Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Парк культуры
В сторону Иерусалима
Эстер Пастернак, Ариэль
בס"ד
Западная Самария утопает в тумане. Над пенным цветением бело-розовых рощ – говорок ветра. Много смоковниц и пушистых сосен. Смоковница была первым деревом в Самарии. Вокруг кусты лавра и мирта, рощицы с вязким медовым инжиром, колкие еловые шишки, непроходимый серо-зеленый барашек терновника. Белые египетские цапли с громким курлыканьем опускаются на черные квадраты распаханных полей Санурской долины. Двенадцать месяцев в году живут они в еврейском поселении Санур [1] - деревни художников.. Я гляжу на прозрачный купол миндального дерева, похожий на японское кружево, щекой касаюсь ствола и чувствую дыхание светлых сонатовых листиков, вижу их розовые мизинцы. Молоко и мед мартовского утра. Ничто уже не облекается в слова - все облечено в божественную, неподъемную красоту.


Осыпаются цветы миндаля – белые и розовые перья голубок. Кора миндального дерева напоминает кору березы, а цветение миндальных рощ можно описывать всю жизнь.

В России такие деревья не растут. В Израиле они везде - в Иудее, в наделе Биньямина, на острове "Шазель", в Иерусалиме и в Хевроне. Желтые ромашковые поля – рыжизна марта. Желтые звезды мелькают перед глазами, но и сквозь слезы глаза выхватывают голубые номера машин, застывшие маски лиц. Амалек не был истреблен до конца. Совсем близко заходится муэдзин, и

… звезды, словно рыбы на жаровне,
И муэдзин охрипший голосит,
И падает на Шхемскую дорогу
Тень виноградников, сжимающих виски.


С двух сторон шоссе скалы густо усеяны сиреневыми и розовыми фиалками. Утро выдалось тихое, ветер залег медвежонком в берлогу. Между двумя еврейскими поселениями Санур и Хомеш [2]. близко к дороге стоит каменный дом за тремя миндальными деревьями, одно из которых редкостного цвета – светлая латунь с налетом серебра. Дом обнесен террасами заросшими зеленью, а часть двора густо засажена оливковыми деревьями. Запах цветения заполняет машину, кружит голову. Закрываем окна машины, в любую минуту может залететь камень, и это не воин с пращой, а насильственно обращенный в мусульманство кутиец, так выражающий "привязанность" к нашей земле.

"… иногда я успевала еще
до завтрака целых шесть раз
поверить в невероятное".

Льюис Кэрролл, "Алиса в Зазеркалье"

Природа на острове ожила за одну ночь. Недавно белая от снега, а затем бурая от дождей, земля покрылась цветным калейдоскопом. Нежно запахло зеленой душицей и ярко зацвело поле кровавых маков. Перейдя границу желтых цветов горчицы, под окном шептались женственные розовые гиацинты, а крупные, не по-детски развитые ромашки прыгали через скакалку весеннего ветра. В зеркальном небе отражались верхушки гор. Облака то и дело перевоплощались, как по системе Станиславского, и вот уже напоминали коническую крепость Сартобу. В полдень ветер поменял направление и погнал облака в сторону Иерусалима. Месяц Нисан. Весь апрель пахнет жасмином, а маковые поля полыхают, как красные озера. В сосновом лесу трава в синем горошке и белой капели, теплый воздух пронизан запахом сосновых игл. Набираю пригоршню колючих гномиков. В голове легкий звон, как от бега в душный полдень. Желтые пятна плывут в воздухе, тают, и опять появляются перед глазами. Какая ровная печаль разлита вокруг!

На полке в кабинете коллекция летних шляп. Соломенные и полотняные, белые и цветные, скоро они понадобятся, так как лето не за горами. Оно уже наступает на виски и, как горло ангиной, обкладывает небо облачками, похожими на свалявшийся кошачий мех. Образ переливается за край стола, за край тетради, за край сердца, и я живу им весь долгий день, не замечая, как опускается солнце, и красный закат отсвечивает в окнах витражами Шагала. Теперь уже летние, дни держатся на ассоциациях, и как вода на медленном огне, постепенно закипают и проливаются на страницы июньского черновика. Стихия страсти, обретающая имя в высоком накале, приобретает иное значение - музыка прибивается к берегу летнего замка, наполняя его любовью и одиночество, как ключ, выброшенный по дороге к морю, покидает тебя на целое столетие, вплоть до глубокой осени.

…Сентябрь 1987 года. Дорогой погони спускаемся к Мертвому морю вдоль каменных созвездий в наручниках жары, вдоль песочного печенья гофрированного песка, вдоль колючей проволоки отрезанных ломтей сухих дюн. Серо-коричневые, выжженные солнцем кустарники, словно старые рюкзаки за спинами скал. Темные, дуплистые пещеры, заполненные голодными полдневными тенями. В одной из них найдены знаменитые Кумранские свитки. Недалеко от раскопок Иерихона останавливаемся в придорожном кафе. Кафе утопает в зелени, рядом бьет небольшой фонтан, можно освежить лицо и вымыть руки. Сразу становится прохладней. На веранде плетенные соломенные кресла, глиняные горшки. Потолок и стены увиты виноградной лозой. Официант тих и обходителен. Наш русский язык привлекает его внимание, и он несколько раз оборачивается.

А в конце октября 1988 года, в двухстах метрах отсюда, автобус, следующий в Иерусалим, забросали бутылками с зажигательной смесью. Рахель Вайс и трое ее детей были заживо сожжены. Всевышний отомстит за их кровь!השם יקום דמם

…Над дымкой Самарийских гор, медленно снижаясь, летят птицы. Сизо-серые, горы омытые дождями, похожи на берег после отлива, или город, увиденный сквозь слезы. Здесь, высоко над землей я думаю о том, насколько горы близки живописи, ее пластическому искусству, фонической теме, а воздух здесь синий, кудрявый от низких облаков, и чистый, словно процеженный. В светлый, облитый солнцем день, отсюда видны горы Хермона, и каждый день – Мертвое море. Самария. Всё здесь вчерашнее, всё сегодняшнее, и еще более – завтрашнее. Я говорю себе: "После разрушения Храма евреи живут с непреходящим чувством утраты. "Изгнание носят они на подошвах своих", а души их стремятся на землю святую".

Время как одна из заповедей. Время Исхода, время возвращения. Время, когда на закате дня возжигают узкоголовое золото свеч, и воздух субботы исходит паром земли Израиля – копилки Б-га! Я иду медленно, я знаю - впереди путь, обращенный в судьбу поколений.

1988, - Хермеш, северная Самария
2009 - Ариэль, западная Самария
Примечание:
[1]-[2]. Еврейские жители поселений Санур и Хомеш  были насильственно изгнаны оттуда в августе 2005 года.
Количество обращений к статье - 1762
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (3)
Лея Алон-Гринберг | 03.03.2015 11:29
Прекрасная новелла, написанная художником и поэтом. Удивительная точность и выразительность слова создают настоящее художественное полотно, проникнутое любовью к своей земле, ощущением её духовной красоты.Лея
Ирина Лейшгольд | 27.02.2015 17:11
Я очень люблю читать Ваши произведения, Эстер, - стихи ли, прозу. Ваши слова находят во мне отзвук и проникают мне в душу, неся успокоение, даже если Вы пишете о грустном. В мире не хватает гармонии, Вы творите ее.
Спасибо!
Александр Гордон, Хайфа | 27.02.2015 11:42
Жаль, что серия очерков завершена. Глубокая, блестяще выполненная работа, в которой б-жья искра - лейтмотив. Никогда не слышал слова "рыжизна". Интересно, точно.
В одном месте надо сделать исправление:
השם ינקום את דמם.
Не хватает буквы и, по-моему, недостаёт предлога винительного падежа את
Спасибо большое Автору.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com