Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
Конец прогулки
Эстер Пастернак, Ариэль
בס"ד

«Искусства как общего понятия не существует -
существуют отдельные творцы".

В.Набоков

Открываю книгу стихов "Послание лемурам" с дарственной надписью. Первая его книга, а скорее – книжка, вышла небольшим тиражом в Иерусалиме в 1981 году и стала библиографической редкостью.

Ясно слышу его голос, точно нас разделяет тонкая занавесь:

"Давай поедем к низкому заливу
справлять каникулы свои…"


Полная луна скатывает серебряную ртуть в шарики.

а
…мысль была о бессмертье
того же сорта
что уловы сетей.


Голос. Голос проникает в сознание, остается в ушной раковине, в морской яффской ракушке, в глубине двора на улице (переулке) Никаноровы ворота, в эхо, в скляночном дупле бильярда и в душных крылах умело сшитой цветной бабочки.

Идем!
обернулась и проговорила
(сел и стал ее голос сам)
идем — сказала тогда Мария —
смотреть как смывает сад.


Размытые в проливную зиму стояли, голые по пояс, фонари. С почерневших от сырости балконов вниз головой свисали рыжие совы.

- У тебя совесть есть? Где ты пропадаешь?
- У меня бутылки-кегли в карманах.

Пальто длинное, серой шерсти, воротник приподнят.
- Это? Питерское…

"Свет поджимался от озноба" и луна ополаскивала чепчик в ночном корыте. Всплывает: «Не был-есть-не буду» - «Был ли?» (из "Козлиной песни") мысль – личное бессмертие, как продолжение поэмы "Бильярд в Яффо". Убедительное неправдоподобие, разнообразие маскировки, образ придворного мима в стихосложении, двойное дно.

"…А то, как у Чехова, ночь проведут в разговорах".
А.Парщиков

В один их зимних вечеров, собравшись на кухне за длинным деревянным столом, заваленным набросками, серой кукольной ватой, пепельницами, стаканами и многим еще чего, шел разговор о проницаемости поэзии. "Я не хочу быть про-заиком, - говорил Миша, - после Хорхе Луиса Борхеса - ни так и ни эдак, ни по горизонтали, и ни по вертикали. Сегодня зашел в "Книжную лавку" на Аленби, Боже, что такое – книги, книги… Да книги ли? По мне - девственные размышления русской изящной словесности - прямая речь, а по-другому дороже придется".

я не только бросил о смерти
но и
она обо мне


Единственная заставка-иллюстрация к жизни, которая никогда не менялась - ухмылка смерти.

……………………………

Снаружи
припавший к оконной раме
загляни он в дом
свет горел
ну а мы играли
все
своим чередом
но себя очевидец не обнаружил
и по словам его
из сада
(если смотреть снаружи)
в доме
не было никого.


Но это только снаружи, а в доме текли молоко и мед. "Бильярд в Яффо" написан в старом Яффо. "Козлиная песнь" написана в Москве, после гибели Иры. На двух теневых циклах строится изображение двух похоже-непохожих поэм, и обе они посвящены Ире Рейхваргер.

- Пойдем со мной на блошиный рынок, я в тамошнем антикваре лампу приметил, заодно прогуляемся…

Электрическими проводами под ветром гудели опахала пальм.
- Я возвращаюсь в Питер.
- Когда?
- Скоро. Яффская осень останется в прошлом.

Для меня это довольно неожиданно, я замедляю шаг, мне хочется сказать что-то стоящее, не банальное, но пока я думаю, прогулка кончается.

…Да он ошибся мой поэт
ни памяти ни снов
а
иного не было и нет
и не случится снова…

( М.Генделев "Козлиная песнь")

" Бессмертные на время…"

"Искусство – основной доступный нам
способ преломить хлеб с умершими".

У.Оден


Гостиная в доме у Никаноровых ворот
Пылал хамсинный день. Старый Яффо, узкий, как горло змеи, переулок Никаноровы ворота, дом скульптора Иры Рейхваргер.

Сидели прямо на мраморном полу, так прохладнее, и Миша Генделев читал нам недавно законченную поэму "Бильярд в Яффо".

- Ну что, нравится?
Ира, улыбаясь: "Мне нравится. Я ведь только шушательница…"

Вечером мы спустились в порт и, сидя лицом к бьющей наотмашь волне, глядели на лунную дорожку, конусом падающую на воду. Ночное море, пульсируя у горла берега листовым серебром, отражалось в волчьих звездах августовской ночи.

Мы бродили по узким улочкам старого Яффо, читали стихи, пили восточный кофе и крепкий чай с пахучим листиком мяты, а под утро, усталые, возвращались домой по ступенчатым улочкам с квадратными фонарями.



Ах
роз и лилий у нас дерева
в саду где живем однова
а надпись
что сад этот лилий и роз
боюсь не совсем права


Он хотел быть мастером, учителем, законодателем Новой поэтической школы, с толпой последователей, с любящими, а главное – внимающими учениками и поклонниками. Так, как было когда-то, так, как уже не будет никогда.



Остались у меня черновики стихов, а на них беглые правки, сделанные рукой Миши. В то утро, белый от выступившей на коже морской соли, с черными горящими глазами, он после бессонной ночи боксировал с грушей, подвешенной в углу огромной студии, и, улыбаясь кривой улыбкой, цедил сквозь зубы: "Я Мастер, и сделаю из твоих стихов маргаритку, с условием, что будешь слушать меня беспрекословно. Большой поэт Иосиф Бродский, поэт номер два …" Привязав к боксерской груше бабочку из серебристого материала (бабочки шил сам) и, обронив: "Я залег спать", - он ушел.

Ночь в Яффо

Открытый ворот улицы сквозящей,
И лай из подворотни босоногой,
И волны моря, тихо причитающие,
Так выползает ветер из берлоги.

Луна в венке, что дева из гарема,
Уснет и выронит цветное вышиванье.
На нем любви простейшая эмблема
И голубей усталое дыханье.

А наши тени, закрепив на древках,
Протянет эхо проволоку над бездной,
И вздернет филин розовое веко,
И в воздухе начертит зыбкий вензель.

                             Эстер Пастернак

Запечатленное мгновенье может стать явлением вечным. Ни с чем не сопоставимое, неопределимое, неуловимое время невозможно себе представить - так же, как невозможно представить реки, вытекающие из рая, так же, как невозможно представить сам рай. Поэтические образы и метафоры стихов - это самостоятельная адаптация творческого человека во времени, дабы не заблудиться в трех соснах.

"И вот, бессмертные на время,
Мы к лику сосен причтены,
И от болезней, эпидемий
И смерти освобождены".

        Борис Пастернак, "Сосны"

Художнику для создания картины необходимы свет и тень, природа - постоянная его модель. Поэту, для того, чтобы творить, необходим внутренний свет. Э. Мане говорил, что "цвет - это дело вкуса и чувствительности". Нечувствительных поэтов не бывает.

Когда я наклоняюсь над рекой времени, где многочисленные (не счесть!) камни успели обрасти пористым илом, я вижу чуть кривую улыбку и слышу: "Неужели я настоящий, / и действительно смерть придет?" (Мандельштам).

Хорошо известный в Израиле и в России в 80-90-х годах талантливый художник и скульптор Ира Рейхваргер не узнала о смерти Миши, трагически уйдя из жизни и канув в реку забвенья раньше его.

Она родилась в Москве в 1951 году, училась в Академии художеств, а в 1973 году репатриировалась в Израиль вместе с мужем, художником Яном Рейхваргером. В Израиле талант Иры приобрёл другое оригинальное направление: впервые она начала создавать своих необычных кукол - удивительные «портреты» из мягких материалов.

Так возник её особый мир, населенный поистине живыми персонажами. Нет, это не было чудом, это, как говорила Цветаева, было "вдохновение и воловий труд". В 1977 году работы Иры выставлялись в галерее Рихтера в Яффо, был шумный успех, а затем владелец галереи вывез всю экспозицию в Европу.

Свет плетет солнечную корзинку из хрупких тростниковых лучей. Идя "от тени к свету" (Курбэ), возможно открыть в себе новые духовные миры и, наклоняясь к воде, увидать не только себя, но и отраженные в реке - небо, птиц, деревья. И, оторвавшись от серой стены равнодушия, прийти к нетерпению сердца утолить жажду истинную, жажду веры в то, что Творец хочет твое творчество.

Я вижу её сидящей за огромным непокрытым деревянным столом с воткнутыми по краям несколькими кухонными ножами. За этим столом ели, пили, спорили, писали стихи, читали длинные поэмы, набрасывали эскизы будущих ватных кукол в капроновых чулках, рубили зелень и готовили отбивные. С этого стола отдавали псу Лаки лакомые куски, под этим столом он слушал гитару и смешные истории.

Можно писать о человеке, а можно – человека, своеобразным стилем – слово-кисть. Кисть, пальцы, рука, перо, а Творец водит рукой человека по белой поверхности листа, заполняя его чертами природного дарования.

Один из промозглых, осенних вечеров. За окном дождь с порывами ветра. Ира что-то набрасывает на бристоли. У стола, вытягивая и без того длинную шею, крутится пес Лаки. Вдруг мы отчетливо слышим громкий звук удара в железные ворота. А затем еще раз и еще раз.
/>
"Это Мишка! Вот сумасшедший!" – И она выбегает в дождь.
"Это ветер!" – кричу я вдогонку, но она меня уже не слышит.

А
любил
ещё регулярные парки на брегах чёрной воды
хотя что я знал тогда про прострельные апельсиновые сады
а ещё любил
сизое дворянство друзей
когда небессмертных бессонных
с чем
он
и считал душу чем-то вроде пара в пространстве и музыка дует в щель
то есть
в генетике дрозофилы главное что
а главное пустяки главное
чтобы крылышки из слюды
то есть
предметом для философии он гештальт полагал всерьёз
то есть
когда кончаются папиросы дым истончается папирос
впрочем
Господи
что я знал тогда про апельсиновые сады.


М.Генделев и Ира Рейхваргер. Середина 80-х

"…Смотри, как смывает сад…"

Несмываем единственный сад – сад Эдема.
Одни говорили, что самоубийство, вторые – несчастный случай; третьи понимающе молчали.
Ей едва исполнилось пятьдесят лет.

При жизни понять большого художника редко кто может, зато после смерти многие берутся объяснить.

Величие искусства не в его объяснении, а в умении принять его неограниченность, суть его оригинала, а для этого надо подняться до уровня непостижимого в его самом сложном подчинении – подчинении материалу с целью возвысить его духовно и эстетически – вдохнуть в материал смысл…жизни. На такой осмысленный душой шаг редко кто из читателей или слушателей способен.

Март -2015, Ариэль
Количество обращений к статье - 2038
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (2)
Гость | 27.03.2015 23:50
Миша Генделев личностью был неординарной. Дамы его любили. И он их. Алия 70-х дала большое число потрясающе одаренных, ярких людей. Но и неменьшее число индивидуумов обывательски-эгоцентричного толка. Этакий ревниво-шовинистический богемно-итээровский замес с замашками и лексикой комсомольских работников. Не речь - а говорок. С подначками, намеками и подковырками. Алия 90-х - беженцы исторического развала Третьеразрядноримской империи - хорошо разбирались в людских психологиях и течениях. Ёрничество нанятых израильским истеблишментом хулителей алии 90-х, к которым принадлежал и герой этой щемящей публикации, - было неновым и вызывало жалость. Потому и не нашел себя Миша Генделев "в саду железных апельсинов", подался в политтехнологи, но и там всё то же нестабильное пограничье первичного накопления капитала. Гали-Дана Зингер примерно в то же время издала самый громкий вопль в русской поэзии: "НЕ ХОЧУ БЫТЬ ПОГРАНИЧНИКОМ!". У пограничника, если он даже"Верхом на бабочке сидит" (Леонид Аронзон) - век суетен и краток. Вся интеллигенция 70-х и 90-х Мишу абсорбировала, жалела, как и прочих артистичных дилетантов гедонистического или ипохондрического склада. Люди яркие в систему не вписываются и долго не живут. Потому мы их чтим и помним. Каждый по-своему
Александр Гордон, Хайфа | 22.03.2015 18:06
Только Поэт может так проникновенно написать о Поэте. Великолепное эссе!
Спасибо.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com