Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
Встреча с Александром Подрабинеком
Марина Медведева-Хазанова, Бостон

В Бостоне состоялась встреча с Александром Подрабинеком (на снимке), человеком громкой судьбы, вечным диссидентом и просто очаровательным мужчиной. Он приехал в Америку получать президентскую медаль Свободы Трумэна-Рейгана. Она присуждается гражданским лицам Америки и других стран, оказавшим влияние на общественную и культурную жизнь мира. Из известных имен хорошо помню Ростроповича, Буковского, Щаранского. В общем, компания неплохая.



Я знала об Александре по новым временам. Знала, что в годы перестройки он издавал «Экспресс-Хронику», что состоял в политсовете движения «Солидарность», выступал неоднократно и на «Свободе», и на «Эхе Москвы» против оккупации Крыма. Самой запоминающейся была история 2009 года с московской шашлычной «Антисоветская», находившейся напротив гостиницы «Советская». Владельцев шашлычной по требованию ветеранов заставили вывеску снять. А Подрабинек написал резкую статью против ветеранов, защищавших советскую власть. Против него началась кампания ненависти, организованная «милыми» ребятами из «милой» организации «Наши». Они организовали бессрочный пикет возле дома Подрабинека. В дело вынужден был вмешаться даже Совет по правам человека при Президенте России.

Из всех историй, связанных с этим именем, оставалось впечатление о невероятной упёртости человека, о его нежелании идти на какие-либо компромиссы и сотрудничество с властью (критиковал за это даже Л. Алексееву и С. Ковалева) и в то же время об абсолютно точном всегда изложении фактической стороны дела.

О его прошлом знала мало. Знала, что он при советской власти сидел и вёл себя в лагере очень достойно. Это всё. Ведь он стал диссидентом в двадцатилетнем возрасте в 1973 г., когда моя семья уехала из СССР. В эмиграции я первые годы взахлёб читала книги диссидентов и о диссидентах. Познакомилась со многими, и в какой-то момент, лет через пять, поняла, что свихнусь, если не начну просто жить.

На встрече с А. Подрабинеком узнала, что он написал книгу о диссидентах, которая только что вышла в Москве. Разговор с ним мне очень понравился, но книгу читать не хотела. Книгами завалена. Времени мало, она к тому же толстая. И главное: ну, что он мне нового скажет? Читала я в свое время и В.Буковского, и П. Григоренко, А.Сахарова и Е. Боннэр, Ю. Кима, С Мюгге, Н. Горбаневскую. Большое уважение у меня к диссидентам осталось, но далеко не все из них продолжали быть моими кумирами. Причин много и тормошить эту тему сейчас не хочется…

После вечера решила книгу только полистать. Её дал мне хороший приятель. Увидела, что Подрабинек написал ему: «Люди настолько свободны, насколько требуют её себе». Об этом он говорил и при встрече. Эта мысль меня очень интересует, но у меня нет однозначного ответа. Можно ли оставаться внутренне свободным в жесточайших условиях? Знаю, что иногда ломались невероятно мужественные люди, а иногда оставались свободными самые обыкновенные. Ну, а как с Александром? Ведь его заявка обязывает.

В общем, начала читать, и уже минут через двадцать поняла, что не брошу. Подкупили и тон, и манера. Нет, это не графоман, это писатель настоящий. Почти сразу наткнулась на знакомых. Вот Александра Вениаминовна Азарх – жена знаменитого А. Грановского, основателя ГОСЕТа, еврейского театра, приятельница Шагала по Витебску, хорошая знакомая В. Маяковского и т.д., т.д. Александр снимал у Александры Вениаминовны комнату, и в этом доме также дневали и ночевали очень близкие наши друзья – В. и З. Щегловы, которые передавали нам бесконечные истории об А. В. и её сестре Раисе Вениаминовне, бывшей жене художника Р. Фалька. Благодаря этим связям мы несколько раз попадали в дом к вдове Фалька и наслаждались его картинами, которые теперь составляют гордость коллекции Третьяковки .

Через несколько страниц появляется ещё одно имя – Женя Кокорин, с которым сдружился Александр. Мы тоже хорошо знали этого человека и знали о трагедии, разыгравшейся в его семье. Мы тогда уже были несколько месяцев в Америке, и вдруг ночью нам позвонили и сказали, что умирает от саркомы восьмилетняя дочь Кокорина Леночка и что необходимо достать какое-то определенное лекарство. Мы были в панике. Что сделать? Из врачей не знаем никого, а даже если достанем, то как послать? Знали мы только, что в Бостоне живёт знаменитый сенатор Э. Кеннеди. Муж обратился в его офис. Чудо! Нам достали лекарство, и муж , ничтоже сумняшеся, поехал в аэропорт, по-советски решив, что надо упросить какого-нибудь летчика. Сработало опять, как ни странно: уговорил. Иногда абсолютная «невинность» помогает. Увы! Не сработало главное: лекарство помогло только на короткое время. Но потом девочка умерла.

…По всей книжке были разбросаны имена наших знакомых: то Петра Старчика, политзаключенного, отправленного в психобольницу барда, который до сих пор поет и свои, и чужие песни, то Сережи Генкина, который жил долгое время в Бостоне, а до этого в Москве слыл рекрутинговым агентом по поставке молодых в диссидентские ряды, то замечательной Марьи Гавриловны Подъяпольской, нашей очень близкой бостонской приятельницы-диссидентки и изготовительницы особых калорийных печений для советских лагерников, а в Америке перешедшей на капустные пироги на наших посиделках.

Простите за лирику, но она очень помогла мне в чтении в начале. Потом пришло удивление и восхищение автором. «Хронику текущих событий» он читал уже в девятом классе, в двадцать лет (73-й год), заканчивая медицинское училище, начал писать книгу о том, как советская власть использовала психиатрию в карательных целях. Книга «Карательная медицина» вышла в 1979 г. в Америке. А в 78-м за нее Александра отправили в ссылку, в 23 года он уже защищал себя в суде и объявлял голодовку. В эти же годы, работая на «Скорой помощи», вовсю был вовлечён в диссидентское движение и беспрерывно мотался по стране, отвозя посылки политзаключенным, находящимся в психобольницах и отбывающим ссылку. Позже участвовал в издании Хроники, стал соучредителем комиссии, борющейся за права политзаключенных. В 25 лет Александр уже сел сам. Сначала провёл несколько месяцев в «Матросской тишине», потом был отправлен в ссылку в Якутию. В ссылке А. Подрабинек находился чуть больше года, и там же был арестован вторично, так как продолжал писать статьи против карательной медицины, поддерживать отношения с диссидентами. Второй суд приговорил его к лагерю, в 83 году Александр вышел на свободу. На этом книга заканчивается, но автор сумел вместить в неё столько…

…Не знаю, что выделить, на что обратить внимание. Временами это читается как приключенческий роман, временами - как политический памфлет, временами - как заметки обаятельного мужчины, пользующегося большим вниманием женщин, временами - как этнографические и лирические описания. Иногда это жёсткий анализ нравов советского лагеря, горестный рассказ о непонимании между ним, с одной стороны, и отцом и братом, тоже диссидентом, – с другой, иногда - беспристрастный перечень предательств в среде диссидентов.

Трудно ответить на вопрос, почему ты веришь автору. Может быть, потому, что он начисто лишён пафоса. «Его энергия и страсть проникают в душу» (Пинхас Подрабинек). Он не играет ни с самим собой, ни с читателем ни в какие игры, признаётся в минутах слабости и сохраняет чувство юмора даже в самые горестные моменты. Вот несколько примеров. Рассказывая об очень тяжелом для себя моменте, когда КГБ взял в заложники его отца и брата, Александр должен был дать согласие на эмиграцию; тогда обещали не сажать брата, которому шили уголовное дело за владение пистолетом для подводной охоты. Александр согласия на отъезд не давал.

Отец не одобрял поведение сына, и именно поэтому Александр вставил в свою книгу повесть отца на сорок пять страниц под названием «Заложники». Отец Александра – биофизик, физиолог, врач. Участник войны, один после ранней смерти жены воспитывал двух мальчиков, был очень близок к ним, открыл им глаза на советские реалии и поощрял чтение самиздата. И вот теперь трагический разлом. Отец хочет спасти обоих сыновей, но Александр не хочет уезжать и обещает уехать только, если Кирилл лично его об этом попросит. Кирилл отказывается, отец мечется между детьми. Об этом маленькая повесть отца. История кончилась тем, что Александр Подрабинек устроил пресс-конференцию, на которой зачитал заявление: «Я не хочу сидеть за решёткой, но и не боюсь лагеря. Я дорожу своей свободой, как и свободой своего брата, но не торгую ею. Я не поддамся никакому шантажу. Чистая совесть для меня дороже бытового благополучия. Я родился в России, и я должен оставаться в ней, как бы тяжело ни было здесь и легко на Западе»...

Следующая глава «Минута слабости» - самого Александра: « Легко враждовать с КГБ, но противостоять отцу и брату куда труднее. Я был сражен этим открытием и самим фактом такого противостояния». На Александра ополчились и в диссидентских кругах. Он поссорился с А. Сахаровым, с Боннэр и многими, многими, но всё-таки остался несгибаемым. Вскоре оба брата были арестованы.

Моментов, мимо которых не хочется проходить, в книге множество. Вот ещё один. Однажды в рабочую комиссию по оказанию помощи политзаключенным пришла Ида Нудель, активистка еврейского движения за выезд, и предложила помощь. Она сказала, что их движение может опекать человек десять. Но предупредила, что это должны быть только евреи. Подрабинек пытался убедить её, что они не знают национальности политзаключенных и никогда этим не интересуются: «Если человек признан узником совести, для нас этого достаточно» . Согласия не получилось. И дальше Александр Пинхосович, мать которого была русской, и он мог в СССР спокойно записаться русским, никогда об этом не думал, пишет: «Меня всегда шокировала сложившаяся традиция помогать репрессированным по национальному признаку или по принадлежности к профессии опальной корпорации».

Когда читаешь о поведении Подрабинека на суде, чувствуешь, что это ещё мальчик, который специально выдвигает около тридцати ходатайств, заранее зная, что не пройдет ни одно, но понимая, что это его час, чтобы высказаться на тему, что такое советский суд, несмотря на то, что в зале находится подобранная публика. Когда все его ходатайства отклонены, он требует, чтобы его вывели из зала суда, и начинает курить. Кольца дыма практически окутывают прокурора, но судья продолжает заседание. Тогда Александр начинает громко свистеть, в зале нагнетается волнение, судья не слышит свидетелей обвинения, и в конце концов обвиняемого выводят из зала суда. Он своего добился: не хотел и не стал сидеть послушной куклой.

Очень интересно сравнение тюрьмы в сталинское время и в брежневское. Когда я читала о «миске баланды», где в горячей воде плавало некоторое количество картофельной шелухи и рыбных косточек, то невольно вспоминала солженицынского Ивана Денисовича. Карцеры в разные времена мало чем отличались – тот же холод, голод, безнадега. Пыток стало меньше, но они не исчезли. Они стали изощреннее. «Два прапорщика молча схватили меня за руки, а Магадин надел на них наручники, но не на запястья, а на середину предплечий… Сказать, что боль была невыносимой – ничего не сказать. Сталь наручников впивалась в руки так, что уже через пять минут я мечтал, чтобы мне ампутировали руки вместе с убийственной болью…». Александр просидел в них сорок минут, но не сдался. Шрамы от них оставались много лет. Сто десять дней, проведенных в карцере, не сломили Подрабинека. Он принял неизбежное. «Перестав цепляться за жизнь, я внутренне успокоился. Это было необыкновенное состояние – спокойствия, отрешенности и внутреннего торжества».

В книге нет черно-белых выводов. Политический заключенный-литовец отказал загибающемуся в карцере Подрабинеку подкинуть хлеба, а надзиратель купил в аптеке аскорбиновую кислоту и принёс Александру, у которого началась цинга. …Другим в брежневские времена было отношение уголовников к политическим. Теперь их было относительно мало, и уголовники, в основном, относились к политическим с симпатией и даже помогали . Во всяком случае у Александра с ними проблем не было.

Некоторые истории в книге звучат как абсолютно детективные. Вот одна из них, в главе «Наш человек в КГБ».

Среди диссидентов был некий человек Марк Морозов, которому многие диссиденты не доверяли, но он всегда приносил откуда-то абсолютно точные сведения, что произойдет: у кого когда будет обыск, кого арестуют и т.д. Это было в то время, когда Подрабинек точно знал, что его на днях арестуют, и решил устроить прощальную вечеринку в чьей-то квартире, где он тогда обитал. Александр готовил стол, когда раздался телефонный звонок. Дальше всё, как в романе Солженицына «В круге первом». Голос предупредил его, что Подрабинек будет арестован сегодня и предлагал ему успеть убежать. У входа в дом стояли топтуны, которые ходили за Подрабинеком много месяцев. Через окно тоже шанса не было (как предлагал звонивший), это был девятый этаж. Человек пожелал удачи и повесил трубку. В тот же день Александра арестовали, а через некоторое время, когда он сидел в пересыльной тюрьме, к нему пожаловал старший следователь по особо важным делам и стал расспрашивать его об Орехове Викторе Алексеевиче. Александр никогда не слышал о таком имени, но из разговора понял, что речь идёт о человеке, который предупредил его звонком об аресте и который теперь сам арестован. Дальше совсем не солженицынская история, а скорее из Достоевского.

Капитан КГБ Виктор Орехов вырос в «правильной семье», после армии был направлен в Высшую школу КГБ. По окончании - на оперативной работе и потом в пятом отделе, занимающимся диссидентами. Ему поручили разрабатывать Марка Морозова. К тому времени, после общения с диссидентами Орехов стал слушать западное радио, читать самиздат. Все более убеждаясь в правоте диссидентов, он решил помогать им и стал использовать Морозова, чтобы передавать сведения диссидентам. После звонка Подрабинеку Орехова арестовали. Много лет спустя они встретились. Выяснилось, что Орехов понимал, что звонить нельзя, но он нигде не мог застать Морозова, а не передать такую информацию не мог. Вначале материалов на Орехова было немного, но КГБ арестовало Морозова, который дал исчерпывающие показания на Орехова. Его приговорили к 9 годам заключения. Он отсидел свой строк от звонка до звонка.

А.Подрабинек не прячется ни от каких историй. Многие из них о диссидентах читать больно, но Александр никого не пригвождает к позорному столбу. Просто узнав о неблаговидных поступках, он рвал с этими людьми. «Что было, то было» - вот так звучат эти истории в книге.

И последнее. Это действительно блестяще написанная книга. Чего стоит глава «Ода телогрейке», которая заканчивается так: «Когда-нибудь, когда одичавшая страна наконец очнётся, она поставит на какой-нибудь скорбной площади имени всех замученных в ГУЛАГe памятник телогрейке, которая спасла российский народ от вымирания”.

А вот как описывает Подрабинек роман с трубой. Он сидел в карцере и доходил от холода. Тепло шло от трубы: «Моя горячая любовь и искренняя привязанность к ней натыкались на ее холодность и равнодушие к моему бедственному положению. Она никак не хотела отдаться мне целиком. Какие только позы я не изобретал, чтобы вынудить её отдать своё тепло именно мне, а не безнадежно остывшему воздуху камеры».

И ещё одна особенность книги. Это её удивительная поэтичность. Да-да, несмотря на чахотку, полученную в карцере, на голод и холод, он умудрился вспоминать и вот такое:

«Новый год я встречал один. У меня даже была ёлка. Черепком алюминиевой ложки я выцарапывал её рисунок на ровной полоске зеленой стены и, глядя на неё, вспоминал детство, пытаясь проникнуться новогодним настроением. В детстве ёлка была таинственным и сверкающим праздником, и мама с папой всегда брали нас с Кириллом за руки, и мы водили вокруг ёлки хоровод… И в камере я попытался устроить хоровод, переваливаясь около ёлки с ноги на ногу и напевая «В лесу родилась ёлочка».

Александр Подрабинек женился во время пребывания в ссылке. Вскоре ребята ждали появления первенца и летом в поисках витаминов уезжали в сопки за голубикой. «Однажды в горах прошла молниеносная гроза, и в небе появилась радуга. Одна её нога была совсем рядом, в метрах ста от нас. Я никогда не был от радуги так близко. Есть поверье, что человек , вставший в опору радуги, непременно будет счастлив всю жизнь. Мы с Алкой бросились через чахлые деревца и кустарник в сторону радуги, но никак не могли догнать ее. Так и ушла она от нас, а мы потом бежали за ней всю жизнь».

На мой взгляд, добежали. Точно добежали. И дело не в славе, которая сегодня окружает это имя. Перед нами в Бостоне выступал свободный, состоявшийся, гармоничный человек, который знает, зачем он жил и зачем живет, и который верит в «успех безнадежного дела» (старый диссидентский тост).


Об авторе
Марина Борисовна Медведева-Хазанова, писатель, культуролог, бывшая москвичка, с 1974 года преподаёт в Бостонском университете, ведёт курсы по современной русской культуре, прессе, кино и русскому языку.
Количество обращений к статье - 1658
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (5)
Гость | 05.08.2015 10:30
Статья отличная. Очень уважаю А. Подрабиненка. Больше б таких людей.
Гость | 23.07.2015 05:10
Гостю 20:55
100%. Ваш пост доказывает и другую сторону, более существенную: нормальные люди в этом мире - редчайшее исключение.
Гость | 22.07.2015 20:55
Зря. Зря взял он эту награду. Люди,которые ее дают,- гангстеры. И принятие награды из их рук облагораживает гангстеров. Гангстера Обаму и его предшественников.
Гангстеры держат заложником Полларда. Плюют на правосудие в стиле а-ля басманный. Конечно, можно было ожидать, что от награды откажется Щаранский. Увы, эту высоту он не взял. Мастер, жаль не гроссмейстер.
Гость | 20.07.2015 02:06
Полностью согласен с постом Мориса. Подробнее о Подрабинеке и не скажешь. А статья Марины Хазановой - более, чем современная и своевременная в знаковом для всех нас 500-м номере МЗ.
Морис Собакин | 19.07.2015 00:54
Спасибо, отличная статья! Очень уважаю А. Подрабинека. К сожалению, таких людей в России - единицы, и от них ничего не зависит.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com