Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Взгляд
Песни гарнизонного хора
Илья Ревич, Ашкелон

Волну горечи и неподдельного отчаяния вызывала так называемая холодная война на биробиджанской земле. Да, в те суровые годы эта война расколола не только Германию с Америкой, но и наши горячие сердца.


И вот, когда эта война почти отгрохотала, приехал в наш город известный в западном мире японец-журналист по заданию Всемирного еврейского конгресса. Приехал с прелестной женой, которую взял с собой для теплоты гостиничной постельки и за её прекрасный идиш. Был он гостем культурных учреждений, в том числе и редакции областной газеты «Шестиконечная звезда». Заместитель главного редактора по просьбе компетентных людей пригласил милую чету к себе домой. Культурненько всё было, притягательно, но всё испортил один казус. Во время приятнейшего застолья японской жене вдруг что-то понадобилось в её курточке, висевшей в прихожке и заслонённой как бы кактусом. Подошла она к этому фикусу, где много ещё всякого висело, и увидела в этой куче сидевшего в некотором неудобстве спортивного парня с бесстрашным выражением лица. Мужественно играя желваками, он что-то записывал на маленький японский – таки чудо последней трети прошлого века – магнитофон.

Японская жена взвизгнула, забежала в комнату, где все сидели улыбчивые, и быстро-быстро стала что-то лепетать своему мужу. Вот уж недаром говорится, у всякой милашки свои кондрашки. Муж моментально выскочил в прихожку с самурайским стаканчиком саке, но того парня уж след простыл, а японская дивчина, схватив мужа за рукав, потащила его вон.

Символ Биробиджана – сопка с телевышкой. Фото: Борис Бабанов/РИА Новости

Вот так обострилась, только начавшись, дружба и народная дипломатия, по поводу имиджа принимающей стороны. Но эта история имела забавное продолжение. Японское правительство из запасов своей охранки в тревожные дни перестройки выделило областной охранке в качестве гуманитарной помощи сто маленьких магнитофончиков и две цистерны рапсового масла. Ведь недаром говорится, что Восток – дело темное, а Дальний Восток таки алеет...

Да, холодная война полыхала…В годы так называемого застоя-отстоя попросила меня коллега найти библиографический след ее статейки в малотиражном сборнике, изданном Высшей комсомольской школой при их высшем органе. И вот, будучи в столице СССР, поехал я в некий отдаленный район Москвы, где с трудом нашел эту школу, хотя на всех перекрестках весело пели: «Шагай вперед, комсомольское племя!» Тогда ко мне пришла мысль, если племя, то какое племя без вождя и главного колдуна? Быть может, даже целая корпорация чудодеев нужна во главе с самым важным и неистовым чаровником. На то оно и племя. Ведь есть племена, обходящиеся без веры в комсомол, но нет племен, обходящихся без веры в колдунов. Поэтому и нападала стража вождя (уйдя на вечный покой, стражу он на всякий случай оставил) на театр «Современник» и хотела его переименовать в «Соплеменник». Чтобы всё было по-нашенски, чтобы не затесались иноплеменники в племенное искусство, в племенную религию, племенную науку, чтобы в пламени борьбы за идеалы племени сгорела любая тля не нашего племени. Поэтому на смену пламенным революционерам пришли племенные революционеры.

Но хватит отступлений. Меня не пустили в библиотеку этой школы, так как бушевала холодная война. Дело в том, что племенные революционеры из родной Африки готовили очередную племенную революцию и соблюдали конспирацию, а масок от гриппа в то время еще не изобрели, хотя противогазов было много. Вот я и думаю, если бы они были в противогазах, то я их не мог бы разоблачить и смог бы зайти в эту школу как свой человек.

Или вот еще случай тех времен. Поехала однажды моя приятельница, доцент-историк, в Москву - поработать в архивах. Задумала эта архивна девушка стряхнуть пыль со священных свитков знаменитой партконференции тридцатых годов прошлого века, на которой Бухарина крушили-крошили и, наконец, порешили. Моя приятельница хотела выяснить, почему бывшему пламенному вождю предназначался расстрел, а убийце с почетом орденленина на грудь. Пришла она в особый флигель. Оформила особые документы. Выдали ей на один час особый микрофильм со страницами спецархива. Завели в задрапированную комнатушку без окон и дверей, где на шахматном столике стоял детский фильмоскоп. Предупредили, что записывать нельзя, фотографировать нельзя, выходить из помещения нельзя, наговаривать на магнитофон нельзя. Можно только крутить рычажок с ноготок. Такие вот строгие правила. Застращали нежну птичку, но – деваться некуда. Сидит она в этой затемненной позолоченной клетке; еле дышит со страху. Добавило ещё забавной жути то, что в этой особой комнатке к ней был приставлен особый мужик. Вылитый альфа-дог, здоровенный и румяный, от которого веяло мощнейшим перегаром, замешанным на вчерашнем капустно-луковом салате. Мужик изредка, теряя бдительность, икал, глотая воздух как бы в последний раз, а помочь ему было трудно, ведь он был на особой работе: наша служба и опасна, и трудна.

Все было хорошо в советской стороне, но моя ошарашенная приятельница не могла сосредоточиться на преданиях старины, и все опасалась, как бы этот парень, распаленный ее нежным затылком и беззащитностью, не икнул прямо на нее. Обошлось. Ведь тогда уже начинался социализм с человеческим лицом со следами вчерашнего салата.

Воистину у всякой дивчины свои кручины, но наука и труд все перетрут. Так учили её в пионерско-комсомольские годы: мол, наука, как и классовая борьба, требует жертв. А к слову сказать, эта очаровательная дама все отдала истории партии и изучению тонкостей той знаменитой конференции, где генеральный ус получил преференции. Да, она принесла себя в жертву партийной истории, отдала ей свою молодость и красоту. Когда-то в аспирантские времена ее научный руководитель, упитанный жизнелюбец, не без артистизма предлагал ей свои жеребячьи нежности, но она с негодованием отвергла его томный взгляд, генетический заряд и боевой снаряд. Мол, что скажет история партии по поводу ее моральной истории? Кредитных историй тогда не было. На эстетический облик партия не покушалась, хотя облик нашей страдалицы, сейчас об этом можно безапелляционно заявить, украшал партию. Но история оказалась выше демографии. Она устояла как незыблемая скала, на которой, говорят, до сих пор стоит её бывшая партия. После тщательного изучения архивных бумаг она вынесла своё очарование из партии, так как её пронзила страшная мысль: а что было бы, если бы главный вождь дожил до той конференции. Да, революции, поговаривал тот весёлый бычок, не делаются в белых перчатках и ароматизированных импортных презервативах. Революцию нужно защищать и ряды наши нужно смело зачищать. Ну, что тут скажешь, ведь у всякой птички – свои кулички.

Так и живут там сегодня, слушая старые песни о главном под Кобзона c хором гарнизона.


Колумнист «МЗ» Илья Ревич – д-р философии (тема диссертации - философская антропология и культурология). Автор нескольких книг и множества статей в российской и израильской прессе
Количество обращений к статье - 1406
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (4)
Гость Илья Вайнштейн, Кирьят-Бялик | 11.08.2015 17:13
Благодарю, тезка, за интересную публикацию!
Алик, Димона | 09.08.2015 09:36
"Так и живут там сегодня, слушая старые песни о главном под Кобзона с хором гарнизона." Всё пройдёт и это пройдёт, - до второго пришествия? "Все правители требуют слепой веры - даже небесный. Кристиан Фридрих Геббель (Хеббель) . Дело табак, однако.
Зиси Вейцман, Беэр-шева. | 09.08.2015 06:40
Рад видеть тебя в "МЗ", Илья!
гость | 08.08.2015 17:54
Хорошо и остроумно! Спасибо!

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com