Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
Слово о моем друге и ученике
Серго Бенгельсдорф, Нагария

Уезжая два года назад в Израиль, я решил, что одним из направлений моей журналистской деятельности будут очерки о судьбах друзей и общих знакомых на новой родине. Уже было опубликовано несколько таких материалов, например, о музыковеде Нисане Шехтмане в «Форверсте». А сегодня я попробую рассказать о Романе Полонском, который, на мой взгляд, из всех студентов, обучавшихся у меня музыке и живущих ныне в Израиле (а таких не менее двух десятков), сделал самую удивительную карьеру с головокружительными кульбитами вверх и вниз по лестнице жизни.

Для начала, естественно, надо было встретиться с Романом и уточнить какие-то детали, но застать его в Израиле и договориться о встрече было чрезвычайно сложно. Потому что сегодня я «выловил» его по мобильному телефону, когда он спускался по трапу самолёта в американской Атланте, через несколько дней он звонил из Кишинёва, а ещё через пару дней - из далёкой Австралии. И всё это - в силу его напряжённой работы на посту директора Международного отдела по работе с русскоязычным еврейством при Сохнуте.

О том, как Роман Полонский из кишинёвского студента-пианиста превратился в одного из крупных руководителей Еврейского агентства «Сохнут», и пойдёт сегодня разговор.


СТАРАЯ РОДИНА

Он родился в 1955 году в Белгороде-Днестровском (бывшем Аккермане) в семье музыканта и врача, выходцев из бессарабских еврейских местечек. Его папа, Григорий Викторович, окончил Кишинёвскую консерваторию и преподавал музыку в педагогическом училище Белгорода. Мама, Раиса Исааковна, по окончании медицинского института в Ленинграде вернулась в родные края и работала врачом в Белгородской больнице.

Вся семья Полонских еще в Молдове...

Это была типичная еврейская семья интеллигентов, где дети занимались музыкой (у Ромы есть ещё старший брат Виктор), они оба с отличием окончили местную музыкальную школу, и в семье не стоял вопрос о выборе профессии для детей. С разницей в два года Витя и Рома поступили на фортепианное отделение Кишинёвского музыкального училища им.Няги, и так Рома появился в моём классе. К тому времени Раиса Исааковна – настоящая а идише мамэ - поняла, что не может жить вдали от своих сыновей. В общем, родители тоже оказались в Кишинёве. Григорию Викторовичу с его прекрасным знанием молдавского языка (а идиш он знал из своего бессарабского детства) удалось устроиться на работу в это же училище в качестве руководителя духового оркестра, и оба его сына в опасном подростковом возрасте находились под контролем своего родителя. Мы вместе с папой Ромы проработали около 20 лет, вплоть до их выезда в Израиль, и я могу сказать, что это был хороший музыкант и педагог, порядочный, культурный человек и горячий еврей. Помню, когда в 1981 году нам с солистом Молдавского оперного театра, народным артистом Молдовы Борисом Раисовым разрешили единственный еврейский концерт в Доме актёра, Григорий Викторович пришёл туда одним из первых, занял местечко рядом со сценой забитого до отказа маленького зала и записал на свой старенький магнитофон весь концерт. Это была единственная запись того полуподпольного концерта, и я храню её до сих пор в память о моём незабвенном талантливом друге – певце, рано ушедшем из жизни. И за это моя огромная благодарность Григорию Полонскому.

Но вернёмся к Роману. Он был одним из моих лучших учеников, подкупал музыкальными способностями, своей не по возрасту эрудицией, любознательностью, каким-то фанатичным отношением к избранной специальности. В училище ходил даже анекдот, что Рома приходил заниматься на рояле в 6 часов утра с первой уборщицей, а уходил в 10 вечера с последней. Благодаря такой работе, он за 4 года ознакомился с обширным фортепианным репертуаром, сформировался , как творческая личность, прекрасно выступил на выпускном экзамене и получил направление на учёбу в консерваторию. При этом он всегда оставался очень требовательным к себе, редко бывал доволен своими выступлениями, ставя перед собой самую высокую планку. Вот эта требовательность, может быть, иногда и чрезмерная, привела к тому, что он, будучи уже студентом третьего курса консерватории, решил бросить музыку. Ему вдруг показалось, что у него ничего не получается, что всё, что он делает - плохо, что между ним и настоящей музыкой существует непреодолимая пропасть. Он в то время увлёкся Львом Толстым (он всегда читал и читает много художественной литературы), и великий писатель ему объяснил, что надо жить честно, не врать себе и другим. И Рома пошёл в ректорат и подал заявление о прекращении учёбы. Когда дома узнали, с Раисой Исааковной случилась истерика, она рыдала горькими слезами, а Григорий Викторович не находил себе места. Никто не мог ничего понять, ведь Рома считался хорошим студентом, а он начал объяснять свою точку зрения на смысл жизни по Толстому. Короче, ситуация была очень болезненная. Мама считала, что её сын просто свихнулся, нов итоге всё же был достигнут компромисс - Рома переписал заявление об уходе на «годовой академический отпуск» и занялся поиском смысла жизни. Музыку он бросил, работал в какой-то фотолаборатории, в общем, ходил неприкаянный, пока не встретился со своим консерваторским педагогом по философии, а в музыкальном вузе Рома был одним из лучших студентов по гуманитарным предметам, и философия его привлекала. Достаточно сказать, что он законспектировал во время учёбы весь первый том »Капитала» Карла Маркса, считая тогда, что марксизм и есть философия. Во время встречи преподаватель сказал Роме, что он может стать учёным- философом, но для этого надо окончить консерваторию и потом поступать в аспирантуру по философии.

Так после годичного перерыва Полонский вернулся в свой вуз, но «отрезвление» от философии наступило очень быстро, когда преподаватель предложил ему написать работу на всесоюзный конкурс на тему» Война и мир в произведениях Леонида Ильича Брежнева»... И всё-таки тот кризисный год болезненных сомнений, поисков себя не прошёл для Ромы даром. Он начал заниматься музыкой совсем по-другому, расширил свой музыкальный кругозор, слушая и играя много не только фортепианной литературы. И в какой- то момент он почувствовал, что музыка заговорила с ним по-настоящему, что она стала важной, необходимой частью его жизни.

Окончив консерваторию, Роман получил направление на работу в Тираспольское музыкальное училище. Там молодому педагогу дали комнату в общежитии, куда он и привёл после знакомства свою будущую жену Ирину. Она – тираспольчанка, занималась тогда в Кишинёвском университете на кафедре прикладной математики. Что обычно делают молодые люди, когда приводят девушку в свою комнату? Правильно. А Рома включил проигрыватель и поставил для Иры замечательные «Песни» австрийского композитора конца 19-го века Гуго Вольфа, и Ира призналась, что для неё это было сногшибательным открытием! Потом Рома узнал, что у Иры в это время уже был жених, и она должна была выйти замуж, а он с Гуго Вольфом увёл её буквально из-под венца. Вот что рассказывает сам Рома:

- Окончательно соединил нас научный коммунизм (смеётся). Она этот предмет совершенно не понимала, для неё это был просто набор слов, а я понимал очень хорошо. Всё нужно было начинать с «производительных сил и производственных отношений». Дальше ты строишь совершенно шизофреническую концепцию, не имеющую никакого отношения к жизни, но внутренне очень логичную и стройную. И когда я начал объяснять ей эту логику, она влюбилась в меня бесповоротно, потому что поняла, какой я умный! (смеётся). В общем, полюбила ушами, она сама призналась, что её покорил Гуго Вольф и научный коммунизм. А у меня уже выхода не было, ведь я увёл её от жениха.

Вскоре у нас родился первый сын, Саша, и мы переехали в Кишинёв к моим родителям. Я работал, Ира работала, ребёнок рос, и всё было хорошо. Но в один прекрасный день я еду в троллейбусе и вижу, что впереди сидит мой первый учитель в Кишинёвском музыкальном училище, с которым мы постоянно и после моей учёбы поддерживали дружеские отношения. Когда я подсел к нему, он начал внушать, что для меня слишком мало остаться на всю жизнь пианистом- концертмейстером, что мне надо стремиться ещё чего-то достичь в своей карьере. В качестве примера он привёл свою учёбу после окончания консерватории по классу фортепиано в аспирантуре по специальности «музыкальный театр», где его руководителями были выдающиеся деятели оперного театра профессора Ленинградской консерватории Роман Тихомиров и Исаак Гликман. Он посоветовал мне походить на репетиции в Молдавский оперный театр, где тогда ставили «Пиковую даму», и посмотреть, нравится ли мне профессия режиссёра в музыкальном театре. Я начал ходить и увлёкся, и решил поступать на кафедру оперной режиссуры в Ленинградскую консерваторию. Я показал Серго Моисеевичу свою режиссёрскую экспозицию 7-й картины из «Пиковой дамы», с которой собирался ехать на вступительные экзамены, и получил от него одобрение. Но когда мой папа узнал, что я собираюсь вновь на 5 лет стать студентом, в доме разразился скандал. Он сказал, что я совершенно безответственный человек, что у меня жена, ребёнок, стабильная работа, а я всё хочу бросить и уехать на такой длительный срок. Он сравнил меня с рабби Акивой, который бросил всё для своего самоусовершенствования. Но Ира меня поддержала, и что самое удивительное, меня поддержала тёща Елизавета Наумовна, которая сказала, что я должен ехать учиться, чтобы реализовать себя. И я поехал с режиссёрской экспозицией и с рекомендательным письмом от вас, Серго Моисеевич. Но когда я оказался перед величественным зданием консерватории с памятниками Глинке и Римскому-Корсакову по двум сторонам фасада, а сзади на Театральной площади красовался Мариинский оперный театр, когда я открыл массивную дверь главного входа, то со страхом подумал: «Кто я, что здесь делаю, как здесь оказался?»

А на вступительном экзамене получил три «пятёрки» по всем трём предметам – по специальности, актёрскому мастерству и коллоквиуму. Так я оказался студентом Ленинградской консерватории. Так у меня наступил совершенно новый период в жизни, начавшийся с нашей с вами встречи в кишинёвском троллейбусе».

Конечно, пять лет учёбы в Ленинграде очень изменили Романа. Общение с выдающимися деятелями музыкальной и театральной культуры на лекциях в консерватории, посещение репетиций и спектаклей в музыкальных и драматических театрах, симфонических и камерных концертов в филармонии, музеев, художественных выставок, вообще сам дух и атмосфера великого города с его грандиозными архитектурными ансамблями, оказали на него огромное влияние. Я вспоминаю, как будучи уже студентом последнего курса, Рома приехал в Кишинёв на преддипломную практику в Молдавский оперный театр. Здесь он совместно с оперным режиссёром Вадимом Милковым под общим руководством великого Георгия Товстоногова ставили знаменитую оперу Верди «Дон Карлос». Рома работал тогда индивидуально с певцами-актёрами, и я помню, как они (среди которых были и Мария Биешу, и Михаил Мунтян) с большой теплотой отзывались о работе молодого режиссёра с каждым исполнителем.

Свой дипломный спектакль Роман отправился ставить в Магадан, в театр оперетты. Его страсть к путешествиям, дальним дорогам и альпинизму(и в этом он переплюнул своего учителя, который тоже всю жизнь вдохновляется музой странствий) привели его на Дальний Восток, хотя, наверное, он мог бы найти для своей постановки театр поближе к Ленинграду. Во время его работы над дипломом в Магадан приехал директор Хабаровского театра музыкальной комедии, который искал режиссёра для своего театра. Поскольку ещё одна ищущая приключений натура – его старший брат Виктор, как и Рома, окончивший после училища фортепианную кафедру Кишинёвской консерватории, тогда уже работал во Владивостоке, в только что открывшемся Институте искусств, Рома принял предложение директора театра, и вместе с Ирой и двумя детьми (у него уже родился второй сын Илюша) оказался в Хабаровске, городе моей юности.

К сожалению, жизнь семьи Полонских в Хабаровске не задалась. Илюша по приезду заболел бронхитом, перешедшим в воспаление лёгких, Ира попала с ним в больницу и оттуда уже не выходила. Медсестра бегала вокруг неё и спрашивала: «Мамаша! Чем вашего ребёночка колоть? У нас нет никаких лекарств!» А Роме, оставшемуся дома со старшим сыном, надо ставить оперетту Имре Кальмана «Герцогиня из Чикаго»...

Вот как сам Рома описывает этот период своей жизни: «Я решил превратить оперетту Кальмана в мюзикл, придумал на сцене настоящий американский город, главная героиня спускается сверху на аэростате, - в общем, замысел всем понравился. Но по ходу репетиций ко мне подошла народная артистка России и шепнула: «Если я одна буду играть Герцогиню, ты станешь главным режиссёром театра». Потом подошёл другой народный артист и сказал: «Что ты нас мучаешь? Мы уже видели таких, как ты, больше десятка. Оставь нас в покое!» Но я продолжал упорно работать над мюзиклом. В это время (а дело было суровой дальневосточной зимой) наш ведущий тенор, у которого постоянно мёрзли ноги, полетел в таёжный посёлок за унтами, и его там застала пурга. А что делать в пургу? Он сильно запил, а проводить репетиции без главного героя Принца я не могу. Потом в театре сменился главный дирижёр вместо того, с которым я работал над спектаклем. Он сказал, что очень любит Кальмана и знает у него каждую ноту. Он взял все темпы в мюзикле вдвое медленней, и артисты стали двигаться по сцене, как в замедленной съёмке.

Ира с Илюшей по-прежнему в больнице, куда я хожу каждый день, а у меня премьера. На ней главный герой спьяну запутался в стропилах, когда спускался сверху, и мы закрыли занавес и начали на ходу что-то придумывать, чтобы оправдать это закрытие. На следующем спектакле у меня уже сняли аэростат, а в это время - в июне - в Хабаровске пошёл снег. И я тогда понял, что моему сердцу Ближний Восток милее, чем Дальний, и мы решили уехать в Израиль.

НОВАЯ РОДИНА

Когда человек талантлив, он талантлив во всём. Вернувшись из Хабаровска в Тирасполь с уже принятым решением о репатриации, Рома усиленно засел за иврит. Он ездил несколько раз на курсы преподавателей иврита в Москву, где штудировал язык по 24 часа в сутки, сам в течение года преподавал язык в Тирасполе. Польза от этого была обоюдная: благодаря общению на иврите со своими учениками он приехал в Израиль уже ивритоговорящим, и для него была самая большая радость говорить на улицах, в автобусах, в общественных местах на государственном языке.

Ещё будучи на курсах в Москве, Полонский познакомился с профессором Тель- Авивского университета, заведующей кафедрой иврита Эдной Лауден. В Израиле их знакомство продолжилось, и Эдна пригласила Романа преподавать иврит новым эмигрантам в Тель-Авивском университете. Через год они вместе составили большой иврит- русский словарь, издали ещё несколько учебных книг. Наряду с работой в университете Рома преподавал в нескольких ульпанах, имел частных учеников, которых находил, развешивая объявления: «Если у Вас есть сосед, и Вы с ним не ладите, если не можете никак ему ответить на иврите и сказать всё, что Вы думаете по его поводу, приходите ко мне, я Вас научу!» Оказалось, что это была наиболее действенная форма рекламы.

Встреча субботы в Израиле: слева - Ирина, Рома, сын Саша, Раиса Исааковна,
Григорий Викторович, Елизавета Наумовна с внуком Илюшей


И всё-таки только преподавания иврита Роме явно не хватало. Он ходил в поисках режиссёрской работы и в оперный театр Тель-Авива, в оперную студию при Академии музыки, но очень быстро понял, что в Израиле после большой алии из СССР режиссёров больше, чем актёров, а актёров больше, чем зрителей. Поэтому оноказался как бы на распутье - что делать дальше?

Случайно его Ира услышала, что радио «Коль Исраэль» расширяет объём русскоязычного вещания, и Рома тут же подал документы. Как он сам рассказывал, конкурс был сумасшедший, человек 60 на 5-6 мест, но он прошёл. Его радость была такой же, как когда-то при поступлении в Ленинградскую консерваторию. Он получал 1200 шекелей в месяц ( даже по тем временам это была мизерная зарплата), считался как бы вне штата, работал на износ круглые сутки, но впервые в Израиле почувствовал, что нашёл себя и был счастлив. Ему было интересно, у него всё получалось, его любила публика, он стал звездой эфира, любимцем женщин в возрасте от 60 и старше, слушавших русское радио.

Казалось бы, он должен был пойти в редакцию культуры, а он взял на себя политическую жизнь в Израиле, и начинал утро в прямом эфире с обзора ивритоязычной прессы, т.е.он переводил «с листа» - листая перед микрофоном свежие номера ивритских газет. Здесь несомненно пригодились Роману его режиссёрское мышление, режиссёрская фантазия, он делал из своих программ театр, спектакль, шутил, кукарекал, издевался, анализировал, и всё это – в прямом эфире, без предварительной записи. Он делал всё так хорошо, что вскоре стал на русском радио одним из ведущих журналистов, и его пригласили параллельно выпускающим редактором в русское приложение «Время» к крупной ивритской газете «Маарив». Каждый день он должен был там писать 2000 слов, и он научился печатать очень быстро, вслепую. Его рабочий день начинался в 3.30 утра(или ночи?),когда он появлялся в радиостудии, знакомился с только что вышедшими номерами ивритских газет и знакомил с ними своих радиослушателей в прямом эфире. Потом ехал в редакцию «Времени», а оттуда - домой, немного спал, и дальше отправлялся на велосипеде из своего Бат-Яма в Холон, в свой ульпан, после которого возвращался домой, где его ждали частные ученики. Работая в газетах (его приглашали и в «Новости недели», и в «Глобус» ), Роман провёл интервью практически со всеми выдающимися политическими деятелями Израиля - Ицхаком Рабином, Ариэлем Шароном, Шимоном Пересом…

Натан Щаранский и Роман Полонский

Спустя годы Рома понял, что для него это были лучшие годы в Израиле, потому что от всего, что он делал, он получал удовольствие. И всё было замечательно, но в один прекрасный день ему позвонил Юлий Эдельштейн и пригласил на встречу. Там он сказал, что создаётся «русская партия», и им нужен пресс-секретарь. Юлий познакомил Романа с Натаном Щаранским, и тот сказал, что Роман им подходит. А Роме, в силу его природной любознательности, было интересно узнать политическую жизнь изнутри, тем более, что он был к этому подготовлен как журналист и политический комментатор. В течение года руководство партии развернуло активную работу, и финал был неожиданным даже для них самих: 7 депутатских мест в Кнессете, и Щаранский стал министром промышленности и торговли. Так получилось, что из какого-то ответвления под названием «русская пресса, русское радио» Рома оказался вдруг в самом центре израильской политической жизни. Ведь Щаранский всю ту каденцию был ещё вице-премьером и участвовал в закрытых заседаниях «узкого» кабинета, где рассматривались вопросы безопасности страны, отношения с палестинцами… Тогда Рома побывал в России на переговорах Щаранского с Путиным, который возглавлял ФСБ , по поводу передачи ракетного оружия Ирану.

Вот что рассказывает об этом визите сам Полонский: «В конце встречи Путин сказал Щаранскому: « У нас есть для Вас сюрприз, небольшой подарок. Вот 200 листов из Вашего уголовного дела, из Ваших допросов у следователя». Но Щаранский попросил показать ему всё, и на следующий день (а это был в России праздник 23 февраля) специально для нас открыли комнату на Лубянке, мы прошли через бывший кабинет Андропова, и офицеры ФСБ начали приносить «дело Щаранского», состоящее из 51 тома. Но нам принесли только 50, в последнем томе были имена всех агентов, доносивших на Щаранского. И мы сидели и переснимали всё подряд, а офицеры жаловались, что у них нет копировальных машин, и просили помочь в их приобретении. Потом мы всё это привезли в Израиль и опубликовали в Интернете.

В 1999 году Барак победил на выборах, и Щаранский в его правительстве стал министром внутренних дел. Это была совершенно новая огромная сфера работы, всё, что связано с приездом в Израиль новых олим, управлением муниципалитетами, охраной границ, пожарной и спасательной службами. За год до этого, при старом правительстве, Щаранский участвовал в переговорах в Америке с Клинтоном и Арафатом, и для меня это была очень впечатляющая и интересная встреча. А когда начались переговоры Барака в Кэмп-Дэвиде, где тот пошёл на уступки Арафату по всем вопросам, Щаранский подал в отставку, сказав, что считает подобную позицию предательством национальных интересов.

Так я оказался без работы и сказал своему приятелю-корреспонденту «Маарива»: «Сегодня ты главный советник министра, а завтра - безработный». И с этими словами, вынесенными в заголовок, он опубликовал в своей газете беседу со мной. И моя бедная мама Раиса Исааковна в очередной раз очень сильно переживала. Что делать? Я пошёл работать на какой-то Интернет- сайт «Иерусалим». И тогда были выборы, не парламентские, а премьер-министра. Я попал в телестудию, где записывали Шарона для предвыборной кампании. Это была репетиция, и он почему-то решил говорить по-русски. Он немного знал русский, и все в студии восхищались тем, как он говорит. А я слышу, что это плохо, и говорю об этом открыто. Шарон тут же поворачивается ко мне и спрашивает: «Что плохо?» И тут на меня все зашикали, а я говорю, что не понимаю, о чём идёт речь, слова понимаю, а смысла - нет. «Скажите, пожалуйста, на иврите, то же самое». Он сказал, и я ему: «Вот теперь понимаю смысл». Получилось как бы по системе Станиславского -«верю - не верю». Шарону это понравилось, и он сказал: «Ты мне нужен, приезжай ко мне на ферму в Негеве». Он должен был давать интервью для русского телевидения, хотел к этому подготовиться и выбрал меня для помощи, хотя я и не был в его штабе. Я приехал на ферму, и он начал показывать мне свой фотоальбом. Вот Арик с семьёй, вот он среди своих овец, а вот – с пперевязанной головой. А я пытаюсь ему объяснить как вести себя перед камерой, и у меня создаётся впечатление, что он не слушает, что передо мной сидит какой-то старичок, погружённый в свои воспоминания, и между нами какой-то воздух. Потом, когда пришёл журналист и взял интервью, Шарон сделал всё, что я ему говорил, не на 100, а на200 процентов! Я был совершенно поражён и сказал ему об этом. Он ответил: «Ты мне сказал, и я всё сделал.» В этом смысле он был человек, удивительно способный схватывать мелочи. В то же время он был противоречивой личностью. Тот самый Шарон, доказывавший нам, что ни в коем случае нельзя уходить из Газы, потому что оттуда начнут стрелять, принял решение оставить Газу. И это послужило очередной отставкой Щаранского, который был министром по делам диаспоры в правительстве Шарона, и который не мог согласиться с позицией Арика по Газе. Я в то время был уже не пресс-секретарём Щаранского, а главой его канцелярии, но после его очередной отставки опять оказался безработным. Это длилось недолго, меня уже знали в журналистских кругах и пригласили на Девятый канал ИТВ, где я создал свою программу «Политический роман», которую вёл на протяжении двух лет. Одновременно работал израильским корреспондентом «Русского радио» России. Тогда была Вторая Ливанская война, и я рассказывал российским радиослушателям о ее ходе, поражениях и победах…

Слева – с сыном Илюшей в Египте; справа – с женой Ириной в Гималаях

Здесь я прерву Полонского и вспомню его «Политический роман». Приезжая часто в Израиль, замечал, что все мои друзья и знакомые, когда в эфире шла программа Ромы, не могли оторваться от экрана. С чутьём и хваткой режиссёра он приглашал на своё шоу самых известных политиков, сталкивал их мнения по всем законам драматургии, пытаясь в жарких спорах выявлять истину. Его ироничная, а иногда и саркастичная манера вести дебаты вызывала симпатию у телезрителей. Отсюда и очень высокий рейтинг, существовавший у «Политического романа».

Но вот в 2009 году Натан Щаранский был избран главой Еврейского Агентства «Сохнут», и , естественно, пригласил туда Романа Полонского. В течении двух лет Рома занимал пост советника главы Сохнута, а потом решил, что хватит советовать, надо и самому что-то делать. Он возглавил Международный отдел по работе с мировым русскоязычным еврейством. Сегодня Рома связан с СНГ, с Германией, США, Канадой, Австралией и Израилем, т.е. с теми странами, где есть значительное количество русскоязычных евреев. Чем занимается там Сохнут? Открывает лагеря для еврейской молодёжи, занимается еврейским образованием - формальным и неформальным, помогает в изучении иврита, создает программы для будущих лидеров и, естественно,занимается проблемами алии. Всё это- огромный мир русскоязычного еврейства, который составляет около трёх миллионов человек, с которым Сохнут так или иначе работает с акцентом на возраст от 12 до 35 лет. С другой стороны, Роману необходимо появляться перед спонсорами, чтобы не ослабевала финансовая поддержка самых разнообразных проектов Сохнута. И поэтому - постоянные поездки в Америку, связанные со встречами с местным еврейством, от которого приходят основные спонсорские вливания.

Последний год Рома часто приезжает в Украину. Ведь спасение украинских евреев на востоке страны лежит на плечах Сохнута…

Недавно мне всё-таки удалось встретиться с Романом в его большой и просторной квартире в Модиине, где он живёт с Ирой и двумя мамами - Раисой Исааковной и Елизаветой Наумовной. Григорий Викторович, к сожалению, уже давно ушёл из жизни, а сыновья Саша и Илюша живут самостоятельно.

После нашей беседы Рома позвал меня в свой кабинет, где у него стоит фортепиано, и сказал, что хочет для меня поиграть. Он исполнял произведения Брамса, Баха, Моцарта, и я удивлялся его хорошей пианистической форме. Рома признался, что для него это самое большое наслаждение: вернувшись из очередной командировки, придя с работы, сесть за фортепиано, открыть ноты и просто играть для себя по несколько часов в день гениальную музыку. Но оказалось, что не только для себя. Недавно в Нью-Йорке состоялись первые «международные гастроли» Романа. Он дал концерт для спонсоров Сохнута, поверив гармонией музыки алгебру деловых отношений. Как рассказывал Роману Натан Щаранский, американцы прожужжали ему все уши, восторгаясь концертом…

В июне нынешнего года моему другу и ученику исполнилось 60. И я очень рад, что музыка по-прежнему играет в его стремительной, непростой, но очень насыщенной встречами и событиями жизни такую важную и благородную роль, поднимает над обыденностью, окрашивая в романтические тона ответственную службу на благо нашей маленькой и дорогой страны.
Количество обращений к статье - 2006
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (3)
Гость Juri | 26.12.2016 00:18
Он музыкант и педагог
И пост в политике высок
Ведущий радио и теле
И это всё в некрупном теле

Известен он как политолог,
Как журналист он меток, колок
И чтобы он ни начинал
Во всём успеха достигал.

Недавно сбросив с плеч годов
Нетленный груз,
Преодолев себя,
Он покорил Эльбрус!

Целеустремленный и трудоспособный. Респект!
Ефим Тульчинский | 16.08.2015 02:43
Моя жена, то же аккерманка, училась в музшколе со старшим братом Романа. Очень тепло вспоминала о Викторе и всей семье. Было приятно прочесть этот рассказ. Удачи и успехов всем Полонским.
ГостьDavid Margulis s Czernowitz | 14.08.2015 17:13
Dorogie Polonskie!! Nahlynuli vospominanija o 1972- 1973 daca Polonskih okolo berega morja na Bugaze.Moi otez Josif
Margulis s Akkermana 1925 goda rozdenija ocen rad procitat o semie Polonskih ,
CEST I HVALA , KOL aKovod ---avtoru!!

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com