Logo
3-11 янв. 2017


 
Free counters!
Сегодня в мире
15 Янв 17
15 Янв 17
15 Янв 17
15 Янв 17
15 Янв 17
15 Янв 17
15 Янв 17









Издательский дом Биробиджан

RedTram – новостная поисковая система

Слово редактора
Монополисты памяти
Леонид Школьник, "МЗ"

В декабре 2008 года в Еврейском музее Нью-Йорка проходила выставка «Марк Шагал и художники русского еврейского театра». Саша Свиридова в 190-м номере «МЗ» написала: «Не хватает воображения представить, как бы такая выставка называлась в сегодняшней Москве, где когда-то открылся этот театр. И сердце сжимается, когда в черно-белой кинохронике, включенной в экспозицию в качестве гаранта достоверности, видишь главные кадры: ГРОБ с телом Михоэлса. А так хотелось порадоваться картинкам… Увы, многое знание умножает скорбь. Всё представленное на этой выставке было уничтожено в Советской России лично по указанию «товарища Сталина», но больше всего кровавых следов оставило тело легендарного актера и режиссера Соломона Михоэлса».
Речь – о следах.


Именно Михоэлс как народный артист СССР, как глава Еврейского антифашистского комитета значился первым в сталинском расстрельном списке конца сороковых-начала пятидесятых годов прошлого столетия.

Именно Михоэлс был «удостоен» высшего цинизма власти: краткого некролога в «Правде» о гибели в автомобильной катастрофе, и именно ему убившая его власть организовала пышные похороны... И тайно наградила убийц – исполнителей «спецзадания правительства»...

Шике Дриз, один из талантливейших наших поэтов, выдохнул свой "Фиолетовый день":

День был фиолетовый.
Облачное небо - рыбья чешуя.
Где-то шумели трамваи, машины,
А здесь, на Малой Бронной,
Стояла тишина.
И процессией странной,
Желто-красно-зеленой,
В тишине шли шуты.
Было хмуро и сыро.
Шуты несли на своих плечах
Прах
Короля
Лира...

(Перевел Генрих Сапгир)

Из московского «фиолетового дня» возвращаюсь в Манхэттен, на ту давнюю выставку, с которой начал эти заметки. Больше всего меня тогда поразили выставленные на всеобщее обозрение очки Михоэлса, найденные при нём после убийства в заснеженном Минске 13 января 1948 года. Вот они - с отвалившимися дужками - перед вами.


Никогда ни на одном фото не видел Михоэлса в очках. И со времени той экспозиции в Нью-Йорке думал, откуда они взялись в кармане великого актера?..

Ответ на этот вопрос я всё же нашел, но о нем – чуть позже. А пока что, в очередную годовщину того расстрельного августовского дня, скажу о главном.

12 августа 1952 года – черная отметина в истории советского, да и не только советского, еврейства. В тот день на Лубянке, спустя четыре года после убийства Михоэлса, были расстреляны руководители и наиболее активные члены Еврейского антифашистского комитета – ученые, актеры, литераторы, общественные деятели.

Ни через неделю или месяц после той засекреченной трагедии во всем еврейском мире, естественно, ничего не произошло: не было демонстраций протеста, не было митингов, траурных заседаний. Молчали зарубежные голоса. Не было ничего такого и после того, как точная дата расстрела деятелей ЕАК была обнародована.

Подобная реакция советских граждан на репрессии в своей стране вполне объяснима, но промолчал ничего не боящийся остальной «цивилизованный» мир – как молчал он в годы Второй мировой, когда нацисты уничтожали миллионы евреев, а так называемые борцы с нацизмом возвращали в смертный ад корабли с бежавшими из этого ада...

Казалось бы, сегодня об этой черной дате в еврейской истории известно почти всё. Опубликованы сотни книг и статей, научных исследований и протоколов допросов, свидетельств родных и близких, даже признания убийц.

Мы действительно знаем многое – особенно из опубликованного в последние два десятилетия. Масса потрясающих документов – хранящих в себе боль и кровь лубянских допросов под пытками, клевету и подчистки в протоколах, слезы родных и близких. Есть среди нас и такие, которые на своих житейских «завалинках» в Москве и Нью-Йорке, Киеве и Хайфе, Мельбурне и Берлине всё доподлинно знают – даже больше историков. Даже больше того, что было на самом деле. Знают, кто был «плохим» на допросах, а кто – подписывал протоколы не глядя. Знают, кто на кого донёс и кто о ком не сказал ни одного подлого слова.

Осенью 2002 года Левия Гофштейн, дочь талантливого еврейского поэта Давида Гофштейна, расстрелянного в том черном августе 52-го, позвонила мне в Нью-Йорк после того, как мы в «Форвертсе» опубликовали заметки одного молодого журналиста о книге воспоминаний ее матери Фейги Гофштейн: «Леонид, представляете, этот шлимазл стыдит меня за «монополизацию» памяти о моем отце. Он – стыдит – меня! А мне – стыдно за него...».

Что тут скажешь?
Я знаком, дружил и дружу со многими «монополистами» - такими, как Тала и Нина Михоэлс, Левия Гофштейн (светлая им память!), Давид Маркиш, Алла Зускина-Перельман, Лариса Шехтман-Берни, Рая Кульбак, Джессика Платнер, другими детьми выдающихся наших прозаиков, поэтов, актеров. Они – каждый по отдельности и все вместе – конечно же, монополисты памяти о своих родителях. Как, впрочем, и каждый из нас – ибо только мы, и никто другой, знает наших родных и близких так, как знаем и помним их мы.

В детях расстрелянных в августе 52-го, а также в детях арестованных и сосланных в ГУЛАГ до сих пор сидят осколки той дичайшей антисемитской войны с «безродными космополитами», «врагами народа», «иностранными шпионами», «убийцами в белых халатах». Те осколки болят и во мне, и, надеюсь, во многих наших читателях.

... А что же очки Михоэлса?

Нигде не найдя даже упоминаний об их наличии у актера, я тогда же из Нью-Йорка позвонил Тале, Наталье Соломоновне Михоэлс, услышал ее низкий хрипловатый голос, спросил о здоровье и – продолжает ли курить.

- Да, Лёня, продолжаю. Ничего с этим поделать не могу.
- Тала, у меня к вам несколько вопросов. Вы слышали о выставке в Нью-Йорке, в экспозиции которой немало и о Михоэлсе. Вас на нее не приглашали?
- Нет, не приглашали. Да я бы и не полетела – не очень хорошо себя чувствую.
- Среди экспонатов были представлены очки вашего отца, а на табличке под ними значилось: «Собственность Н.С. Михоэлс», то есть ваша.
- Да, моя собственность, это так.
- А разве Соломон Михайлович носил очки?
- В повседневной жизни – нет, но надевал, когда читал. Во всяком случае, они всегда были при нём.
- Где нашли эти очки?
- В папином пальто сразу после убийства.
- А как они оказались у вас?
- Это была какая-то странная история. В один из дней января 48-го ко мне пришли какие-то люди с чемоданчиком папы – он с ним уезжал в Минск, и сказали: «Мы возвращаем вам это». «Что – «это»?» – спросила я. Они открыли чемоданчик, а там сверху лежала бумажка, на которой корявой рукой, карандашом, с тремя ошибками в четырех словах было написано: «Вещи, найденные у убитого Михоэлса».
- Так и было написано: «... у убитого»?
- Да, именно так. И это было, пожалуй, первым после похорон папы, пусть и непредумышленным, признанием властей в том, что папа был убит, а не погиб в автомобильной катастрофе.
- Тала, а эти люди, пришедшие к вам домой после похорон, - они были из ГБ?
- Нет, простые милиционеры, которым, видимо, поручили вернуть семье убитого тот чемоданчик.
- В нем были не только очки?
- Нет. Еще там была коробка для грима, но грима в ней почему-то не было. Даже не знаю, почему. Может, папа повез коробку в Минск, чтобы показать актерам? Еще в чемоданчике были папины перчатки...

Тале и Нине Михоэлс, дочерям великого актера, «повезло» больше, чем Эстер Маркиш: им принесли отцовский чемоданчик прямо домой.

А вот Эстер...

В своей книге «Столь долгое возвращение...», изданной в Тель-Авиве в 1989-м, она вспомнила о том, как власть возвращала ей совсем иной «чемоданчик»...

«Часто я приглашала уцелевших друзей Маркиша - для консультаций, советов и небольших совещаний. Во время одного из таких совещаний раздался телефонный звонок.
- Говорят из финансового отдела КГБ. За нами должок остался, - услышала я.
- Какой должок? Ведь мне вернули все деньги, которые я передавала мужу. (Из денежных передач, которые у меня принимали в Лефортовской и Лубянской тюрьмах, Маркиш за все годы заключения не получил почти ни копейки).
- Нет, вам еще ... причитается за зубы.
- Какие зубы?
- За золотые коронки.

Я закричала не своим голосом. Друзья выбежали в коридор и подхватили меня - я была в обмороке.

А телефонная трубка болталась и раскачивалась на шнуре, и голос счетовода смерти продолжал сотрясать мембрану сердитым бурчаньем. Кто-то схватил трубку и крикнул в нее:
- Будьте вы прокляты! Оставьте ее в покое!..».

Всем нам, монополистам памяти, никогда не забыть счетоводов смерти.
Количество обращений к статье - 2691
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (16)
В.Иванов-Ардашев | 19.03.2016 02:01
Тут упомянули замечательного детского поэта и бывшего этнографа Валентина Берестова, также пострадавшего вначале пятидесятых. Насколько я знаю, сейчас лишь академик Валентин Лаврентьевич Янин, археолог из МГУ, мог бы поведать о своем бывшем коллеге по Хорезмской экспедиции, но не будешь же его просить об этом. Янин - хороший человек и замечательный рассказчик, но надо и нам самим расшевелить память.
Владимир, Хабаровск | 18.03.2016 10:42
С удовольствием бы поведал, но, увы, знаю лишь отголоски. В интернете есть некоторые подробности, что будущий детский поэт пострадал за свою честность и национальность. Во Владивостоке, в Институте археологии, работала женщина-археолог, упомянувшая в воспоминаниях, что в этой экспедиции работала с Берестовым, но она ушла из жизни, и, наверное, уже никого нет, кто бы помнил о том полевом сезоне.
Владимир, Хабаровск | 18.03.2016 03:25
А мне эта грустная публикация напомнила о судьбе несостоявшегося этнографа, но хорошего детского поэта Валентина Берестова, пострадавшего в начале пятидесятых. Долго не мог понять, отчего такого умного и деликатного паренька "турнули" из науки, думал, может в Хорезмийской экспедиции, подвыпив, ущипнул какую даму, но все оказалось проще и жестоко. Может, кто напишет об этом статью.
________________
Владимир, так сами и возьмитесь. Кому, как не вам?!
Админ сайта "МЗ"
Гость: поэт Владислав Орлов-Чесменский | 08.03.2016 06:57
***
-КГБ и ФСБ -
Антиподы с буквой Б.
-Но такие антиподы
Не дают стране свободы.
-Да свобода как беда -
От неё бежать куда?!

***
-Жить не тужить
И трезвым быть-
Возможно ли в России, Вить?
-Серёнь, да что тут говорить
И вместо водки воду лить:
Нельзя в России трезвым быть,
Туды-сюды её едрить!
Обычай наш не изменить:
Мы пили, пьём и будем пить!
Туды-сюды её едрить!

***
-Какая власть в России
Нынче, Ваня?
-С угара пьяного
Не разберу я, Саня.
Похмелка бы сейчас
Да баня.
А что на печке там
Бормочет Катька?
Да говорит:
"Вам, что ни поп, то батька.
А взбеситесь -
Попробуй с вами сладь-ка?"
-Не в бровь, а в глаз
Она нас брат, Ванюха.
Коль на похмелку
Не найдём мы буха,
Любую власть сметём,
Чтоб не было и духа!
В.И.Орлов
Зиси Вейцман | 19.08.2015 11:18
Когда началась и уже вовсю шла "перестройка" тем более никто никому не мешал учить идиш, что некоторые и делали. Но большинство "имеющих право на репатриацию", бросив "Самоучитель Ш. Сандлера"и конспекты с идиш, кинулись в местные ульпаны - изучать иврит.В итоге: ни идиш, ни иврита.
Прав Дм. Якиревич: и в советские времена можно было выучить идиш, читать на нем и писать. Кто хотел, тот это делал. А не говорить сейчас, что знают на идиш лишь несколько неприличных слов.
Александр Гордон, Хайфа | 18.08.2015 13:58
Во всех отношениях потрясающая статья. Спасибо. Мне очень близок отзыв Дмитрия Якиревича.
Абрам | 15.08.2015 15:59
Дорогой Дмитрий! В годовщину гибели титанов невозможно не проклясть убийц. А отдалённые последствия этого злодейства (согласен, там есть и другие факторыы, помимо злодейства) - тоже проблема, которую нам не решить, но сформулировать можно...
Д. Якиревич | 15.08.2015 08:36
Дорогой Абрам! Вы пишете о "сучьей своре, затоптавшей культуру, истребившей творцов". Но Сталин отправился в преисподнюю уже 63 года тому назад. И после этого, хоть занятия еврейской культурой в СССР не поощрялись, но в домашней форме они не запрещались. В микроскопических дозах властями допускались сцена и литература. Большинство творцов не были убиты, и литераторы имели ограниченную возможность печататься на страницах журнала "Совэтиш hэймланд", а каждый желающий мог подписаться на газету "Биробиджанэр Штэрн". В нескольких городах евреям даже удалось добиться функционирования самодеятельности (при участии профессионалов), уровень которой до сих пор не превзойден в большинстве случаев на профессиональной сцене.
Когда 25 лет назад в Израиль прибыла Большая алия, на пепелище еврейской (идиш) культуры еще попадались отдельные искры, которые оставалось раздуть. Но с тех пор деградация прошла точку невозврата. И на сегодняшний день об этой культуре уже невозможно говорить. Замечательные статьи в "МЗ" о прошлом лишь подчеркивают трагизм ситуации. Все, что мы имеем в реальности сегодняшнего дня, это 10 - 12 песенок на приблизительном языке, звучащие во всех программах со сцены, в телешоу и ресторанах. Какие-то жутчайшие переводы с русского языка. Однокуплетные, точнее, состоящие только из припева отдельной песни "Ба мир бисту шэйн" вариации на нескольких языках. Причем то, что поется якобы аф идиш, дается, как правило, с невероятным искажением слов. Да, конечно, еще "Койфт же папиросн" (звучит: " Койфчэн" - так это якобы более по-еврейски).
Зачем я пишу об этом? Мне уже давно кажется, что процесс убиения великой культуры сложнее того, чтобы все валить на Гитлера со Сталиным и на наследников последнего.
ГостьМихаил Марголин | 14.08.2015 17:50
"Фиолетовый день" поэта Шике Дриза,"очки и чемоданчик" Соломона Михоэлса и "чемоданчик" Эстер Маркиш - всего лишь детали в повествовании журналиста Леонида Школьника. Невольно сжимается сердце и льются слезы.
Гость Михаил Нордштейн, Германия | 14.08.2015 17:38
"Монополисты памяти", хранящие столь ценные для Истории факты, штрихи, детали, о чём так ярко написал Леонид Школьник, были и будут всегда. И относиться к их свидетельствам надо бережно, что и делает Леонид. А обвинения в монополии на память,- конечно же, вздор. В эссе Леонида об этом - убедительно и впечатляюще.
Юлия Систер, Реховот | 14.08.2015 12:05
Спасибо, Леонид, за талантливое эссе, написанное сердцем и болью. О многих людях можно прочесть на сайте Дома учёных и специалистов Реховота и в книгах НИЦ "Евреи России в Зарубежье и Израиле". Отдельное спасибо за ГУЛАГ. Это всё -
звенья одной цепи той страны, из которой мы приехали.
Абрам , Иерусалим | 13.08.2015 22:24
Превосходное эссе. Вечный позор сучьей своре, затоптавшей культуру, истребившей творцов.
Гость Марк | 13.08.2015 21:51
Пронзительный очерк Леонида Школьника - не только дань памяти выдающихся сынов нашего народа, невинных жертв людоеда и его банды, но и напоминание: остались наследники палачей, вожделеющие об "окончательном решении еврейского вопроса", и не только в России, но и в т.н. цивилизованных странах, не говоря уже об агрессивном исламе. Так что угроза на пороге...
Что до того "шлимазла" и дурака, который провякал как-то насчёт "монополизма" памяти, то можно лишь добавить, что современная журналистика на 99 процентов состоит из подобных невежественных, циничных и безответственных типов. Во многом отсюда и реалиии нашей действительности.
Гость Виталий | 13.08.2015 14:33
Блестящий очерк, Леонид Школьник. Вы поставили ещё один штамп "Обжалованию не подлежит" на деле по реабилитации Сталина. Он надеялся, что ветер Истории развеет горы мусора с его могилы. Но подлость не имеет ни оправдания, ни сроков давности. Увы, новые поколения в России готовы наступить на снова на старые грабли.
Борух-Борис Дорфман, Львов. | 13.08.2015 13:40
Во Львове жил сын Гофштейна, Когда он вернулся из лагерь. Как ученый, доктор наук был востребован и среди работников своей отрасли любим. Жил скромно и тихо, чтобы не обращали на него внимание. Как еврейский активист я впервые его навестил и стал потом к нему приходить часто. Он владел большие знаний в области иудаизм, но жил под страхом. Будучи на пенсий он дома продолжал работать над картами карпатского региона. И только в экстерных случаев обращался за лекарства в наш Хэсед. Он после смерти жены уехал,говорили к сыну на Кавказ, с нами не прощаясь. Подарил мне брошюру лауреатов премий имени своего отца которую храню.
Когда отмечали 80 лет Перецу Маркишу в Сюзе писателей Украины выступил с докладом Полянкер и многие, в том числе и я
Пиня фун Вилнэ | 13.08.2015 07:09
Цитата: Я знаком, дружил и дружу со многими «монополистами» - такими, как Тала и Нина Михоэлс, Левия Гофштейн (светлая им память!), Давид Маркиш, Алла Зускина-Перельман, Лариса Шехтман-Берни, Рая Кульбак, Джессика Платнер, другими детьми выдающихся наших прозаиков, поэтов, актеров.

Одно слово: ЗАВИДУЮ!
Страницы: 1, 2  След.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2017, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com