Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
«Танцуйте под ёлкой!»
Татьяна Азаз-Лившиц, Иерусалим

18 июня 2015 года ушел из жизни талантливый литературовед, известный исследователь жизни и творчества И.Э. Бабеля, писатель-историк Сергей Николаевич Поварцов. Он родился 21 июля 1944 года в Омске, где и прожил большую часть жизни.

С.Н. Поварцов (1944-2015)

А встретились мы с ним единственный раз – за год до его смерти, в июне 2014 года, на конференции в Литературном музее в Москве, посвященной 120-летию Бабеля, хотя имя его мне было знакомо задолго до этой личной встречи.

Исаак Бабель – фигура мистическая, судя по тому влиянию, которое он продолжает оказывать на людей, любящих его творчество. Сила его слова и загадка его судьбы как будто сплелись в единый клубок, соблазн распутать который в равной мере увлекает исследователей и почитателей. Может быть поэтому, все, кто втягиваются в эту "задачу постижения", чувствуют себя связанными невидимой связкой.

Имя Сергея Поварцова было мне известно из переписки с Антониной Николаевной Пирожковой, высоко ценившей его увлеченность и преданность "бабелевской идее", и из уст саратовско-иерусалимского бабелеведа Стива Левина. Но прежде всего, конечно, я знала его как автора книги, создавшей ему серьезную репутацию: "Причина смерти – расстрел: Хроника последних дней жизни Исаака Бабеля". В конце ушедшего века это исследование было сенсацией. Оно и осталось очень существенным вкладом в бабелеведение на рубеже веков. Вслед за Виталием Шенталинским, Сергей Николаевич, опираясь на документы следственного дела, с присущей ему исследовательской точностью рассказал о том, что происходило с Бабелем в застенках бериевского зазеркалья. Трагические страницы в 2010 году были дополнены его статьей о новых подробностях ареста писателя. Это была одна из его многочисленных публикаций о Бабеле на страницах журнала "Вопросы литературы", которая мне особенно запомнилась.[1] В ее основу лег ценный документ – письмо И. Эренбургу Татьяны Осиповны Стах, киевской писательницы, по происхождению одесситки, друга Бабеля и его семьи. Она и ее муж подружились с Бабелем еще весной 1924 года в Одессе, но особенно часто они общались в Москве в 1937–1938 годы, куда переехали, не без участия Бабеля, в 1934 году [2] После войны супруги Стах вернулись в Киев. Бабелеведам она известна еще и тем, что несколько лет хранила конармейский дневник (а также планы и наброски к «Конармии», автографы начатых ранних рассказов, записную книжку Бабеля). С.Н. Поварцов как автор предисловия и комментатор участвовал в нескольких публикациях этого дневника. В предисловии к одной из них он писал: "Тетрадь, в которой Бабель вел записи во время польской кампании, сохранили его киевские друзья: сначала М. Я. Овруцкая, затем Б. Е.и Т. О. Стах" [3].

В ту злополучную майскую ночь 1939 года Татьяна Осиповна задержалась в гостях в бабелевском доме в Большом Николоворобинском переулке и осталась ночевать. Поэтому стала невольным свидетелем обыска на рассвете 15 мая 1939 года. Подробности происходившего врезались в ее память, и она рассказала о них в своем письме Эренбургу, полагая, что материал пригодится ему в написании мемуаров. Эренбург в свои воспоминания ничего из письма Т. Стах не включил, а оно, в результате, попало к Сергею Николаевичу.

А.Н. Пирожкова от напряжения начисто забыла о присутствии Т. Стах, и ей понадобилось время, чтобы свыкнуться и поверить в подлинность этого уникального свидетельства. В статье Поварцова об этом рассказано тактично, бережно, с полным пониманием сложной человеческой ситуации.

На бабелевской конференции в 2014 году в первые дни Сергей Николаевич держался особняком, не был склонен к общению "в кулуарах", да и в прениях участвовал мало. Зато, в отличие от многих, сидел в зале заседаний с утра до вечера, внимательнейшим образом слушая все доклады, равно как молодых, так и маститых. Чувствовался в нем академический наставник классической советской школы, и этим он выделялся среди других. Я наблюдала за ним издалека. Мне очень хотелось с ним познакомиться, но подойти сама из-за этой внешней строгости я не решалась. Я помнила слова А.Н. о том, что Поварцов – достойная смена Лившицу. То есть моему отцу, Льву Яковлевичу, одному из первых бабелеведов начала шестидесятых. Мой доклад об отце, о Бабеле в его жизни и в жизни нашей семьи состоялся на третий день конференции, утром. Докладом это выступление, конечно, можно было назвать условно. Скорее это был рассказ-воспоминание о том, какие огромные усилия затрачивались отцом на сбор материалов к бабелевской биографии, о его любви и преданности Бабелю. После окончания заседания С.Н. подошел ко мне и тепло поздравил с удачным выступлением. Я была тронута и подарила ему сборник "О Леве Лившице. Воспоминания друзей" (Иерусалим: изд-во "Филобиблон", 2007). В ответ он сказал, что с удовольствием подарил бы мне свою книгу "Быть Бабелем" (2012), но с собой в Москве у него ее нет. Пообещал отправить, вернувшись домой. Так и произошло. Выслал он ее на адрес Стива Левина, и по ряду причин я не сразу смогла ее забрать. С этого и завязалась наша переписка.

У нас сложился лаконичный стиль общения, причин которому было несколько: его природная сдержанность, и еще, думаю, он уже чувствовал, что времени и сил осталось мало, и если писать, то только самое важное, существенное. И о чем бы ни заходила речь, в нем ощущался человек мужественный, умный и деликатный. Для себя я окрестила его "читающим между строк".

Как-то быстро установилось между нами взаимопонимание, хотя "в ногу" мы попали не сразу: вначале ему показалось, что я пытаюсь "играть на его литературоведческом поле". Но он быстро уловил, что за этим стоит всего-навсего моя избыточная сосредоточенность на "своих" вопросах, которые волновали меня. Мне очень хотелось верить, что подход моего отца к творчеству Бабеля, несмотря на жесткие "идейные колодки" шестидесятых, устарел не во всем. С.Н. "взирал" несколько издалека, с добрым юмором, иногда приправленным иронией. Но в важные минуты становясь серьезным.

В ноябре, когда я закончила читать присланный им сборник статей, у меня возникло несколько вопросов. Они касались, прежде всего, отсутствия ссылок на работы отца, которые были бы уместны, поскольку речь в одной из главных статей сборника "Быть Бабелем" шла о пьесе "Закат". Я об этом его и спросила. Приведу несколько выдержек из переписки, связанных с этой темой.

С.Н.:"…С Л.Я. Лившицем вышла досадная оплошность. Вообще-то я всегда отдаю должное первопроходцам, а на сей раз он как-то выпал из памяти, возможно потому, что где-то затерялись его публикации. Очень сожалею. Но во 2-м томе собр. соч. /1990/ на стр. 565 ваш отец назван в связи с рассказом «Закат» и дана ссылка на его работу в журнале "Памир" /1974, № 6/."

Т.А.-Л.:"У меня ощущение, что это какая-то мистика. Проделки Воланда. Как только о папе речь, обязательно происходит что-то, что стирает о нем память. Может, поэтому я так упорно ее отстаиваю".

С.Н.: "Вспомнил вот ещё что. Когда-то давно А.Н., по просьбе Г.А. Белой, попросила меня дать ей мои и не мои работы о Бабеле. (С.Н., очевидно, подразумевает работу над двухтомником произведений И. Бабеля, упомянутым выше. Он вышел в 1990-м и был переиздан в 2002-м году [4]. А.Н. Пирожкова была его составителем и редактором, Г.А. Белая – автором вступительной статьи, а сам С.Н. – автором комментариев. До этого той же "командой" в 1989 году в журнале "Дружба народов" был впервые опубликован конармейский дневник - Т.А.-Л.). Я принёс что-то, не упомню даже что, какие-то сборники и, вероятно, там были работы Л.Я. Обратно ко мне ничего не вернулось. Отчасти, только ОТЧАСТИ, этим можно объяснить отсутствие упоминаний о Л.Я. Не обижайтесь! Жизнь продолжается!"

Т.А.-Л.: "Какова же Ваша трактовка драмы "Закат"? Вы изящно перечислили все возможные варианты интерпретаций. Но какой ближе Вам?" С.Н.: "Закат" мне ближе как философская драма, замаскированная под семейную историю на Молдаванке. Не случайно критики находили в пьесе отзвуки "Егора Булычова" и "Короля Лира". Но вообще этот вопрос лучше адресовать к режиссёрам. Помните, Кац и Эппель [5] сделали чудесный мюзикл. Кто как видит".

О книге воспоминаний о папе: "...прочитал вашу книгу об отце, это очень трогательный документ. Из всех авторов воспоминаний я немного знал Дубровского [6]. Он приезжал в Омск с театром на гастроли в качестве завлита. Это было – страшно сказать – в 1970 году! Ваши тексты в приложении написаны сердечно и профессионально, с дочерней любовью. Их легко читать, что важно. Всем бы таких дочерей".

Тогда же, в ноябре, я закончила писать мое эссе о рассказе Бабеля "Улица Данте" [7] и послала ему. И вокруг этого тоже возник у нас обмен мнениями, и С.Н. с терпеливой вежливостью истинного джентльмена умерял мою некоторую запальчивость.

С.Н.: "Этюд об УД импонирует своим изяществом, вот уж точно: стиль – это человек. Рассказ Бабеля сделан шикарно, и Вы своим комментарием это подчёркиваете, подвигая читателя к серьёзным размышлениям. Но ваша концепция кажется мне искусственной: сопоставление судьбы Дантона и судьбы автора выглядит случайным, немотивированным. "Здесь жил Дантон", а мог бы жить Марат, тоже убиенный и которому тоже рекомендовали покинуть Францию. Я, может быть, ворчу – простите, это от старости".

Т.А.-Л.: "Насчет Дантона и Марата. Не могу принять. По двум причинам.
1. Если и Дантон, и Марат – та же судьба, то мою концепцию это соображение не опровергает, важен архетип.
2. Вместе с тем, у Бабеля нет случайностей. Я просто пытаюсь разгадать почему выбор пал именно на Дантона? А м.б. потому, что отношения с Фрондой у Дантона и Марата были очень разными? Проверю и дополню статью. Так что за это замечание отдельное спасибо".


С.Н.: "Об УД не стану спорить. Ваш этюд – блестящая версия, такой жанр тоже имеет право на жизнь. Не уверен, что в случайных внешних совпадениях кроется некая разгадка. Бабель оставил нам столько загадок, что хватит ещё на сто лет".

В реакциях С.Н. на реалии нашей жизни не было и тени показного сочувствия, под покровом сдержанности чувствовалось искреннее соучастие.

В Омске c А. И. Солженицыным после его возвращения из Штатов

С женой Ларисой

С Евгением Евтушенко

Когда на еврейский 5775 Новый год, как и всем своим нееврейским друзьям, я пожелала ему "хорошей записи в Книгу жизни!", он не ограничился традиционной благодарностью, но задал вопрос, который я обычно не слышала из уст иноплеменников: "Но пост в эти дни очень тяжёлый, как Вы его переносите?" Через несколько недель произошел террористический акт в Иерусалиме и сразу его письмо:"Таня, примите мои соболезнования. Вчера поздно вечером узнал об этой ужасной резне – какая дикость!"

Все это происходило осенью 2014 – зимой 2015 года, когда у него уже были нешуточные проблемы со здоровьем: продвинутая стадия онкологического заболевания с метастазами в легкие. Вообще-то, кроме семьи, он этим ни с кем не делился. Но поздней осенью сообщил мне. Это было вызвано необходимостью в информации о новом лекарстве, выпускаемом в Израиле, которое рекомендовали его лечащие врачи.

Теперь мне стала понятна его "отстраненность" на конференции, бывшая ни чем иным, как высокой профессиональной дисциплиной: не тратить время на "тусовку", но зато впитать как можно больше информации! И его регулярные пожелания: "Будьте благополучны!"

По медицинской части я все выяснила, но практической пользы ему, к сожалению, от этого не было. В подобных ситуациях тот, кто бессилен помочь, падает духом.

Он тотчас догадался о моем затруднении, и – не я для него, а он для меня, – нашел слова поддержки: "Таня, я своё отслужил почти 40 лет, теперь свободен, как ветер. Мне подходит известная фраза старых советских ресторанов – оркестр заканчивает свою работу. Это говорил обычно руководитель лабухов в самый разгар пьянки (10 вечера), и тогда посетители бросались к нему с трояками, пятёркамии десятками, умоляя продолжать. Так что мой оркестр... но не будем пессимистами – авось прорвёмся. Живите легко во всю полноту чувств! Ваш СП".

Эту "кочку" мы преодолели, но как бы памятую о ней, через несколько недель в ответ на мое рутинное "Как Вы себя чувствуете?", опять шутка, игра с цитатой, чтобы избежать ненужного напряжения: "Дорогая Таня! Спасибо за весточку. Что написать Вам? Мне нравится фраза А. Толстого из письма к Бунину: «Бог смерти не даёт, надо кряхтеть». Вот моё занятие".

Но в апреле прозвучало грустное признание: "Общая обстановка не располагает к занятиям ЛИТЕРАТУРОЙ вообще. Это уже многим ясно, а в СМИ говорят прямо, да и в Кремле тоже. Но поезд ушёл... пароход уплыл, самолёт улетел".

Пытаясь поднять его дух, я послала последние гарики И. Губермана.
И снова мгновенный ответ: "Благодарю за "гарики". Автор неутомим. Я тотчас вспомнил его приезд в Омск, где я был ему гидом по городу. Давно это было. Он был потрясён домиком Леонида Мартынова. Его реакция была мне приятна – никто прежде так эмоционально не реагировал, стоя у окон поэта. Видимо, бедность и древность дома его сразили. Афоризмы замечательные". И с достоинством подлинного интеллигента ни слова о том, что он – автор книги "Над рекой Тишиной" (Омск, 1988) о молодых годах своего земляка, классика советской поэзии Леонида Мартынова.

Прощание с семейством Бабеля перед отъездом в Америку. Москва, 1996 г.
Слева направо: Андрей Малаев-Бабель, А.Н. Пирожкова, Л. Поварцова


Только после его ухода я обнаружила, сколь широк был круг интересов этого исследователя, и как много он, коренной омич, сделал для культурной и литературной истории родного края, начиная с пушкинской эпохи, для ее сохранения и обогащения. С.Н.– автор книги "Омская стрелка" (2003), в которой рассказывается о судьбах исторических личностей и друзей-современников, близких по духу: о Сергее Дурове, который гремел кандалами вместе с Достоевским, о талантливом сельском краеведе Иване Коровкине, о поэтах-шестидесятниках Вильяме Озолине и Владимире Макарове.Тема советской тоталитарной машины продолжала сопровождать его (а мне, дочери бывшего заключенного космополита, это особенно близко) до конца жизни. Уникальная книга с десятками фотографий «Вермонт – Сибирь – Москва, или Фантастика возвращения», посвященная возвращению А. Солженицына в Россию, была издана с прекрасной вступительной статьей Поварцова. В 2005 году вышла его книга "Все прошлое с нами" –об омских интеллигентах 30–50-годов, жертвахсталинских репрессий. На его похороны в Омске, хотя последние семь лет он прожил в Краснодаре, пришли сотни людей – бывшие ученики, коллеги, просто благодарные ему жители города.

Последняя статья, над которой он работал, была посвящена А. Дельвигу. В ноябре он сообщил о творческих намерениях: "Пока на распутье. Хочется написать о Дельвиге, но не уверен, учитывая мои проблемы". А в феврале написал о работе, которая шла уже полным ходом: "Дружу с Дельвигом". В апреле же сообщил о ее завершении: "Работу над статьей закончил. Теперь я отдыхаю от нее, а она от меня".

Он прекрасно владел искусством слова и коротким выражением мог сразу и подытожить ситуацию, и высказать к ней свое отношение. В его новогоднем пожелании мне "Танцуйте под елкой!" в трех словах было, по сути, выражено столь много о бесценном даре – самой Жизни.

Вспоминая Сергея Николаевича Поварцова, я думаю о том, что один из посланных мною гариков – это о нем.

Когда, глотая кровь и зубы,
мне доведется покачнуться,
я вас прошу, глаза и губы,
не подвести и улыбнуться.


Глаза и губы его не подвели – они умели улыбнуться в ответ до последней минуты…

 Примечания:

[1] Поварцов С. Арест Бабеля: расследование не закончено. Вопр. лит. 2010. № 3.
[2] Cтах Т. Каким я помню Бабеля // Воспоминания о Бабеле. М., 1989. С. 156.
[3] Бабель И. Конармия: рассказы, дневники, публицистика. М.: Правда, 1990;
[4] Бабель И. Сост. и ред. А.Н. Пирожкова. Коммент. С.Н. Поварцова. Соч. В 2 т. М.: Художественная литература, 1990 (в 2002 году двухтомник был переиздан).
[5] Имеется, по-видимому, в виду известный художественный фильм-мюзикл "Биндюжник и Король" по мотивам "Заката" и "Одесских рассказов" 1989 года. Авторы сценария Владимир Алеников и Асар Эппель. Режиссер Владимир Алеников. Автор песенных текстов Асар Эппель. Композитор Александр Журбин.
[6] Дубровский В.Я. (1929 - 2003). Театровед. Автор книг "Московский академический театр имени Вл. Маяковского", "Наталья Гундарева", "Евгений Леонов. Жизни и роли" и др. Зав. литературной частью Театра им. Маяковского.
[7] Ливщиц-Азаз Т. Меж Данте и Дантоном // Иерусалимский журнал. 2015. № 50. С. 156.


Фотографии из семейного архива С.Н. Поварцова
любезно предоставлены Л. Поварцовой
Количество обращений к статье - 1576
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (5)
Дина Ратнер, Иерусалим | 11.09.2015 19:18
Редкий дар сопереживания и умение писать о прошлом как о сегодняшнем дне, делает настоящую статью, подобно другим работам Тани .Азаз-Лившиц, достоверной, убедительной и эмоционально причастной читателю и времени.
Яков Басин, Иерусалим | 09.09.2015 17:15
Абсолютно согласен с А.Гордоном: прекрасное эссе. Одно только жаль: автор очень скромна. Эссе намного выиграло бы, если бы Татьяна больше коснулась и своей роли как продолжательницы дела своего отца, известного бабелеведа шестидесятых Льва Лившица и автора собственных публикаций. Буквально вчера, 8 сентября, в Иерусалиме была презентация «Иерусалимского журнала» №50, в котором было опубликовано ее оригинальное эссе о жизненной подоплеке появления «Улицы Данте». Пользователи сайта МЗ должны также помнить и о ее анализе аудиоизданий произведений Бабеля. Она на фактах показала, как и сегодня Бабеля не только читают, но и «слушают» в записях лучших исполнителей.
На наших глазах тема истории жизни и творчества Бабеля стала одной из популярнейших тем русско-еврейского литературоведения. Достаточно найти и прочесть совершенно прекрасный диалог той же Татьяны Азаз-Лившиц с Борисом Гулько на эту тему на страницах МЗ. Только что вышла в Москве книга израильского автора Давида Розенсона «Бабель: человек и парадокс». И вот уже новое эссе Татьяны, на сей раз посвященное еще одному большому талантливому бабелеведу , Сергею Поварцову, недавно ушедшему из жизни. Я пишу это потому, что, как бы ни были популярны произведения Бабеля, но интерес к ним не меньший, чем к самой фигуре писателя, ставшего одной из жертв сталинского террора. Его уничтожили потому, что он был яркой звездой не только на литературном, но и на общественном небосклоне страны, а Сталин, как известно, был типичным восточным деспотом, не терпящим рядом никаких других авторитетов, кроме собственного. И в этом смысле судьба Бабеля, как мне кажется, еще ждет своего исследователя.
Гости | 09.09.2015 13:54
Дорогая Таня! Читаешь Вашу статью и как-будто общаешься с Сергеем Николаевичем. Слышишь его голос, его неповторимый интеллигентный стиль общения, жадно впитываешь каждое слово, каждое предложение. Поздравляем! Вам удалось написать блестящую статью, достойную памяти нашего незабываемого и любимого Сергея Николаевича.
СПАСИБО Вам!
С почтением и уважением к Вам и изданию "МЗ".
Семья, друзья, коллеги, студенты и ученики Сергея Николаевича.
Александр Гордон, Хайфа | 07.09.2015 20:16
Прекрасное эссе. Его герой производит сильное впечатление. Как хорошо! Спасибо Автору.
Абрам Торпусман , Иерусалим | 07.09.2015 14:48
Очень кратко, очень информативно, очень эмоционально. Образец подлинной литературы.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com