Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Резонанс
«Скрипят озябшие качели...»
Мария Садчикова, Биробиджан

Не так часто бывает, чтобы из небольшого города выходило много известных людей. По счастью , Биробиджан является исключением в этом смысле. Есть целый ряд имён, которыми наш город может гордиться. 2 октября для творческой интеллигенции города была проведена литературная гостиная "Скрипят озябшие качели...", посвящённая 70-летию Леонида Школьника - поэта, журналиста, биробиджанца. В этот вечер в библиотеке собрались те, кто хорошо знал поэта , его друзья, коллеги и все, кому и сейчас близка его поэзия.


Вечер начался с чтения «Маленькой поэмы пятидесятилетия» Леонида Школьника. Тамара Ильина, хозяйка литературной гостиной, объяснила такое начало разговора о поэте:

"Меня бы, наверное, не удивили эти стихи. Подобных в конце 80-х - начале 90-х было много. Если бы не дата под поэмой - 1967год. В то время, когда они были написаны, Леониду - 22. Часто ли в этом возрасте и в эти годы молодые люди задумывались о подобных вещах? Боюсь, что нет. Испытывали временами какой-то душевный дискомфорт – это да, но, в основном, в силу каких-то личных обстоятельств.



Несколько дней назад Леонид прислал письмо, в котором по моей просьбе рассказал историю создания этой «Маленькой поэмы...». Он пишет: «Она родилась спонтанно, из боли и невозможности хоть что-то изменить в те годы, когда юбилейными медальками успешно заменяли ветеранам нормальное жильё и нормальное пропитание. Естественно, в те годы это были непечатные стихи, и они пылились в ящике стола".

Но до времени. Шестидесятые годы. Люди уже глотнули свободы. В Москве и Ленинграде появляются самиздатовские журналы: «Феникс», «Синтаксис», «Скифы». Появляется такой самодельный журнальчик и в Волгограде. Под названием «Фейерверк». Познакомились с его редактором и Школьник с Сашей Куприяновым, который тогда учился в Хабаровском пединституте. Тот самый Александр Иванович Куприянов, который ныне является главным редактором «Вечерней Москвы». И вот однажды Володя, редактор «Фейерверка" , прислал Школьнику свою фотографию с надписью: «Я всегда хватаюсь за горло, когда уже не за что хвататься». Тот ответил ему стихами. И пошло-поехало. Потом они решили, что журнал надо выпускать поочерёдно в разных городах страны. И один из номеров запланировали выпустить в Хабаровске-Биробиджане. И занимались этим номером Школьник и Куприянов.

Кончилось тем, что, как пишет Леонид, «Сашку выперли из института, а меня выпирать было неоткуда, поскольку я работал простым советским слесарем-мотористом в пассажирском автохозяйстве».

Аукнулось всё это для него гораздо позже. Когда он уже работал в газете. Не то, чтобы его зажимали по работе, а били по самому больному – не давали ходу его книгам.

Но поначалу было так. В 60-е года часто проводились литературные семинары, краевые, областные, городские - мэтры открывали молодые дарования. На одном из таких семинаров среди массы поэтов заметили и оценили двоих: Леонида Школьника и Ольгу Ермолаеву. Стихи у них были живые, трепетные, пронзительные. В 1967 году в Хабаровском книжном издательстве вышел кассетный сборник молодых поэтов – восемь книжечек авторов под одной обложкой. Была там и книжечка Школьника «Доброта» - всего 12 стихотворений. Потом долго у него не будет выходить ничего, разве что в газетах или общих сборниках.

И только в 1984 году выйдет, наконец, небольшой сборник «От первого лица». Вообще, в современной поэзии чаще всего молодые поэты употребляют слово «мы», а не «я». Говорить от первого лица – значит брать на себя большую ответственность, это, видно, не каждому по силам.

К газетному делу Школьник прибился не сразу, работал слесарем на кондитерской фабрике, кузнецом на ДСМ, опять слесарем - на обувной. Потом – литсотрудником «Биробиджанской звезды».

- Вот в это самое время я с ним и познакомилась, - вспоминает Тамара Ильина. - В ту пору литераторы, журналисты часто ездили по небольшим городкам, районным центрам, туда, где были литературные группы, в поисках молодых пишущих. Вот Школьник и завернул в школу в селе Ленинском. Я училась в девятом классе и уже год, как отправляла свои заметки и стишки в газету «Молодой дальневосточник» и собиралась поступать на журфак. Леонид ходил по коридорам и наткнулся на школьную стенгазету с моими стихами. Они были, конечно, про любовь. «Я засыпаю – руки под щекой, / Не только потому, что так удобней,/ А чтоб хранить подольше запах твой, / Твоих больших ладоней, тёплых, добрых...».

Стихи ему почему-то понравились , и был у нас с ним серьёзный разговор. Мне было 15. А ему - аж целых 24! Он казался мне солидным, невероятно умным и вообще каким-то нездешним жителем. Разговор наш решил всё. В результате стихов в «МД» я больше не отсылала, а только в «Биробиджанку», и на журналиста учиться не пошла.

Никогда больше я не встречала человека, который бы относился с таким вниманием к моим стихам. Да и вообще к стихам всех начинающих. Достаточно сказать, как внимательно он их читал, если знал все почти наизусть. Больше 10 лет длилась наша переписка, иногда мы встречались в Хабаровске на семинарах. Иногда в Биробиджане. Даже после моего отъезда в Одессу, даже когда он куда-то уезжал – отовсюду приходили его письма. Из Москвы, где он пытался вылечить дочь от неизлечимой болезни, присылал стихи:

Приходит доченька из школы,
А у нее в чернилах нос...


Из Биробиджана писал мне в Одессу , сообщал литературные новости".

Алла Акименко, сотрудница областной научной библиотеки, рассказывая о Школьнике, вспоминала с благодарностью о том, как бережно он относился к её стихам, какой неожиданной радостью для неё было его поздравление с первой публикацией в газете.

Кем бы ни был Леонид Школьник – слесарем, журналистом, главным редактором, депутатом Верховного Совета - он всегда в первую очередь оставался поэтом. Интеллектуалом. Визитной карточкой города. Он был настоящим литературным исследователем. Живя в Биробиджане, изучил самостоятельно идиш, английский. В его поэтическом творчестве есть много переводов с мамэ-лошн – Бузи Миллера, Любы Вассерман, Ицика Бронфмана, Нохема Фридмана, Хаима Бейдера.

Между прочим, первым раскопал целый слой биробиджанской еврейской культуры, засыпанный и забытый в сталинские времена. Вернул нам многие имена прозаиков, поэтов, актёров. Он и сейчас продолжает этим заниматься. И, живя в Иерусалиме, хранит память о них и о своих современниках гораздо бережнее, чем многие из тех, кто остался жить в Биробиджане.

Друг и коллега поэта Александр Драбкин, который, к сожалению, не смог присутствовать на вечере, рассказывает в своей книге "Зачем мне это всё" о сложном периоде в своей жизни, когда Леонид оказался почти единственным человеком, поддержавшим его. В этой же книге он вспоминает о совместной работе в газете "Взгляд" - первой на Дальнем Востоке независимой газете в перестроечное время.

С большой теплотой и глубочайшим уважением отзывается о Леониде Роман Борисович Файн:



"Леонид - из тех людей, которые ничего не боятся. Это, конечно, не какое-то бесшабашное удальство, а осознание собственной правоты человеком, который был всегда в ладах со своей совестью, по крайней мере, старался быть". То же самое говорил о Леониде старейший биробиджанский журналист Фёдор Андреевич Фетисов, который не гнушался обращаться к младшему коллеге за советом.

Когда говорят о хорошо знакомом человеке - друге, любимом поэте, коллеге, трудно удержаться в каких-то хронологических рамках. То вспоминаются последние годы совместной работы, последние встречи, то совсем ранние... И получается замечательный калейдоскоп, который и радует, и приближает к себе, и удивляет новизной.

Но кто скажет о поэте лучше, чем его стихи? А их на вечере звучало очень много. Лирика Школьника - тихая, тёплая. Возле неё можно отогреться. А его стихи о дочери, которая ушла очень рано, стихи о любви пронзительны, от них можно получить ожог, укол в самое сердце. Нельзя только остаться равнодушным.

Скрипят озябшие качели
И грустен парк по вечерам.
А мы ничуть не постарели,
Осенний мой Биробиджан...
....................................................
И нам вовек не стать чужими.
Меня врачует вновь и вновь
Твой тихий свет – необъяснимый
И неделимый, как любовь.


Осенний Биробиджан всегда будет ждать новых встреч с поэтом...

Фото: Галина Полывян, Биробиджан
Количество обращений к статье - 1503
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (4)
Абрам , Иерусалим | 12.10.2015 20:32
Написано от души, это каждому заметно. Но и очень хорошо с точки зрения литературы...
Элеонора Шифрин | 11.10.2015 00:25
Это, конечно, не замена юбилейному вечеру, который Леонид не позволил друзьям провести в Иерусалиме, но все-таки хоть какая-то компенсация... Спасибо биробиджанцам: хоть там такой вечер прошел. И, конечно, спасибо Марии за рассказ об этом вечере и о его "виновнике".
Гость Марк | 10.10.2015 19:01
Большое спасибо, Мария, за подробности о Леониде, талантливом поэте, выдающемся редакторе и - редком по благородству человеке.
Гость | 10.10.2015 16:23
Все то, что сообщает Мария, это трогательное дополнение к портрету, нарисованному Зиси Вейцманом и десятками друзей и знакомых Леонида в предыдущем номере "МЗ". Приятно сознавать, что его помнят в Биробиджане.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com