Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Страницы прошлого
На сопках «русской Маньчжурии»
Владимир Иванов-Ардашев, Хабаровск

Вначале - о человеке, чье имя звучит, как заклинание и пароль для людей пожилых и причастных к радиопропаганде – о легендарном дикторе Иосифе Амаяковиче Адамове, или просто Джо, сообщившем в эфире долгожданную весть о разгроме фашистской Германии. Сообщившем не для советских слушателей, ибо это сделал не менее легендарный Юрий Борисович Левитан, а на английском - для той самой Америки, что из союзника сегодня вдруг превратилась во врага. Но и Левитан, и Адамов, выдающиеся дикторы, были солдатами эфира, точнее – генералами, возглавившими армию первоклассных, но зачастую безымянных мастеров эфира, вещавших на всю планету.


Говорю об этом без всякой иронии, но с уважением, ибо тоже был причастен к радиожурналистике, пусть даже скромной, провинциальной. Впрочем, провинция всегда подпитывала московские редакции, а для молодых российских эмигрантов, вернувшихся из Маньчжурии, стала спасением в былом лихолетье.

О превратностях судьбы моих знакомых эмигрантов – писателей, лингвистов и педагогов я поведал в книгах «Эхо Русского зарубежья» и «Злой рок чужбины». Что-то рассказал и в очерке «Белые пятна эфира», который не мешало бы дополнить осенью жизни Джо Адамова, когда Борис Огородников, а затем и его сын Олег, мой друг детства, были едва ли не единственными, кто еще радовал неуживчивого старика. Да, Иосиф Амаякович, судя по воспоминаниям, был вздорным и сердитым старичком. Но речь не об этом. Просто хочу рассказать о хорошем человеке, ставшем ему другом, и показать фотографии времен «русской Маньчжурии», где, возможно, кто-то из стариков, живущих ныне в Израиле и США, узнает себя.




Итак, экскурс в историю эфирного «закулисья». Глядя на фотографию крепенького и жизнерадостного мальчика, отправившегося с рюкзачком по проселочной дороге, думаешь о беззаботном детстве на просторах России. А ведь снимок сделан… в довоенной Японии, в окрестностях Иокогамы, где русский подросток отправился в поход с друзьями-японцами. И японский язык для него, по сути, родной, ибо говорил мальчик на нем с младенческих лет. Как и на русском, что сберегли на чужбине его родители. Вот так, на двух языках сразу, познавал мир Борис Огородников, будущий переводчик и диктор советского радио, вещавшего на зарубежные страны.

Началась же эта лингвистическая эпопея в двадцатые годы. Потом Огородников освоил английский, и тоже в совершенстве, ибо окончил в Иокогаме американский колледж имени Святого Иосифа, и даже произнес выпускную речь, как лучший ученик.

Случилось это в июле 1941 года. Шла Вторая мировая война. В Маньчжурии при поддержке японских штыков правил император Айсингеро Пуи. Или Генри Пуи, как называли его американцы. И тоже блестяще знавший английский. И кто бы мог подумать, что пути этих людей пересекутся, и экс-император Пуи будет общаться с лейтенантом Огородниковым на «объекте-45» в Хабаровске, где содержались пленные японские генералы. Но это будет спустя годы. А в июле сорок первого Борис Огородников, сын русского дворянина весьма скромного по достатка, вынужден вернуться в «русский» Харбин, откуда родом, и зарабатывать на учебу в тамошнем институте.

Тем временем его бывшие одноклассники-японцы пополнили ряды Императорской армии, отправившись служить – кто на флот, кто – в джунгли Индокитая. И многие сложили голову.

Об этих скромных, интеллигентных парнях мы мало что знаем. А ведь среди них были и недоучившиеся в университетах биологи, лингвисты, архитекторы. Были даже… археологи, мечтавшие найти свою Трою, но рывшие вместо этого окопы и возводившие блиндажи. Война безжалостна к интеллигентам. Как, впрочем, и ко всем, попавшим в ее жернова.

Помнится, однажды в археологической экспедиции мне довелось увидеть редкое издание на японском языке, повествовавшее о раскопках бохайской столицы Дунцзинчен. Памятник этот впервые обнаружил русский археолог-эмигрант, но потом уступил японским коллегам, которые провели масштабные раскопки, сделав немало научных открытий. И я подумал: вот бы написать книгу о русских и японских археологах, сумевших даже в военное время найти общий язык. Но вместо этого пришлось собирать материал о… лагерях для военнопленных, где интеллигентные очкарики, мало чем отличавшиеся от других японских солдат, также трудились на стройках и лесоповале, мечтая о своей мирной профессии. Им было о чем поговорить с русскими переводчиками, многие из которых в совершенстве знали японский язык, но… все ограничивалось допросами либо краткими указаниями.

И даже элита Квантунской армии, собранная в Хабаровске на «объекте-45», вряд ли читала стихи русским собеседникам в погонах НКВД. Там тоже встречались весьма образованные люди, но плен есть плен, и бывшим русским эмигрантам, вернувшимся из Маньчжурии и ставшим переводчиками, конечно, было не до лирических рассуждений. Многие из этих парней считали себя патриотами и хотели служить России. И некоторые действительно сделали карьеру, став незаурядными лингвистами, дикторами, консультантами. Но… было и разочарование, горечь от несбывшихся надежд, желание уехать если не за границу, то хотя бы подальше от Хабаровска, где знатоки восточных языков порой чувствовали себя весьма неуютно. И не только бывшие русские эмигранты, но и люди восточных национальностей. Уж им-то, казалось бы, зачем стремиться в Москву или хотя бы поближе к центру? Но с годами и это стало понятнее. И когда вдруг узнаешь, что знакомый старик-переводчик, недавно ушедший из жизни, и есть тот самый «капитан Ли» или «майор Ким», о которых читал в книгах, становится грустно. Ибо люди эти сделали для России куда больше, чем некоторые русские, мнящие себя «патриотами», просто труд их был скромен и незаметен, и признание заслуг зачастую трагически запаздывало…

Вот и Борис Константинович Огородников, насколько мне известно, всегда стремился уехать из Хабаровска. Сразу после войны он, как переводчик НКВД, был направлен в лагерь военнопленных у города Иваново – тот самый легендарный «объект-48», где находилась армейская элита Германии, Венгрии, Японии. И где в качестве военнопленных побывали даже родственники японского императора. И это было наиболее тревожное время для русских эмигрантов, вернувшихся из Маньчжурии. В том числе в погонах НКВД. И если бы не эти несколько лет, проведенных вдали от Хабаровска, кто знает, быть может, и Борис Огородников разделил бы судьбу своих бывших земляков- японцев. Так он говорил своему сыну Олегу – моему другу детства, который и поделился семейным архивом, позволив обнародовать некоторые штрихи биографии своего отца.

Позднее, уже в начале 50-х, семья Огородниковых вернулась в Хабаровск, и Борис Константинович стал диктором хабаровской редакции иновещания – ныне Российской государственной радиокомпании «Голос России», вещающей на десятки зарубежных стран. Это – нечто вроде Би-Би-Си или «Голоса Америки», но с более обширной сеткой вещания. И, как признают зарубежные специалисты, мощнейшим в свое время воздействием на зарубежную радиоаудиторию. Проще говоря, секретным учреждением, о котором россияне до сих пор мало что знают. И здесь Борис Огородников стал одним из лучших дикторов. Только… под псевдонимом. Отныне он звался Борисом Новиковым. И сотни радиослушателей из Японии и Америки, заваливавших его восторженными письмами, не догадывались о настоящем имени. Такова была участь и некоторых других мастеров эфира. Для человека творческого и выбравшего псевдоним не по своей воли это, наверное, было тяжким испытанием.

Сейчас, когда благодаря гласности мы больше узнаем о «белых пятнах эфира», я думаю, самое время воздать по заслугам таким людям, честно служившим России, но остававшимся в тени.

И еще. Если бы в детстве я не познакомился с таким добрым и порядочным человеком, как Борис Константинович Огородников, то, наверное, мог бы и «обжечься» на эмигрантской тематике, ибо насмотрелся всякого и не все бывшие эмигранты оказались такими добродушными. Кто-то ненавидел коммунистов, евреев и всё человечество. Но судьбе было угодно, чтобы именно доброта, а не ненависть и предрассудки определили вектор моего творческого поиска, который, надеюсь, будет таким всегда.

Вглядитесь и в фотографии. На них лишь мальчик Боря Огородников со славянской внешностью, а другие мальчки-европейцы напомнят кому-то своего юного дедушку, жившего когда-то в Японии или Маньчжурии. Тем и грустны старые фотографии, от которых щемит сердце…

(Детские и юношеские фото Б. Огородникова
сделаны в Иокогаме в 1930-40-е годы).

Количество обращений к статье - 3213
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com