Logo


Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!


RedTram – новостная поисковая система

Израиль
Памяти победителя дракона
Петр Люкимсон, «Новости недели»

Впервые я столкнулся с Меиром Даганом в 2000 году, когда на одной из лекций он пытался убедить слушателей в неприемлемости отступления Израиля с Голанских высот. Помню, как меня тогда удивила внешность этого человека, о котором рассказывали множество самых невероятных историй. Ниже среднего роста, лысеющий, с солидным брюшком, в давно уже ставшем ему узким пиджаке, тяжело опирающийся при ходьбе на палочку, легендарный Меир Даган меньше всего напоминал супермена. Скорее он походил на хоббита Бильбо Бэггинса из знаменитой эпопеи Толкиена или на добродушного диккенсовского мистера Пиквика.


В следующий раз я увидел Меира Дагана в последних числах декабря 2010 года, за несколько дней до его официальной отставки с поста главы "Мосада". Он почти не изменился за эти годы, разве что заметно похудел, но сходство с хоббитом от этого не исчезло.

Я смотрел на этого еврейского Бильбо Бэггинса и думал, со сколькими же "драконами" ему пришлось сражаться в последние годы… И с иранской ядерной угрозой; и с ХАМАСом, тянущимся к Израилю из Газы, и с "Хизбаллой", продолжающей накапливать силы в Ливане, и со все еще лелеющим планы реванша Дамаском…

Все это были головы одного и того же дракона по имени "исламский фундаментализм", поставившего своей целью уничтожить Израиль. И Меир Даган за 8 лет пребывания на посту главы "Мосада" успел отрубить немало этих голов. А кроме того, напомнил миру, что "Мосад", когда хочет, умеет сражаться с драконами. Именно этот еврейский "хоббит" вернул "Мосаду" то, что, казалось, было им в какой-то момент безвозвратно утеряно, – славу одной из лучших спецслужб мира, вызывающей восхищение у одних и страх и ненависть у других.

На прошлой неделе этот удивительный, сотканный из противоречий, но, безусловно, выдающийся человек ушел в вечность. Его удивительная судьба заслуживает того, чтобы рассказать о ней подробно.

Меир Даган. Фото: REUTERS/Yonathan Weitzman

Загадки в биографии Меира Дагана начинаются с самого его рождения. Одни источники называют местом его появления на свет Новосибирск, другие – Одессу, третьи почему-то Херсон…

На самом деле он родился в холодном вагоне поезда, уносящего его родителей из Новосибирска в Херсон. Было это 30 января 1945 года, и какая-то русская женщина, случайная попутчица, приняла роды у истошно кричавшей польской еврейки.

Супруги Губерман успели покинуть родное местечко Луково до того как в него вошли нацисты. Добравшись до советской границы, а затем получив статус перемещенных лиц, они были эвакуированы в Сибирь. Еще до окончания войны Губерманы решили вернуться в Польшу и оттуда добираться в подмандатную Палестину. Однако по целому ряду причин они достигли желанной цели только в 1950 году, уже после создания Государства Израиль. За эти годы выяснилось, что вся их оставшаяся в Польше родня уничтожена нацистами. Родителям маленького Меира каким-то образом удалось достать последнюю, уникальную фотографию его деда со стороны матери. На этой фотографии еще не старый раввин Дов-Бер Эрлих стоит в талите на краю расстрельной ямы в окружении немецких солдат. Видимо, через секунду после того как был сделан этот снимок, прозвучал выстрел, и рава Дова-Бера не стало. И хотя он был поставлен на колени, его воздетые к небу руки словно взывают о возмездии, а лицо излучает уверенность в неотвратимости этого возмездия...

Где бы потом ни служил Меир Даган, над его рабочим столом всегда висела эта фотография.

– Это мой дед, – говорил он каждому новому знакомому. – Старик напоминает мне, для чего нам нужно свое государство и как мы должны жить, чтобы его не потерять.

В Израиле Губерманы обосновались в Бат-Яме, тогда еще совсем небольшом городке. О школьных годах будущего командира спецназа и главы "Мосада" известно лишь то, что у него очень рано обнаружились способности к рисованию, и все прочили ему будущее художника, но Меир, постоянно помня о том, как дед стоял на краю своей могилы с воздетыми к небу руками, решил иначе. На призывном пункте он заявил, что хочет попасть в десантные войска, а конкретно – в "сайерет маткаль", разведку генштаба, самое элитное подразделение израильской армии. Офицер, производивший отбор новобранцев, оглядел невысокого, полноватого паренька и шутки ради записал его на испытательные экзамены в спецназ. Как ни удивительно, Даган эти испытания прошел и был зачислен в "сайерет маткаль". Правда, спустя несколько месяцев его перевели в "обычный" десант, но произошло это отнюдь не потому, что он не справлялся с физической нагрузкой. Просто у него возникли какие-то трения с командиром, и тот поспешил избавиться от строптивого новобранца.

В десантных войсках Меир Губерман почувствовал себя как рыба в воде и вскоре был зачислен на офицерские курсы. Здесь, следуя принятым в те годы в ЦАХАЛе правилам, он сменил свою галутную фамилию Губерман на ивритскую Даган ("жито" в переводе с иврита).

Шестидневную войну 1967 года лейтенант Меир Даган встретил на севере страны и принял самое активное участие в битвах за Голанские высоты. В одном из боев он подорвался на мине и, несмотря на все усилия врачей, остался калекой – до конца жизни ходил, опираясь на палку. Однако Даган, похоже, не считал, что это ранение может положить конец его армейской карьере. Напротив, он с устроенной силой налег на физические упражнения, изучение восточных боевых искусств и арабского языка.

Во всех книгах по истории израильского спецназа можно прочесть, что арабы принимали Дагана за своего. Это принято объяснять его умением без тени акцента говорить на нескольких арабских диалектах. Однако, безусловно, он не смог бы достигнуть такого эффекта, если бы не был гением камуфляжа, не обладал прирожденным даром актера и знанием арабской ментальности. Именно эти качества и подвигли тогдашнего командующего Южным армейским округом Ариэля Шарона назначить 25-летнего капитана Дагана командиром нового спецподразделения "сайерет римон".

Обстановка в те дни была напряженная на всех израильских границах, но самой большой головной болью стал в начале 1970-х годов сектор Газы с несколькими сотнями тысяч враждебно настроенных жителей. Вскоре после Шестидневной войны в Газе была создана происламская террористическая организация "Народный Фронт освобождения Палестины" (НФОП), в течение короткого времени сумевшая завербовать в свои ряды 800 боевиков. Только в 1970 году НФОП сумела устроить 445 терактов, в результате которых 16 израильтян погибли и 114 получили ранения. Но правительство страны, не желая обострять и без того сложные отношения с международным сообществом, проводило политику сдержанности.

Терпение Израиля лопнуло 2 января 1971 года, когда террористы напали на машину, в которой ехала семья Орвив. Открыв огонь, палестинцы заставили машину остановиться, и тогда один из них с улыбкой опустил гранату со снятой чекой на сиденье, где сидели двое маленьких детей. Дети погибли, их мать получила ранения. После этого правительство дало наконец негласное "добро" на план по борьбе с террором, разработанный генералом Шароном. Одной из ключевых фигур в осуществлении этого плана и стал капитан Меир Даган.

На первом этапе операции в задачу отряда "Римон" входило проникновение под видом арабов на территорию Газы, выявление там членов террористических группировок и создание собственной агентурной сети. Даган в те дни передвигался по Газе на ослике или, прихрамывая, ходил по рынкам в облике пожилого араба, заговаривая там с торговцами и сидя с такими же, как он, седовласыми старцами в кофейнях. В результате у Шарона появился более-менее полный список членов всех действовавших в Газе террористических группировок и даже фотографии большинства из них.

После этого операция вступила в следующую стадию. Несмотря на возмущение мирового общественного мнения, Шарон обнес весь сектор забором, затем разделил его территорию на небольшие квадраты, каждый из которых получил свое кодовое название, и начал руками Дагана то, что потом было названо "зачисткой Газы".

Каждую ночь люди Дагана входили в определенный квадрат, блокировали все его входы и выходы и начинали обходить дом за домом, приказывая его обитателям выйти на улицу. Мужчинам при этом приказывали раздеться почти донага, чтобы они не смогли утаить оружие. При любой попытке сопротивления открывался огонь. Если среди членов семьи оказывался человек, значившийся в списке террористов, его арестовывали, и не все из арестантов доезжали до границы Газы с Израилем живыми, многие из них были убиты при попытке к бегству.

Жители Газы утверждают, что это были просто хладнокровные убийства без суда и следствия. По их версии, бойцы Дагана предлагали тому или иному террористу попытать счастья и попробовать, сможет ли он сбежать, а когда он пытался сделать это, открывали огонь на поражение.

Даган в своих редких интервью признавал, что границы закона, в рамках которого он действовал в Газе, были, по его собственному выражению, "довольно размыты", но при этом категорически отвергал предположение, что он и его бойцы убивали безвинных людей. "Это была грязная работа, но в том-то и дело, что самую грязную работу должны делать исключительно самые чистые люди", – сказал Даган в одном из интервью.

Из этого периода его жизни хорошо известны две истории.

Первая произошла 29 января 1971 года. Проезжая вместе со своими бойцами на двух джипах мимо лагеря беженцев Джебалия, Даган заметил в пронесшемся мимо такси Абу-Нимара, одного из самых опасных террористов, действовавших в Газе. Даган немедленно приказал догнать такси и преградить ему дорогу. Когда бойцы "Римона" окружили машину, из нее вышел Абу-Нимар с гранатой в руках.

– Ложись! Граната! – крикнул Даган своим бойцам, а сам молниеносно подскочил к террористу и сжал его кулак так, что тот уже попросту не мог бросить гранату. За этот подвиг Даган был удостоен ордена "За отвагу". Согласно армейской легенде, перехватив гранату, Даган сделал еще одно молниеносное движение и нажал какую-то точку на теле Абу-Нимара, так, что тот свалился на землю мертвым.

Вторая история относится к лету 1971 года… К берегу Газы причалила старая рыбацкая лодка, и из нее высадились несколько уставших, насквозь промокших бородатых рыбаков. Собравшимся на берегу людям рыбаки сказали, что они прибыли из Ливана со специальным посланием для руководства НФОП. Один из стоявших в толпе подростков вызвался организовать гостям встречу с членом это организации. Вскоре подросток вернулся в сопровождении мужчины с "калашниковым" за плечами. Загадочные рыбаки представились ему посланцами Организации освобождения Палестины (ООП) и сказали, что будут говорить только с высшими командирами НФОП. После долгих препирательств было решено, что встреча с командованием этой организации состоится в старом заброшенном доме на побережье.

– Ну, что все здесь? – спросил рыбак из Ливана, когда в одной из комнат этого дома собрались члены штаба НФОП.
– Все, – последовал ответ.

Тут старший из рыбаков взглянул на часы (это был условный знак), его товарищи выхватили пистолеты и расстреляли всех находившихся в доме террористов. А спустя 40 минут возглавлявший эту операцию Меир Даган вместе со своими солдатами уже пил кофе на базе ЦАХАЛа.

Всего в 1971 году в Газе было уничтожено 104 и арестовано свыше 700 террористов. И результаты этих операций не замедлили сказаться – в 1972 году с территории Газы против израильтян было совершено "всего" 60 терактов. Тоже немало, но если вспомнить о 445 терактах 1970 года, это была победа. И победа эта, несомненно, укрепила капитана Дагана в мысли, что с террором можно и нужно бороться именно таким способом – путем ликвидации террористов до того как они нанесут удар.

*** Война Судного дня застала Меира Дагана в школе штабных офицеров, но в первый же ее день он оказался на фронте, рядом с Ариком Шароном как командир разведки его бригады. В этом качестве он одним из первых пересек Суэцкий канал и закрепился на африканском берегу. Как известно, после этой операции поражение Египта стало неизбежным.

По окончании войны Даган вдруг решил переквалифицироваться в танкисты и в 1982 году входил в Бейрут уже в качестве командира 188-танкового полка "Барак". Среди его подчиненных в те дни ходили слухи, что Даган, видимо, уже не раз тайно посещал ливанскую столицу, настолько свободно он ориентировался в этом городе, зная названия всех его улиц и переулков. Однако сам Даган утверждал, что это очередная выдумка, просто перед операцией "Мир Галилее" он досконально изучил карту Бейрута и все материалы об этом городе, которые смог найти.

Бесспорно одно: именно Меир Даган стал одним из создателей "зоны безопасности" в Южном Ливане, а уж ЦАДАЛ (армия Южного Ливана) вообще его детище. Он помог ЦАДАЛу создать всю необходимую для действующей армии инфраструктуру, наладить работу разведки, завербовать агентов в ливанских деревнях.

Когда вспыхнула первая интифада, Даган был назначен помощником начальника генштаба ЦАХАЛа – тогда эту должность занимал Эхуд Барак. Черная кошка между ними пробежала значительно позже, а тогда Барак и Даган, надев потрепанную гражданскую одежду, колесили в старом "мерседесе" по Шхему и Дженину, планируя будущие антитеррористические операции. При этом не было случая, чтобы эта парочка показалась арабам подозрительной. Зато со стоявшими на КПП израильскими солдатами проблем хватало – им всегда требовалось время, чтобы поверить, что перед ними не террористы, а сам начальник генштаба со своим помощником.

В 1992 году Даган получил наконец давно полагавшееся ему звание генерала, но при этом категорически отказался занять пост командующего Южным округом, так как был убежден, что этот округ следует расформировать. В отставку он вышел в 1995 году, будучи заместителем начальника главного оперативного управления генштаба. Но насладиться жизнью "на гражданке" он так и не успел: вскоре после убийства Ицхака Рабина новый премьер Шимон Перес попросил Дагана возглавить антитеррористический отдел при его канцелярии. Биньямин Нетаниягу, сменивший Переса, уговорил Дагана остаться на той же должности, и он проработал на ней вплоть до победы на выборах Эхуда Барака в 1999 году.

В те дни Даган неожиданно дал сразу два интервью ведущим израильским газетам, в которых рассказал, как ему живется "на гражданке". "Такое ощущение, что я лег спать в двадцать с небольшим лет, а когда проснулся, выяснилось, что мои дети уже выросли и я им больше не нужен", – сказал он.

Надвигался 2000 год… Ариэль Шарон, возглавивший "Ликуд", сначала подключил своего старого боевого товарища к кампании против планов Барака по заключению мира с Сирией путем возвращения ей Голанских высот, а затем поручил ему командование штабом дня выборов в "Ликуде" – самого ответственного штаба предвыборной кампании. Всем было ясно, что Дагану стоило только захотеть, и он мог получить одно из первых мест в предвыборном списке "Ликуда", а затем практически любой из министерских портфелей. Но Даган почему-то не захотел. Сразу после оглушительной победы Шарона на выборах 2001 года он вернулся домой, стал снова ваять и рисовать, слушать классическую музыку и любоваться своей коллекцией кальянов и курительных трубок. Впрочем, отдыхать ему и тогда пришлось недолго. Не прошло и месяца, как ему позвонил премьер-министр Ариэль Шарон.

– Меир, – недовольно сказал он в трубку, – куда ты пропал? Ты мне нужен. Очень нужен. И, кстати, хватит жрать и толстеть, давай попробуем вместе сесть на диету…

*** Шарон был убежден, что мощь палестинского террора строится в значительной степени на тех миллионах долларов, которые вкладывают в него исламские фундаменталисты из самых различных стран мира. Для того чтобы прервать этот денежный поток, он создал при своей канцелярию группу "Гальгаль" ("Колесо"), целью которой было выявление в Европе и США организаций, оказывающих финансовую помощь ХАМАСу, и борьба за пресечение их деятельности. Главой этой группы был назначен Меир Даган.

56-летний на тот момент Даган ничего не смыслил в бухгалтерии. Однако, во-первых, он в течение буквально нескольких недель сумел привлечь к работе в "Гальгале" нескольких финансовых аналитиков экстра-класса, а во-вторых, не прошло и пары месяцев, как профессиональные бухгалтеры обратили внимание на то, что Даган научился "читать" финансовые документы не хуже их.

За короткое время он составил список всех или почти всех источников финансирования ХАМАСа и доказал, что большая часть этих источников связана с Ираном. Попутно "Гальгаль" выявил и источники доходов тогдашнего лидера ПА Ясира Арафата, что в будущем очень пригодилось Израилю.

После того как список американских организаций, финансирующих ХАМАС, был передан ФБР, Даган начал добиваться, чтобы американские власти запретили их деятельность, и по отношению ко многим таким организациям ему это удалось.

Но вот в Европе дела шли куда хуже. Когда выяснилось, что одна почтенная европейская правозащитная организация фактически помогает перекачивать деньги из Ирана в ХАМАС, входившие в "Гальгаль" аналитики только развели руками – пытаться убедить европейцев ввести какие-либо санкции против этой организации, по их мнению, было бесполезно.

– Что ж, – сказал Даган, – тогда мы ее взорвем.
– В каком смысле? – поинтересовался один из экспертов.
– В самом прямом, – ответил Даган. – Взорвем штаб-квартиру этой организации к чертовой матери!
– Простите, – воскликнул эксперт, – но что это даст, кроме нового осуждения Израиля? Сама организация деньгами не располагает, она просто переводит их от одного юридического лица другому…
– Все равно, – упрямо повторил Даган, – я взорву их к чертовой матери. Пусть другие говнюки в Европе задумаются, стоит ли им поддерживать ХАМАС.

Осуществить эти планы Даган не успел – 10 сентября 2002 года Шарон объявил, что назначает его главой "Мосада".

*** В конце 1990-х – начале 2000-х годов "Мосад" переживал, мягко говоря, не лучшие свои времена. Провал целого ряда операций невольно наводил на мысль, что в этой знаменитой службе больше не осталось сотрудников, обладающих хваткой, смекалкой и профессионализмом. На этом фоне сообщение о назначении главой "Мосада" Меира Дагана произвело эффект разорвавшейся бомбы. У него не было никакого опыта работы во внешней разведке, и все израильские СМИ поспешили заявить, что это назначение наносит последний, смертельный удар по "Мосаду".

– Ничего, – ответил на это Арик Шарон, когда ему принесли целый ворох статей с критикой по поводу этого его решения, – придет день, когда все эти оракулы будут вынуждены съесть свои шляпы!

Первый день работы Дагана на новом посту начался со скандала. Утром к нему заглянул сотрудник одного из отделов и положил ему на стол толстую кипу бумаг.

– Это что? – спросил Даган, переводя взгляд с бумаг на сотрудника.

– Доклад о состоянии сирийской экономики и выводы аналитиков о том, как это состояние может повлиять на отношение Сирии к Израилю! – гордо ответил тот.

– Вы что, думаете, у меня есть время все это читать?! – раздраженно спросил Даган. – Научитесь, пожалуйста, писать доклады в десять раз короче и представьте ваши предложения по поводу операций, которые мы должны провести, чтобы сорвать те планы сирийцев, которые угрожают нашей безопасности.

Любитель составления докладов вышел из кабинета Дагана, едва сдерживая ярость, и тут же отправился по комнатам коллег рассказывать, что нового начальника интересует не добыча ценной информации о противнике, а исключительно вопрос о том, кого можно "замочить".

Но Даган и не скрывал, что главную задачу "Мосада" видит именно в осуществлении конкретных операций, а не в перелистывании газет и составлении отчетов. Для Дагана значение возглавляемой им структуры крылось в полном названии "Мосада" – штаб разведки и проведения спецопераций.

Свою деятельность на новом посту он начал с того, что значительно усилил взаимодействие "Мосада" с коллегами из других стран – России, Великобритании, Германии, Турции и Франции. Это сотрудничество пусть не сразу, но начало приносить свои плоды и в итоге позволило "Мосаду" вместе со спецслужбами и спецназом этих стран провести целый ряд блестящих совместных операций.

Кроме того, Даган потребовал большей активности и от агентов "Мосада", работающих за рубежом. Если прежний глава этой структуры навещал их и требовал от них подробного отчета о проделанной работе в лучшем случае раз в год, то Даган совершал инспекционные поездки не реже чем один раз в 3-4 месяца.

Основные задачи "Мосада" при Дагане также были определены предельно четко: сотрудник обязан добывать как можно более полную и достоверную информацию обо всех попытках потенциальных противников Израиля обрести неконвенциональное оружие и всеми имеющимися в его распоряжении методами мешать осуществлению этих планов. Главным на этом направлении была, разумеется, иранская ядерная программа, за ней шли сирийское и ливанское направления с задачей получения точных данных обо всех военных объектах и вооружении этих стран, мощи террористической организации "Хизбалла" и, само собой, подготовкой и проведением операций, направленных на ослабление этих антиизраильских сил.

Кроме того, при Дагане "Мосад" продолжил внедрение своих агентов в международные структуры ХАМАСа и ликвидацию наиболее видных его деятелей. Вот лишь несколько операций, которые, по данным зарубежных СМИ, провел "Мосад" в 2000-х годах:

- сентябрь 2004 года: ликвидация в Дамаске одного из лидеров ХАМАСа в Сирии шейха Аз ад-Дина аль-Халиля;
- май 2006 года: ликвидация в ливанском городе Цидоне одного из лидеров ливанского отделения "Исламского джихада" Махмуда аль-Маджзува;
- сентябрь 2008 года: ликвидация Хишама аль-Лаванди, секретаря главы политбюро ХАМАСа Халеда Машаля;
- декабрь 2009 года: ликвидация трех боевиков ХАМАСа в Бейруте во время взрыва копилки для сбора пожертвований, прикрепленной к машине видного деятеля этой террористической организации Усамы Хамадана.

Их было много, очень много антитеррористических операций, ответственность за которые возлагали на "Мосад", но, странное дело, вплоть до 2007 года они почти не меняли отношение рядовых израильтян к этой службе и к ее руководителю.

И лишь когда в Дамаске среди бела дня был ликвидирован Имад Мугние, а затем разбомблен сирийский ядерный реактор, и ответственность за обе эти операции зарубежные СМИ возложили на Израиль, израильтяне начали прозревать и понимать, почему премьер-министр Эхуд Ольмерт и его преемник Биньямин Нетаниягу вновь и вновь продлевали пребывание Меира Дагана на посту главы "Мосада".

Ну а когда дубайская полиция возложила на Израиль ответственность за ликвидацию Махмуда аль-Мабхуха, всем в Израиле стало окончательно ясно, что Меир Даган сумел вернуть "Мосаду" его былое реноме. Сбылись слова, сказанные когда-то Ариэлем Шароном, к тому времени уже лежавшим в коме: тем, кто выражал когда-то сомнение в правильности назначения Дагана, не оставалось ничего другого, кроме как съесть свою шляпу.

*** В принципе, когда недоброжелатели Дагана говорят сегодня, что все предпринятые им шаги по реорганизации "Мосада" были велением времени, а потому неизбежны, это почти правда. В эпоху Интернета Дагану не оставалось ничего иного, кроме как призвать на работу молодых компьютерных гениев и значительно усилить работу отдела, занимавшегося разведкой в виртуальном пространстве. Возможно, неизбежным было и открытие интернет-сайта "Мосада" с привлечением на работу новых сотрудников. Сегодня этот сайт работает и на русском языке, и каждый читающий эти строки может ознакомиться с продекларированными на нем целями "Мосада" и имеющимися вакансиями.

Однако Даган не просто использовал специалистов этого отдела для взлома компьютеров военно-политического руководства противостоящих Израилю стран и добычи секретной информации. Он, если верить зарубежным источникам, превратил их в интеллектуальных ниндзя, ведущих изощренные виртуальные войны, которые принесли вполне реальные плоды. С помощью виртуального пространства "Мосад" в эпоху Дагана стал вербовать реальных агентов за рубежом и, опять таки по утверждению зарубежных СМИ, наносить не менее реальные удары противнику.

Любопытно, что при Дагане заметно поменялся и кадровый состав этой знаменитой структуры. Среди его сотрудников появилось немало религиозных евреев, а это, в свою очередь, привело к тому, что в организации появилась штатная должность раввина. В задачу этого раввина входило разрешать многие вопросы, которые невольно возникали у соблюдающих заповеди иудаизма сотрудников. Например, можно ли врать до свадьбы невесте, скрывая от нее свое место работы? Или имеет ли право разведчик, выполняя задание за границей, питаться некошерной пищей, чтобы не вызвать подозрений?

В итоге, как известно, сегодня "Мосад" впервые за всю его историю возглавляет человек в кипе.

*** За то время, когда Даган возглавлял "Мосад", в Израиле, как уже говорилось, сменилось три премьера –Ариэль Шарон, Эхуд Ольмерт и Биньямин Нетаниягу. Все они признавали, что Даган оказался незаменимым на своем посту, а потому вновь и вновь продлевали его каденцию. Но именно полное соответствие Дагана должности и стало в итоге, как это ни парадоксально, тормозить работу "Мосада". Пребывание Дагана на этом посту в течение 8 лет приостановило смену поколений, процесс продвижения по службе, и, как следствие, молодые амбициозные сотрудники стали, что называется, дышать в спину своим более опытным, но застрявшим на служебной лестнице коллегам. В организации стали то и дело вспыхивать личные конфликты, ряд начальников отделов и два заместителя Дагана в какой-то момент подали в отставку, и ему пришлось просить одного из этих заместителей, Тамира Пардо, вернуться на работу.

Все это, безусловно, не шло на пользу делу, и премьер-министру Биньямину Нетаниягу стало ясно, что, хочется ему того или нет, но Дагана надо заменить. В декабре 2010 года, после долгих пересудов, Нетаниягу утвердил на должность нового главы "Мосада" Тамира Пардо, и 6 января 2011 года Меир Даган официально вышел в отставку. Ему было 66 лет – по израильским понятиям, совсем немного, меньше официального порога пенсионного возраста.

Оказавшись снова "на гражданке", Меир Даган мог при желании занять пост главы совета директоров любой солидной компании и зарабатывать миллион шекелей в год и даже больше. Но он, в силу своей натуры, стал президентом компании "Гулливер энерджи" и то искал золото в районе Эйлата, то мечтал возобновить разработку медных рудников царя Соломона в Тимне, то бросался искать алмазы и нефть на Голанских высотах. По мнению многих экспертов, все это были авантюрные, заранее обреченные на провал проекты, но не исключено, что когда-нибудь настанет день, и этим экспертам придется съесть свою шляпу. Увы, сам Меир Даган этого уже не увидит…

В последние годы своей жизни он присоединился к числу самых яростных критиков Биньямина Нетаниягу, особенно его планов возможной операции по уничтожению иранских ядерных объектов с воздуха. В каждом интервью Даган заявлял, что это может обернуться для Израиля катастрофой, и что надо искать решение проблемы иранского атома дипломатическим путем. На фоне сообщений зарубежных СМИ, утверждавших, что именно "Мосад" во главе с Даганом стоял за ликвидацией иранских физиков-ядерщиков и компьютерными атаками, приводившими к серьезным сбоям в работе иранских центрифуг по обогащению урана, эти заявления звучали несколько странно. В ходе предвыборной кампании 2014–2015 гг. Даган окончательно присоединился к стану противников Нетаниягу и выступал в СМИ с резкими, подчас некорректными нападками на него.

В последние годы жизни Даган страдал раком печени. В 2012 году в Минске ему была сделана операция по пересадке этого органа, которую, согласно официальным данным, провел белорусский трансплантолог Олег Руммо. По неофициальным данным, операцией руководил известный французский хирург Даниэль Азулай. Операция прошла успешно, и многим тогда казалось, что болезнь прошла. Но несколько месяцев назад она вернулась, и 18 марта бывший глава "Мосада", герой Израиля Меир Даган скончался в тель-авивской больнице "Ихилов". Светлая ему память!
Количество обращений к статье - 2032
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com