Logo


Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!


RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
Д-р Кауфман: прошлое
всегда со мной...
Сергей Шафир, Ашдод

(Окончание. Начало в «МЗ», № 517-522)

Глава 18
ДОМОЙ!


В ОВИРе каждую субботу слышу один и тот же ответ: «Для вас ничего нет». Прошло уже более полугода, как я заполнил анкеты. Прихожу в ОВИР. Женщина, капитан МВД, говорит мне:

– Кажется, вам отказано. Начальника нет, а книга с документами у него. Мне очень неприятно огорчать вас, но ответ на ваше заявление неблагоприятный.
– Почему? Какие мотивы?
– Приходите в понедельник в Управление областной милиции, в комнату № 28, в десять часов утра.

Я был очень взволнован. И не верил, вопреки всему пережитому в этой стране.

В понедельник утром я в милиции, в комнате № 28. Мне объявляют об отказе в разрешении на выезд в Израиль. Без всяких объяснений. Отказано. Предлагают подписаться, что мне объявлено об этом, что мой иностранный паспорт недействителен и что я больше не буду возбуждать ходатайства о выезде в государство Израиль. Я заявил, что такой подписки я не дам. Могу подписать лишь, что мне объявлено об отказе, и только.

В ближайшую же субботу я вновь подам заявление как гражданин Государства Израиль. Я не дал требуемой подписки. Паспорт мне не дали – он якобы у начальника. Через несколько дней я был вновь в ОВИРе с ходатайством о выезде в Израиль. Мне объявили, что новое заявление после отказа может быть подано лишь через шесть месяцев. Я стал требовать свой израильский паспорт. Мне его не дают. В течение получаса у нас идут резкие пререкания. Я требую свой паспорт, доказываю, что они «не имеют права его задерживать». Наконец, мне вернули израильский паспорт.

Прошел месяц, и я вновь пришел с требованием анкеты-заявления о визе в Израиль. И начальник «смилостивился». Я вновь подал прошение, и через три месяца вновь получил отказ. Без всякой мотивировки, без всяких оснований – отказано. Я жаловался Председателю Президиума Верховного Совета Ворошилову, Хрущеву, министру иностранных дел Громыко. В ответ получал от них, т. е. от их «личных секретарей», подтверждение получения моей жалобы – и всё.

Семья моя, из Израиля, годами писала тем же лицам, многим другим, стоящим во главе правительства и партии. Получая через 3-4 месяца отказы, я снова, и всякий раз с боем, подавал очередное заявление. И даже написал Хрущеву «сердитое» письмо о незаконном моем аресте и насильственном вывозе в СССР. И все это только за мое служение еврейскому народу, за мой сионизм. Я был уверен, что письма этими лицами и не читались и не попадали им в руки. Но я писал, взывал, требовал. И... получал отказы, один за другим.

– Что, у меня больше нет дел, как заниматься вашими заявлениями? – гневно говорит начальник ОВИРа, возмущаясь моим упорством. - Вы не получите разрешения, бросьте это дело, - заявляет он категорически.
– Этого вы знать не можете, - ответил я ему. - Ведь вы говорите, что решает это Москва, а не вы здесь. Перешлите и это заявление в Москву. А там видно будет.
– Вас это не касается, – резко возразил мне начальник. - Москва, Алма-Ата или кто другой решает. Вам несколько раз отказано, визы вы не получите, и нечего подавать прошения каждые два-три месяца. Неужели вам это еще не ясно?!

Сидевшая за отдельным столиком женщина-капитан тихо сказала:
– У него там семья, и он хочет быть с ней и надеется, что ему разрешат...

На это начальник, глядя как бы в сторону окна, сказал:
– Пусть семья его приедет из Израиля сюда. Им всем тут будет лучше. Дадут и средства на приезд семьи.

На эту реплику я ответил:
– Семья моя сюда не приедет. Я хочу ехать туда, в Израиль.

После еще нескольких минут пререканий начальник сказал:
– Приходите через две недели.

Слово Алма-Ата, произнесенное начальником, врезалось в мою память. Алма-Ата – столица Казахской ССР. Там правительство – премьер-министр, ряд министров. Все это, как мне было известно, марионеточное, бутафорское, не имеющее никакой силы, никакой власти. Но все же, решил я, надо послать и туда заявление.

Я живу на территории Казахской ССР, обращусь к «своему» правительству. Это было в конце 1960 г. Я послал по почте заявление на имя Председателя Совета Министров Казахской ССР. Я, мол, проживаю в его владениях, «лицо без гражданства», еврейской национальности. Израиль моя родина. Там живет моя семья – жена и дети. Прошу разрешить выехать в Израиль.

Прошло дней пять, и я получил от премьер-министра сообщение, что дело мое передано заместителю министра внутренних дел такому-то (чисто русская фамилия), с которым мне и надлежит связаться.

Премьер-министр, министры – казахи, а заместители министров – русские, вот они и вершат дела. Прошло еще три дня и меня вызывают в МВД. Явился. Доложили обо мне по телефону все в ту же комнату № 28. В комнату-ожидальню сошла женщина с папкой дел и обращается ко мне:
– Вы обращались в Алма-Ату?
– Да, обращался.
– Вам надо заполнить анкету, присланную из АМВД.

И я тут же заполнил анкету в 20–25 вопросов. Вся сказка сначала. Вновь жду. Жду из Москвы, жду из Алма-Аты. Пишу жалобы во все инстанции. Министерство иностранных дел ответило мне, что этот вопрос вне его компетенции, мне надлежит обратиться в отдел милиции, МВД, куда они и переслали мое заявление. Пишу и туда. Но ответа нет. Идет 1961 год. Пятый год хлопочу. Уже третий год владею израильским паспортом. Уже истек срок его действия (двухлетний).

Обращаюсь в посольство Государства Израиль о продлении срока. Продлили еще на год. 2 марта 1961 г., в день праздника Пурим, я вернулся домой из поликлиники. Домработница спрашивает, видел ли хозяев, которые уехали ко мне в поликлинику.

– Нет, не видел их. А в чем дело?
– Не знаю, какое-то письмо получили.

Я стал беспокоиться. Что за письмо? От кого? Для кого? Почему они срочно поехали за мной? Через час приехали хозяева. Обрадовались, увидев меня. Поздравляют, обнимают. Прибыло письмо для меня, приглашают явиться в ОВИР за визой на выезд в Государство Израиль. Читаю, перечитываю десятки раз. Не верится. Но ясно сказано: за получением визы на выезд в Государство Израиль. Что за чудо! Поистине чудо! Не нахожу себе места. Не верится, не могу поверить. Не ошибка ли это? Не обман ли? Не провокация ли? «Виза в Государство Израиль...» Нет, что-то здесь не так. Назавтра, в субботу, мчусь в ОВИР с письмом, которое крепко зажал в руке.

Я в ОВИРе.

– Что скажете? – спрашивает начальник. Рядом с ним за столом сидит какой-то полковник.
– Получил ваше извещение.
– Какое извещение? – спрашивает начальник. – Где оно?

Показываю извещение. Волнуюсь. Не понимаю, что это означает. Издевается? Или это своего рода пытка по-советски? Читает извещение, показывает полковнику.

– А кто, вы думаете, разрешил вам выезд в Израиль? – спрашивает начальник.
– Не знаю. Вы-то ведь знаете, кто разрешил, – говорю я.
– К кому в Москве вы обращались?
– Последнее мое обращение было к Никите Сергеевичу, – ответил я.

Улыбнулся начальник, переглянулся с полковником и сказал:
– Вам разрешен выезд в Государство Израиль. Вы должны представить документы, что у вас тут нет семьи, которую вы оставляете, и что у вас по службе все в порядке, нет задолженности, инструментов, «казенных» материалов.

Как в тумане, я вышел из ОВИРа. Тут же зашел на телеграф и дал семье в Израиль телеграмму: «Получил разрешение на выезд, оформляюсь». Трудно представить, что со мной творилось, что я переживал. Я в каком-то странном состоянии. Приподнятость, радость и чувство жуткой тревоги...

***

Через неделю я представил требуемые справки от управдома и начальника больницы.

– Через какую границу вы едете?
– Я лечу самолетом.

Наложили визу на израильский паспорт. Сообщил телеграфно домой: «Получил визу, на днях выезжаю». Я не верю своему счастью. И в тревоге – боюсь, всего боюсь. Как бы не отобрали визы (были и такие случаи). Я хочу поскорее сесть в самолет. В течение нескольких дней я закончил все мои дела, с трудом достал железнодорожный билет до Москвы, простился с друзьями.

Еду в Москву. Всё время в тревоге. Боюсь за свое счастье. Ни с кем не разговариваю, не хочу, чтобы кто-либо знал о моем счастье, – как бы не вырвали его у меня. Я молчу о нем. Я его глубоко запрятал. Я боюсь вопросов соседей по купе: куда вы едете? Я вижу в этом вопросе какой-то умысел. Я слежу с тревогой за каждым пассажиром купе. Я лежу на нижней полке, притворяюсь спящим. На какой-то станции в купе вошел офицер МВД. Он вежливо поклонился.

– Вы далеко едете? – спросил он.
– В Москву, – ответил я.

Его вопрос беспокоит меня. Я иду в вагон-ресторан самым последним, когда там уже почти никого нет, чтобы ни с кем за одним столом не сидеть, не разговаривать: я боюсь за свое счастье, которое досталось мне после стольких лет страданий, лишений и тяжких испытаний. На четвертый день я в Москве. Мои родные встречают меня на вокзале. Хотел было поселиться на эти несколько дней моего пребывания в Москве в какой-либо отдаленной гостинице, на окраине.

Но сестра, родная сестра моя, резко запротестовала – «я еду к ней, и только к ней». Она живет вместе с семьей сына. Я, признаться, не хотел подвергать их какой-либо опасности – ведь я все же тяжкий «преступник», сионист, да еще еду в Израиль.

Утром я отправился в посольство Государства Израиль. От квартиры сестры до посольства два квартала. Посольство было мною оповещено, что я получил визу и в ближайшую неделю выезжаю. С каким волнением я подходил к дому, где помещается посольство. Сильно забилось сердце, закружилась голова, затуманилось все в глазах, когда я прочитал слова «Посольство Государства Израиль». Боже мой! Боже мой! Я дожил до того дня, до этого часа.

. И в тот момент ко мне подбежал один из дежуривших у ворот посольства милиционеров (второй встал у дверей посольства):
– Вы куда?
– В посольство Государства Израиль. Я гражданин Государства Израиль, ответил я.

И был удивлен, когда милиционер не потребовал документа, а вместо этого поклонился, взяв под козырек. Я позвонил и открывшей мне дверь девушке сказал: «Шалом».
– «Шалом», – ответила она, удивленно глядя на меня.
– Доктор Кауфман, – назвал я себя.

На ее лице появилась улыбка, и она повела меня в канцелярию, громко и радостно объявив на иврите: это д-р Кауфман.

Сотрудники посольства стали крепко пожимать мне руки, приветствуя мое «освобождение». Они знали мою судьбу. Я часто получал из посольства письма, запросы о результатах моего ходатайства. И они были рады за меня, рады были видеть меня наконец-то едущим на Родину. Я бывал в нашем посольстве ежедневно. Мне так хорошо было там, так тепло на этом маленьком кусочке территории Израиля. Слышал речь на родном языке. С трепетным волнением смотрел на каждую надпись, на каждый плакат. А вон там, в коридоре, маленькие дети так живо говорят на родном иврите. Я подбегаю к ним, хватаю их ручки: шалом, шалом!

Я вышел из посольства. Иду и оглядываюсь – не следят ли за мной. Я умышленно не иду домой, к сестре. Иду другой дорогой, захожу в какую-то лавочку, стою у витрин, у тумб афишных. Заметаю следы. Я боюсь за родных, за себя. Скорей бы уехать из этого «царства». Но мне надо еще кое-что оформить. Надо в банке обменять деньги на иностранную валюту, получить «положенную» сумму.

Я волнуюсь, когда в банке рассматривают мой паспорт, мою визу, – а вдруг они заберут паспорт. Я пришел домой и узнал, что кто-то звонил мне по телефону, своего имени не назвал. Я волнуюсь: кто звонил? Зачем он звонил? Что ему надо? Гнетущая тревожная атмосфера. Я еду в отель «Метрополь» за билетом на самолет.

– Куда?
– В Тель-Авив.
– Паспорт ваш.

Девушка рассматривает мой паспорт, мою визу. Я тревожно слежу за ее лицом, взглядом. Она уходит куда-то с моим паспортом. Я в тревоге. Почему мне не дают билет сразу? Куда она пошла с моим паспортом? Вернулась и кому-то звонит по телефону, направляет меня в другое место за билетом. Кому она звонила? Почему мне не продают билет? Не отнимают ли у меня мой паспорт?

Иду в «Интурист», куда меня направили. Нервничаю, мне все кажется, что есть распоряжение относительно меня, у меня заберут визу. Девушка в «Интуристе» смотрит мой паспорт, визу и назначает прийти после трех часов дня.

Я хожу вокруг «Метрополя», «Интуриста» часа два. А мозг, душу точит тревожная мысль. Ровно в 3 часа я в «Интуристе». Прошу билет в Тель-Авив. Жду «приговора». Мне стало легче, когда девушка, посмотрев мой паспорт, визу, называет стоимость билета. Но... требует наличия австрийской визы, раз я еду через Вену.

Я спешу в израильское посольство и вместе с секретарем еду в австрийское посольство, где мне немедленно дают транзитную визу. И я вновь в «Интуристе». Плачу за билет, получаю квитанцию, а билет получу лишь послезавтра, в пятницу. И опять тревога – почему лишь в пятницу?

Но в пятницу я получил билет и рано утром в субботу вылетел из Москвы на австрийском самолете. Остановка в Варшаве, и в 12.30 дня я в Вене. И только тут я легко, свободно вздохнул.

Меня встретили на вокзале. Мне приготовили комнату в отеле. Меня навещают один за другим работники израильского посольства, Сохнута. Мне показывают Вену. Посетил могилу Герцля, где я ежегодно бывал в студенческие годы, начиная с 1904 – года смерти великого пророка еврейского Возрождения. Могила теперь на Родине, в Иерушалаиме. В Вене лишь камень, лишь камень, говорящий об этом.

В воскресенье, 26 марта, в 3 часа дня, я вылетел на самолете «Эль-Аль» домой, в Израиль. Я как зачарованный. В самолете 70–75 человек, из них 50 иммигрантов из Румынии и 20 с лишним туристов. Я сижу у окна, рядом со мной иммигрант из Румынии, по профессии столяр, рассказывает мне на идиш свою судьбу, делится радостью: едет домой, к себе, в Эрец Исраэль.

Я смотрю в окно, жду, хочу скорее увидеть наше небо, израильское. Мы летим над Югославией. Что творилось со мною, как все радовались, когда по радио сообщили, что летим в небе Израиля. Я не могу сдержать волнения. Сердце рвется из груди. Слезы текут из глаз. Светло, светло. Огни Тель-Авива…

С.Ш.


Я с большим интересом и даже грустью перечитал воспоминания доктора Кауфмана. Мы жили в одном городе на протяжении пяти лет, но наши жизни не пересекались, протекая как бы в параллельных мирах. И единственное, что меня, спустя 30 лет, объединило с Абрамом Иосифовичем Кауфманом, это Израиль, в который я репатриировался в 1991 году. Я не застал уже его, но дважды встречался с его сыном Тедди. И все эти годы во мне зрело желание рассказать о докторе – снять фильм или написать о нем.

Первое не удалось, но второе осуществилось здесь и сейчас, на страницах «МЗ».

Абрам (слева) и Тедди Кауфманы

И последнее. 29 ноября 1959 года Абрам Иосифович Кауфман в Караганде отметил 50-летие своей врачебной деятельности. Слова, сказанные им в тот день, достойны того, чтобы с ними познакомить читателей «МЗ».

«Сегодня у меня большой праздник. Праздник жизни, души, чести, достоинства. 50 лет врачебной деятельности. Полвека служения, и смею сказать честного служения людям, человечеству. Оглядываюсь на длинный путь. И с чистой совестью говорю, искренне, не по-юбилейному: никогда не забывал высокого звания врача, не запятнал доброго имени. Был верен лучшим заветам врача. Наш завет – спасенье, здоровье больных – наивысший закон для врачей, всегда для меня был законом. До мелочей я вспомнил весь пройденный путь. Как много пережито за эти годы!
Прав был Гиппократ, когда сказал: «Наука обширна, жизнь коротка».


P.S.

Я не знаю, появилась ли синагога в Караганде после отъезда Абрама Иосифовича в 1961 году. Через год меня призвали в армию, потом я работал в Балхаше и Барнауле, а после - уже долгие годы - в Алма-Ате на киностудии «Казахфильм». Наверное, да.

Но вот в прошлом году пришла информация, что 9 июня 2015 года в Караганде была открыта новая синагога "ХАБАД Любавич Караганда". Она была построена как дань памяти Антона и Рахели Машкевич - родителей спонсора строительства, президента Еврейского конгресса Казахстана, миллиардера Александра Машкевича, обладающего израильским гражданством.


Караганда. Здание новой синагоги «Бейт ХАБАД»


Торжественная церемония открытия синагоги и внесения нового свитка Торы (на снимке), подаренного еврейской общине города бизнесменом Аркадием Шевцовым, состоялась в дни проведения в Казахстане съезда лидеров мировых и традиционных религий, проводимого каждые три года.

Я полагаю, что новая синагога - хороший подарок не только евреям Караганды, но и доктору Абраму Иосифовичу Кауфману, з”л, мечтавшему о том, что в этом замечательном городе появится светлый и просторный «Бейт Кнессет», открытый для всех.

Количество обращений к статье - 2158
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (1)
Иосиф | 04.04.2016 12:50
Дорогой Сережа! Прекрасный,запоминающийся очерк! Пожалуй, половина будущей книги... Новых успехов! Здоровья и благополучия тебе и всей семье Шафир!
Обнимаем Неля и Иосиф

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com