Logo


Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!


RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
По гамбургскому счёту
Александр Гордон, Хайфа

Немецкий «вольный» город Гамбург расположен в устье Эльбы в 100 километрах от берега Северного моря, но счёт в нём ведётся не по количеству осадков, выпадающих в году, не по силе западных ветров, дующих с Атлантики, не по числу домов, сгоревших во время большого пожара в 1842 году, не по числу судов, посещающих его огромный порт, не по числу мостов, самому большому в мире, не по рекордному числу садов, парков, театров, музеев и концертных залов, не по достижениям выдающейся промышленности красных фонарей, не по высокому уровню музыкальной культуры. Гамбург известен не только тем, что он родной город Иоганнеса Брамса, не только благодаря популярности гамбургера, рубленной жареной котлеты, подаваемой внутри разрезанной булки, и не из-за того, что в нём родился, жил и работал первооткрыватель электромагнитных волн Генрих Герц. Литературовед и критик Виктор Шкловский рассказал в 1928 году историю об одной достопримечательности Гамбурга: «Гамбургский счёт — чрезвычайно важное понятие. Все борцы, когда борются, жулят и ложатся на лопатки по приказанию антрепренёра. Раз в году в гамбургском трактире собираются борцы. Они борются при закрытых дверях и завешенных окнах. Долго, некрасиво и тяжело. Здесь устанавливаются истинные классы борцов, — чтобы не исхалтуриться».


«Судьи» в Танахе не только судьи, но, главным образом, правители. Правосудие было важной, но не единственной их обязанностью. Они были избраны не демократически, а Богом. В середине XIX века, после долгого перерыва в истории еврей был назначен судьёй в европейском государстве. Это произошло в Германии, в Гамбурге. Назначенный судья мало судил, но успел управлять. Он был больше похож на харизматического правителя, чем на хладнокровного судью. Он был больше похож на смелого борца, чем на рассудительного юриста, выносящего приговоры. Еврейский историк Семён Дубнов писал о нём: «Не допущенный в адвокатское сословие, он посвятил себя более высокому призванию: сделался адвокатом угнетённого народа». По гамбургскому счёту герой этого очерка был выдающимся борцом, юристом, оратором, парламентарием и мечтателем.

Габриэль Риссер. Рис. blog.sub.uni-hamburg.de/

Габриэль Риссер (1806-1863) родился в Гамбурге и происходил из раввинской семьи: его дед и его отец, Лазарус-Яков, равно как и дед с материнской стороны, известный раввин Рафаил бен-Иекутиель Коген, были выдающимися талмудистами. Риссер получил светское воспитание, изучая в то же время иврит и Танах под руководством отца. Учась на юридическом факультете в Гейдельберге, Риссер вёл переписку с отцом, восхищавшимся любовью сына к еврейскому народу и смелостью его планов, из-за которых он видел в нём «достойного внука великого Рафаила бен-Иекутиеля». По окончании университета Риссеру предложили креститься для того, чтобы стать приват-доцентом. Он отверг это предложение. В результате - отказ от места в университете, явившийся первым ударом для молодого юриста, мечтавшего об учёной карьере. Ответ Риссера - принятие на себя «украшенного цветами мученичества» ведения борьбы за эмансипацию евреев.

Онемеченный, ассимилированный еврей Риссер выступал против ассимиляции. Свои воззрения он сформулировал в двух первых сочинениях: «О положении последователей Моисеевой религии в Германии» (1830) и «Защита гражданского равноправия евреев против возражений доктора Паулуса» (1831). В первой брошюре Риссер призывал к борьбе с юдофобией во имя высших идеалов человечности против реакции христианско-немецкого государства. Он осуждал карьерные, корыстные крещения евреев, эти «браки по расчету с церковью». Риссер обратился к еврейской молодёжи: «К гражданской свободе должны неуклонно, словом и делом, стремиться все, кто болезненно чувствует её отсутствие, в особенности мы, младшие сыны века, которого дыхание - свобода. Вера в могущество и конечную победу справедливости и добра - это наш мессианский идеал. Будем же крепко его держаться!»

Отношение к еврейскому вопросу Риссер высказал в ответе известному гейдельбергскому теологу Паулусу, который в 1830 году возобновил атаку против еврейства в книге «Еврейская национальная обособленность». Паулус доказывал, что пока евреи будут придерживаться своих религиозных законов, которые в то же время законы национальные, они, как обособленная нация, не могут быть «государственными гражданами», а лишь терпимыми на особых условиях. На это Риссер отвечал: «Еврейский вопрос есть исключительно вопрос религиозной свободы, свободы исповедовать свою религию, не надевая маски чужой, господствующей, для получения гражданских прав. Если мы нация, где наше отечество? Разве немецкие евреи имеют другую родину вне Германии? Изгнанные из неё, могут ли они прибегнуть к защите своего особого государства? Да, евреи были нацией, но давно перестали ей быть, с того момента как рухнули бастионы Иерусалима и народ Иудеи рассеялся по Римской империи».

Согласно Риссеру, евреи – немцы по национальности. Его ответ на еврейский вопрос отличался от ответа его знакомого Моисея Гесса, который считал, что необходимо иметь родину на Земле Израиля. Однако Гесс ценил и выделял позицию Риссера по еврейскому вопросу. В книге «Рим и Иерусалим» (1862) он писал: «Габриэль Риссер, издатель журнала «Der Jude» («Еврей»), если мне не изменяет память, никогда не впадал в заблуждение, разделяемое современными немецкими евреями, будто эмансипация евреев непримирима с культом еврейского национализма. Он потребовал эмансипации для евреев лишь при одном условии: они должны получить все гражданские и политические права в обмен на согласие соблюдать все политические и гражданские обязанности».

Считая себя немцем по национальности, Риссер отвергал предложенную Паулусом «гарантию» онемечивания – крещение: «Есть лишь одно крещение, посвящающее в национальность - это крещение кровью в общей борьбе за свободу отечества… <…>… Мощные звуки немецкой речи, песни немецких поэтов зажгли и питали в нашей груди священный огонь свободы. Веяние свободы, носившееся над немецкими полями, пробудило наши сонные грёзы... Мы хотим принадлежать немецкому отечеству. Оно может и должно требовать от нас всё, что оно вправе требовать от своих граждан. Охотно мы ему будем всем жертвовать, только не верой и верностью, не правдой и честью, - ибо герои и мудрецы Германии не учили нас сделаться немцами путём таких жертв»...

В красноречивых выражениях Риссер говорил ο средневековых фанатиках, которые, угнетая евреев, могли ещё искренне верить, что они тем самым спасают свою и их души. Его возмущало, что от евреев требуют «невинной церемонии» для того, чтобы они могли считаться такими же людьми, как все прочие: «Нет, не принцип какого-либо фанатизма заставляет нас с презрением отвергнуть предложение ο переходе в другую религию, a простая и вечная истина, что уста наши не должны произносить того, во что душа не верит, — вот почему вопрос o переходе в иную религию есть, прежде всего и главным образом, борьба между правдой и ложью, между честностью и лицемерием, между искренностью и подлостью». Связывать какие бы то ни было привилегии с переходом в другую религию значит выдавать достижения за ложь, обман и лицемерие: «и, право, если бы дьяволу было поручено выдумать систему законодательства, при которой деморализация была бы высшей целью, он не мог бы выдумать ничего лучшего, как предоставлять людям особые права в зависимости от их принадлежности к той или иной религии. Во всяком случае, большей насмешки над правом и религией нельзя себе и представить».

Как идеолог движения еврейского просвещения «Хаскала» Риссер, выступал «за духовный союз иудаизма и Германии», заявляя, что «еврея, который предпочитает несуществующее государство (Израиль) реальной Германии, следует взять под наблюдение полиции: не потому, что его взгляды представляют опасность для общества, а потому, что он явно душевнобольной». Эти слова прозвучали в середине XIX столетия – примерно за шестьдесят лет до Первого сионистского конгресса в Базеле.

С наступившим в Германии после июльской революции 1830 года общим подъёмом Риссер начинает говорить об эмансипации евреев как противник властей. Не одни только евреи, по словам Pиссера, находятся в угнетённом состоянии; такой же гнёт висит и над крестьянами и рабочими; везде и всюду проявляется жестокое господство привилегированного меньшинства, для борьбы с которым евреи должны объединиться с либеральными и просвещёнными элементами немецкого общества. Он «разбавляет» борьбу за права евреев протестом против власть имущих в германских государствах.

Эти умонастроения сближают Риссера с движением «Молодая Германия». В памфлете «Бёрне и евреи» (1832), направленном против Эдуарда Мейера, выступившего с инсинуациями в адрес Бёрне, Риссер высмеивал тех, кто утверждал, будто y евреев нет отечества, в то время, когда они, помимо Германии, другого отечества не могут и не хотят иметь. В пламенных выражениях Риссер говорил ο любви евреев к справедливости и праву и призывал немцев руководствоваться в политической жизни принципами, признающими права евреев ради блага немцев.

В 1832 году Риссер основал еженедельную газету «Еврей». Главным сотрудником её был он сам, отзывавшийся не только на злобу дня, но и на вопрос об эмансипации евреев, обсуждавшийся в то время в нескольких немецких представительных учреждениях. Будущий судья выступал как библейский пророк. В том же году он осуждал крещение евреев как решение проблемы и горько и успешно пророчествовал: «... поверьте мне, что не¬нависть найдёт свою жертву так же легко, как и ангел смерти. Ненависть узнает свою жертву, под каким бы именем она не скрывалась...»

В трёх брошюрах, посвящённых дебатам по еврейскому вопросу в баденском парламенте, Риссер доказывал необходимость уравнения евреев в правах. В 1833 году он подал от имени баденских евреев петицию ο равноправии в парламент. Из Бадена Риссер перенёс центр своей деятельности в Гамбург, свой родной город. Путём энергичных выступлений в защиту дела евреев он заставил сенат отменить ограничительные законы против евреев. В поданной им петиции (1834) он доказывал связь между еврейским вопросом и наиболее назревшими потребностями политического момента. Уступчивость гамбургского сената красноречию Риссера дорого обошлась евреям: лавочники и купцы, испугавшиеся конкуренции евреев, устроили демонстрацию против сената, сопровождавшуюся еврейским погромом. Снова восторжествовала эра ограничительных законов. После этой неудачи Риссер изменил характер своего журнала: он стал бороться только за гражданскую и политическую свободу и перестал вести религиозные споры.

Лишь в 1843 году Риссеру удалось поступить в адвокатское сословие, где он приобрёл широкую известность защитника всякого правого дела и необыкновенного оратора, обладавшего глубокими юридическими познаниями и верным психологическим анализом. До вступления в сословие Pиссер, вследствие антисемитского настроения в Гамбурге, оставил родной город и переехал во Франкфурт (1836), где написал «Несколько слов о памятнике Лессинга немецким евреям» (1838), обнаружив понимание литературы и эстетики. Во Франкфурте он писал «Еврейские письма» (1840—1842), проникнутые любовью к еврейскому народу и принесшие ему популярность во всей Германии. Он стал наиболее известным евреем в Германии.

Особенно энергичную деятельность Риссер проявил в мартовские дни 1848 года, во время революции, когда, не забывая о своём народе, он ратовал за общегерманское дело. Призванный в предварительный парламент, он произнес в нём 1 апреля 1848 года первую политическую речь. Избранный в том же году во Франкфуртский парламент от Лауэнбурга, Риссер гордился своим избранием и занял место среди членов либеральной партии. Как выдающийся оратор, образованный юрист и неутомимый работник, он вскоре сделался одним из лидеров партии, участвовал в важнейших комиссиях и был избран в вице-президенты парламента. Он был инициатором предложения ο внесении в германскую конституцию § 13, гласившего, что вероисповедание не может служить помехой к равенству гражданских и политических прав. Обосновывая своё предложение, он обрушился на противников евреев, желавших оставить их «временно» в том положении, в каком они находились до мартовской революции: «Так доверьтесь же силе права, силе единого закона и великим судьбам Германии. Помните, что всякий исключительный закон надорвёт вашу систему и явится той гангреной, от которой умрёт всё наше дело. Вам предлагают бросить часть немецкого народа на съедение зверю фанатизма и нетерпимости. Этого, милостивые государи, вы не сделаете». «Зверь фанатизма» возглавит Германию через 85 лет после этих произнесения слов, и «часть немецкого народа» была брошена ему «на съедение».

Ораторский дар Риссера ощущается при прослушании одной из его речей в еврейском собрании, встреченной громом аплодисментов: «Я сам жил в экстремально неприятных условиях Гамбурга - места моего рождения. До недавнего времени я даже не мог мечтать о работе ночным сторожем. Мы не иммигранты – мы здесь родились – у нас нет другой родины: либо мы немцы, либо никто. Каждый, кто оспаривает мое право на Германию как на родину, оспаривает мое право на мысли, чувства, и язык, даже на воздух, которым я дышу. Поэтому я должен защищаться от подобных людей так, как бы я защищался от убийцы». Евреи действительно должны были защищаться от подобных людей, как от убийц. Время убийц ещё не пришло, но часы Истории уже отсчитывали годы до Того.

С наступлением реакции Риссер отправился в путешествие и в 1850 году вернулся в Гамбург, где уже победил дух либерализма. Гамбург избрал его в том же году в эрфуртский парламент; затем он работал там в качестве нотариуса и адвоката, а в 1859 году был избран вице-президентом гамбургского муниципалитета. В октябре 1860 года Риссер был назначен членом Верховного суда Гамбурга и «на себе доказал победу дела, которому посвятил всю свою жизнь». Он был первым евреем-судьёй в Германии. Его судебный стаж был скромным, но в своей короткой жизни он успел быть политическим вождём как член двух парламентов.

Риссер осуждал переход Гейне и Бёрне в протестантизм и критиковал двойственное отношение поэта к евреям. Он считал Гейне «злокачественной опухолью в теле еврейства» и препятствием к вживанию евреев в немецкую нацию. Гнев Риссера был так велик, что он вызвал поэта на дуэль. Гейне насмехался над верой Риссера в эмансипацию и так изобразил отношения между немцами и евреями:

Уже более тысячи лет
Мы по-братски терпим друг друга.
Ты терпишь, что я дышу,
А я терплю твою ярость.
Иногда, в смутные времена
Тебя охватывали странные настроения:
Набожный и полный любви,
Ты омывал моей кровью свои руки.
Теперь наша любовь растёт,
Она укрепляется с каждым днём,
Потому что меня также охватывает ярость,
И я становлюсь почти таким, как ты!


Отношение поэта к немецкому патриотизму в корне отличалось от горячей любви Риссера к немецкой родине: «Патриотизм немца заключается в том, что его сердце сужается, что оно стягивается, как кожа на морозе, что он начинает ненавидеть всё чужеземное и уже не хочет быть ни гражданином мира, ни европейцем, а только ограниченным немцем».

Осуждавший грубые формы ассимиляции, Риссер прославлял её в культурных её проявлениях, не думая о том, что идеалистическая ассимиляция не менее опасна для еврейства, чем прагматичная, обмениваемая на равноправие. Он писал: «У нас есть Отец на небе¬сах, но у нас есть также и мать: Бог, отец всего сущего, и Германия, наша мать здесь, на земле». Пафос преданности немецкой родине вёл к перерождению верности еврейского народа своим ценностям из-за идентификации с немцами. Эмансипация могла дать евреям равные права как личностям. Признать еврейскую общину, равной христианским, было безнадёжным проектом. Поэтому ассимиляция стала неизбежным следствием эмансипации.

В декабре 1904 года петербургский журнал «Восход» в номере 25 поместил слова лембергского (львовского) депутата австрийского рейхстага Эрнеста Брейтера, христианина, сказанные в еврейском собрании в ноябре 1904 года:
«Я часто думал о том, почему положение евреев так бедственно и печально, - и наконец пришёл к заключению, что главнейшая и даже единственная причина их несчастия - ассимиляция. Вам дано было «равноправие»; но вместо того, чтобы требовать тогда осуществления прав, представители вашей интеллигенции стали проповедовать ассимиляцию; они объявили себя поляками и отвернулись от еврейства. Они забыли при этом, что на каждую пару поляков приходится по одному прирождённому антисемиту, всосавшему ненависть вместе с молоком матери. Они вообразили, что ненависть к евреям немедленно исчезнет, как только евреи начнут уверять, что они настоящие поляки… Именно благодаря этому ваши права мало-помалу были сведены на нет. Ассимиляция принесла вам огромный вред в моральном отношении. Скажу вам откровенно: более антисемитской политики, чем вы ведёте, и антисемиты не могли бы придумать…».

Эмансипированные евреи или евреи, стремящиеся к эмансипации, жертвовали своими национальными правами ради прав гражданских. В течение многих последующих лет евреи принимали восстановление в правах, не всегда соблюдавшееся, как милость, дарованную господствующими народами за национальное обезличивание. Равенство понималось большинством еврейских масс в Европе как уподобление титульным нациям и заимствование их культуры. В книге «Рим и Иерусалим» Гесс предсказывал: «Мы всегда будем чужими среди народов, которые, возможно, и эмансипируют нас во имя гуманности и справедливости, но ни при каких обстоятельствах не будут уважать нас до тех пор, пока мы считаем ubi bene ibi patria (родина там, где хорошо – лат.) своим главным принципом и догматом веры, пренебрегши своими собственными великими национальными воспоминаниями».

Семён Дубнов так охарактеризовал неизбежную при эмансипации ассимиляцию: «Ассимиляция есть не только отречение от народных интересов еврейства, но и отрицание индивидуальной свободы еврейской нации и её равноценности в международной культурной семье». Борьба за права евреев привела к созданию нового типа западноевропейского еврея, который начинал с национального самоутверждения, но под давлением антисемитизма, по словам лидера сионистов Макса Нордау в первой речи на Базельском конгрессе, «начинает сомневаться в самом себе и в порыве самоуничижения готов признать в себе того нравственного урода, каким его выставляют его смертельные враги». Любовь без взаимности возникала из-за романтических чувств к предмету любви и нежелания разобраться в отношении немецкого общества к евреям. Безответную любовь и животную ненависть распознавали люди, гораздо менее образованные и талантливые, чем Риссер. Он был очарован и ослеплён германской культурой.

Деятельность Риссера была сгущением романтических мечтаний о том, как было бы хорошо, если бы немецкий народ понял, оценил и принял евреев в своё лоно. Патриотизм Риссера был так велик, столь красочно и ярко выражался, что он не сомневался в осуществлении своих идеалов. Он не предвидел объединение Германии после победоносной франко-прусской войны и как результат - появление «кровной» юдофобии Вильгельма Марра, Евгения Дюринга и Генриха фон Трейчке. Эти теоретики выразили в наукообразных формулировках расистские идеи, высказанные в статье Рихарда Вагнера «Еврейство в музыке» (1850), с которой Риссер был знаком.

В период деятельности Риссера в Германии проживали известные тевтономаны и антисемиты писатель Эрнст Мориц Арндт и богослов, философ и педагог, основатель немецкого патриотического спортивного движения Фридрих Людвиг Ян, которые любили в своём отечестве расовое господство. Гёте, презиравший примитивный национализм Арндта и Яна, сравнивал их с интеллигентными евреями: «Как правило они (евреи. - А. Г.) гораздо более любознательны и способны вносить вклад (в культуру Германии. – А. Г.), чем любой немецкий националист…Их способность быстро понимать суть вещей и глубоко анализировать, а также их природное остроумие, делает их значительно более приемлемой аудиторией, чем вы можете найти среди реальных и настоящих немцев с их медленными и тупыми мозгами» (цитируется по книге Gotz Aly, Why the Germans? Why the Jews? Envy, Race Hatred, and the Prehistory of the Holocaust. S. Fischer Verlag, Frankfurt am Main, 2015). Антисемитская сказка современников Риссера братьев Гримм «Еврей в терновнике» могла показать ему, как сильно укоренилась юдофобия в немецком народе. На почве, на которой творили Арндт и Ян, эмансипация евреев стала превращаться в эмансипацию от евреев. По гамбургскому счёту судья Риссер, яркий борец за эмансипацию не сумел приблизить немецких евреев к равноправию.

За шесть лет до смерти Риссера в Гамбурге родился его соплеменник, впоследствии один из самых богатых судовладельцев в истории, автор идеи морских круизов Альберт Баллин. Его бизнес основывался на провале идеи эмансипации евреев в Европе – на эмиграции евреев – в основном в США: не добившиеся равенства в Старом Свете, евреи устремились в Новый, обогатив Баллина. Хотя идейное поражение Риссера стало источником доходов его земляка-судовладельца, взгляды двух уроженцев Гамбурга были близки: оба любили Германию.

Редкой преданностью отечеству Альберт Баллин завоевал дружбу последнего германского императора Вильгельма II. Он был единственным некрещёным евреем, с которым кайзер поддерживал личные отношения, регулярно посещая его виллу в Гамбурге. Кайзер взвешивал назначение Баллина на должность министра промышленности при условии, что тот примет крещение. Для Баллина, человека светского, религиозные догматы роли не играли. Но от перемены веры он отказался, обмолвившись в личном разговоре, что выкрест оскорбляет память своих родителей.

Баллин был первым и наиболее важным «императорским евреем», экономическим советником кайзера. В качестве советника кайзера он был одним из самых удобных кандидатов в еврейские виновники гибели Империи в результате Первой мировой войны. Однако во время предвоенного кризиса, Баллин, англофил, партнёр британских промышленников и судовладельцев, человек мира в обоих значениях этого слова, выступил против войны. В результате кайзер с ним поссорился. По условиям капитуляции Германии, Баллин терял весь свой флот, кроме старого парохода «Германия». Он остался без корабельной «империи» и потерял ключевой пост придворного еврея. Плыть дальше на устаревшем судне, без денег, влияния и сознания величия Империи, он уже не мог. В день отречения Вильгельма II от престола, 9 ноября 1918 года Баллин свёл счёты с жизнью, приняв увеличенную дозу снотворного. Он не смог пережить крах Германской империи. Его любимая империя развязала самоубийственную войну. Зрелище самоубийства его Рейха Баллин предвидел, с самого начала протестуя против войны, но пережить самоубийство Империи не смог и покончил с собой. Его мечты о победе и процветании Германии и его пароходства, как и замыслы и надежды его земляка Габриэля Риссера о немецко-еврейском содружестве, по гамбургскому счёту провалились.
Количество обращений к статье - 6608
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (14)
Валерий, Германия | 20.04.2016 17:59
Прекрасная публикация ставящая "вечные вопросы" о
месте еврея в бушующем мире, заставляющая заглянуть в себя и признать, что с времен судьи Риссера мало
что изменилось и еврейская судьба все еще пребывает в Печали и Тревоге.
Дорогой Саша,в очередной раз порадовал и огромное спасибо.
Эстер Пастернак | 10.04.2016 10:16
Уважаемый Владимир!
Вы спрашиваете: "Возможно ли отделять объективно вредную идеологию, основанную на "благих идеях" и наивности, ведущую к гибели миллионов, от не менее вредной идеологии, основанной на "человеконенавистнических идеях", так же ведущей к гибели миллионов?" Ответ мой намного более ясен, чем комментарий под статьей Саши. "Нет". И более того, подписываюсь под каждым Вашим словом, села. Читая Ваши статьи, давно пришла к выводу, что мы единомышленники.
Эстер
Владимир Янкелевич | 07.04.2016 13:56
Уважаемая Эстер Пастернак,
Вы пишете, что "Риссер стоит немного особняком – он был наивен в своей "вере в могущество и конечную победу справедливости" и добра…"
Возможно ли отделять объективно вредную идеологию, основанную на "благих идеях" и наивности, ведущую к гибели миллионов, от не менее вредной идеологии, основанной на "человеконенавистнических идеях", так же ведущей к гибели миллионов?
Этих примеров и сегодня вполне достаточно. Есть в США такой парень, Берни Сандерс, сын польских евреев, успевших спастись в США до уничтожения его села нацистами. Он сегодня обвиняет Израиль в убийстве 1000 жителей Газы, но на основании самых красивых идей. Мне безразличны его красивые идеи, в их итоге гибель наших детей. Красивых идей на нас опробовали много. Спасибо, хватит
Владимир Янкелевич | 07.04.2016 13:39
С большим интересом прочел великолепное эссэ Алекса. Ситуация много хуже, чем описана. Талантливые немцеевреи типа Риссера были всегда, но остается вне темы статьи, вполне правомочно - все не охватишь, то, что никакая любовь к Германии не может искупить той борьбы против сионистов, которую они вели. Значительная часть тех 6 млн, превратившихся в пепел, на их совести, какими бы благими идеями немцеевреи не руководствовались.
Вызывает сомнение мотивация поступка Баллина. Представим, что некто выбросился из окна небоскреба и пока летит мимо 80-го этажа. Но вот он упал и разбился, и этот абсолютно предсказуемый результат вдруг вызвал депрессию и самоубийство? Баллин не "институтка и дочь камергера", он опытный и профессиональный бизнесмен. Представляется просто излишней романтизацией образа то, что скорее всего вызвано разорением и утратой социального статуса.
Нужно отметить, что в эссэ много нового, по крайней мере для меня.
Спасибо!
Александр Гордон, Хайфа | 06.04.2016 15:24
Я искренне признателен всем комментаторам этого материала.
Гость Аарон (Вильям) Хацкевич, NYС | 06.04.2016 09:24
Виктор Шкловский свою знаменитую тираду о гамбургском счете завершает словами: "Хлебников был чемпион!" Сегодня мало кто разделяют это мнение, откуда следует что у каждой эпохи свои гамбургские счета. Хорошо, что при подведении счетов стали учитываться такие имена, как Альберт Баллин и Габриэль Риссер. Спасибо за это автору, написавшему замечательное эссе.
Марк Фукс | 06.04.2016 06:34
Предметом исследований А. Гордона часто становится центр Европы, и её хребет – Германия, вернее человеческие отношения людей, составлявших и составляющих значительную и влиятельную часть населения этой части света.
Еще одной особенностью работ А. Гордона является их актуальность, подтвердившаяся зримо и особенно рельефно сейчас, в свете последних событий, меняющих не только демографию Германии, но и ее роль в мире.
Работы автора о роли и месте еврея в истории и в современном мире, об исканиях, попытках интеграции в окружающую среду, об ошибках и разочарованиях на этом пути.
Многим может показаться, что речь идет о прошлом и о Германии. Да это так, но только в известной степени, речь идет об уроках прошлого и выводах для настоящего. В этом и состоит основная ценность статьи.
Спасибо.
М.Ф.
ГостьСемён Талейсник | 05.04.2016 14:28
Наивные рассуждения сторонников эмансипации евреев, их ассимиляции, растворении в титульной нации, на примерах немецких евреев в Германии, российских - в России, неоднократно показаны в исчерпывающих статьях А. Гордона. Если к этому добавить трагедию неоправдавшегося в большинстве случаев крещения изгоняемых евреев Испании, то по большому гамбургскому счёту можно говорить о самообмане апологетов этого представления и краха их мечтаний и надежд… Печальны примеры бессмысленности этих актов со стороны патриотично настроенных и преданных странам проживания евреев, типа Риссера, и трагические факты преследования инквизицией маранов, убийство братьев Ратенау, самоубийство Альберта Баллина, напрасный отказ Пастернака от получения Нобелевской премии. Разве не демонстрируют они пренебрежения к готовым отречься от своего еврейства и ассимиляции преданных граждан своих стран представителями титульных наций, биологических антисемитов, ненавидящих евреев. Даже крещёных, ассимилированных и ратующих, призывающих евреев к этому. По любому, в и том числе и гамбургскому счёту.…
Александр Хотомлянский | 04.04.2016 14:50
Очерк Александра Гордона о Габриэле Риссере представляет несомненный интерес не только как научное исследование о мало известной нам судьбе одного из ярких представителей немецкого еврейства 19 столетия. Через историческую призму, судьбу и взгляды своего героя, автор косвенно поднимает актуальные вопросы современного еврейства в диаспоре – ассимиляции, взаимодействию евреев с титульной нацией и властью страны пребывания, о самобытности еврейской души. Как и все произведения А.Гордона, очерк написан ярко и талантливо. С самыми добрыми пожеланиями дальнейших творческих успехов.
Дан Рогинский | 04.04.2016 11:56
Прекрасный очерк!
"оба любили Германию".
"Люблю отчизну я, но странною любовью! Не победит её рассудок мой".
Беда в том, что рассудок многих евреев не победил любовь к "отчизне".
Даже алия в Израиль не всех освобождает от веры в "особую связь русского и еврейского народов", и даже в существование "особого русско-еврейского народа", "НАРОДА-МЕССИИ".
Александр Бизяк | 04.04.2016 11:13
Присоединяюсь к мнению Захара Гельмана из Реховота!
Захар Гельман, Реховот. | 04.04.2016 00:01
У меня нет никакого сомнения в том, что такие произведения Александра Гордона следует включать в программу для старших школьников и студентов. Признаемся, что большинство израильтян (да и не только израильтян)мало знают историю немецкого еврейства. А ведь это важнейшая часть всемирной истории евреев.
Эстер Пастернак | 03.04.2016 21:00
Габриэль Риссер мечтал о немецко-еврейском содружестве…
В 1922 году, встретившись с Альбертом Эйнштейном, будущий гениальный ученый Эммануил Великовский сказал ему: "Немецким просвещенным евреям не грозит инквизиция. Их отторжение от еврейства добровольно. Немецкие евреи первыми ступили на стезю просвещения и считают, что это - дорога к ассимиляции". Как повлияли просвещенные евреи на Германию, и как закончилась их жизнь, мы знаем из обширных трудов Александра Гордона, в которых автор прослеживает ментальную связь евреев с немецкой культурой. Связь, несомненно, разрушительную для еврейской души. Риссер стоит немного особняком – он был наивен в своей "вере в могущество и конечную победу справедливости и добра…" Спасибо за великолепное эссе.
Эстер
Александр Бизяк | 03.04.2016 18:54
Как всегда, с огромным интересом читаю материалы А.Гордона,поражаясь его глубокой эрудиции и писательскому мастерству. Прекрасное эссе! СПАСИБО!!!
Страницы: 1, 2  След.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку





© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com