Logo
11-21 июня 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
19 Июн 18
19 Июн 18
19 Июн 18
19 Июн 18
19 Июн 18
19 Июн 18
19 Июн 18
19 Июн 18
19 Июн 18









RedTram – новостная поисковая система

Резонанс
Генсек ООН, корейские друзья
и отступление в прошлое
Вильям (Аарон) Хацкевич, Нью-Йорк

Из цикла "Отставший от поколения"

«Если "у террора детское лицо", это значит, что детей натравили на евреев при помощи повседневной большой лжи. Об этом статья "Интифада недоучек". Ныне появился еще один наставник недоучек - Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун, выступивший с оправданием террора. Но ему оправдания нет».

Написав этот комментарий к статье П. Люкимсона "У террора детское лицо?", опубликованной в 519-м номере «МЗ», я призадумался. Есть ли у меня право столь строго судить главного чиновника планеты? И откуда, очень смахивающие на антисемитизм, убеждения у человека из далекой восточноазиатской страны, где и евреи-то никогда не жили? Вспоминается, что корейская диаспора в Японии некогда сама была на положении евреев, там устраивали погромы на корейцев, якобы преуспевавших за счет титульной нации.

Естественно было предположить, что Генсек ООН, как и многие его соплеменники, приобщился к модному сейчас в Южной Корее католицизму, изучает его, а до постановлений Второго Ватиканского собора еще не дошел [1]. Таких корейцев я встречал в Нью-Йорке, но интеллектуалов среди них не заметил. Между тем, Пан Ги Мун несомненно интеллектуал, исповедующий на высоком уровне буддизм, конфуцианскую философию, собирающий раритеты культуры эпохи Корейской Империи, ценитель утонченной поэзии тех времен...

И… вспомнил! Оказывается, я издавна знаком с корейцами, а начал знакомство именно с поэзии.

Воспоминания уводят меня в то далекое время, когда зимы в Тбилиси были, казалось, намного более снежными, чем потом. После снегопадов движение транспорта по крутым улицам, идущим вниз от горы Давида, прекращалось, становилось тихо, голоса мальчишек звучали звонче, санки катились до самого проспекта Руставели и выезжали на проезжую часть. Был мальчик Юра Мишаткин, наши мамы водили нас кататься на санках в парк, чтобы избежать опасных состязаний на уличных спусках. Мальчик вырос и уехал в Москву учиться на литературных курсах, а мне, по многим причинам, не советовали заниматься русской словесностью: надежнее казались в то ненадежное время – математика, физика.

Приезд Юры на первые летние каникулы в Тбилиси (потом он перестал приезжать) ознаменовался двумя событиями. Во-первых, он познакомил моего друга, молодого поэта, с девушкой, ставшей для поэта судьбой. История эта давно завершилась смертью, вспоминать ее тяжело и неуместно. Во-вторых, с Юрой в Тбилиси увязался сокурсник, корейский поэт Хо Ун Бэ, - первый иностранец которого я встретил в жизни. С ним я нашел общий язык - не столько русский, который он знал наряду с корейским, китайским и японским, - сколько поэтический: загадочный язык, временами доступный людям.

Ночной Тбилиси. Фото: Виктория Кандаурова, Барнаул

Показал ему вечером панораму города с горы Давида. Было обветшалое, теплое, черно-бархатное тбилисское небо, в прорехах звезд, в подпалинах городского зарева по окоему. Поэт заблудился среди созвездий и огней города, написал о своем космическом блуждании стихи, я перевел их при помощи составленного им подстрочника, и с этими стихами впервые прорвался на страницы центральной республиканской газеты.

Между тем, ничто земное не было чуждо гостю из Страны Утренней Свежести. Он ходил в бежевой японской курточке, - предмет зависти наших юных модниц,- и доверительно рассказывал мне пикантные истории из своей бытности военным комендантом захваченного южнокорейского города [2]. Вообще-то, он был аристократом, потомком знатной семьи, приближенной ко двору последнего корейского императора, вывезенной оккупантами в Японию. Там учился в университете, но любовь к униженной японцами родине и социалистические увлечения юности занесли его в Северную Корею под красные знамена Ким Ир Сена.

Однажды у меня дома он, по моей просьбе, стал распевать стихи классической корейской поэзии. (Они поются, а не декламируются!) Окололитературные девушки по очереди отлучались, в соседнюю комнату и там давились смехом... Его глаза говорили, что он все знает - понимает, а мне слышался голос с другой планеты, песни существ ничего не знавших о нашей постылой Европе...

Потом.… Потом, обучив меня нескольким «мягким» приемам джиу-джитсу[3], и оставив, как Иосиф Прекрасный, в руках самой красивой смешливой девушки свою знаменитую курточку, странный поющий поэт навсегда исчез из Тбилиси, провожаемый изумленными взглядами местных обольстителей и сердцеедов…

Вспомнил ли я о «мягких приемах джиу-джитсу», когда через несколько месяцев двое пьяных бугаев, во время потасовки у входа в трамвай, пытались запихнуть меня под колеса прицепного вагона? Не знаю. Тем не менее, я благодарен своему корейскому наставнику.

Годы ошибок юности проходят быстро, а на искупление хватит ли жизни?

Вот туманные фрагменты тех времен: студент-поэт, юный конструктор архаических вычислительных устройств – мастодонтов на электронных лампах, аспирант... Я ли это? То было Время Больших Надежд после смерти Сталина. Была реабилитирована кибернетика, вычислительная техника переживала в Союзе бум. Аспиранту, чудом победившему в конкурсе на новую, непривычную даже на слух, специальность, нужен был научный руководитель. Руководители всякие водились в Москве, они почему-то отнеслись ко мне и новым идеям не очень приветливо, посылали от одного к другому и куда подальше. Не хочу вспоминать об этих людях: в конце концов, я понял причины их пренебрежения, не имевшего отношения к науке.

А о Викторе Михайловиче Масленникове заведующем аспирантурой Министерства Приборостроения, куда я в безнадежности зашел оформлять отъезд из Москвы, как не вспомнить? Воскресить, хоть на мгновение, светлое, очень русское лицо, серые глаза, с искрой затаенного сочувствия:
- А вы к ним больше не ходите. Поговорю с Кобринским, может, заинтересуется. Позвоните к вечеру.

Дальше все складывалось удивительно для молодого человека, привыкшего к кавказскому стилю жизни.… На завтра в 12:00 надо было быть в проходной Вычислительного Центра Госплана СССР. Там уже лежал пропуск на мое имя…

Огромный вестибюль, парадная мраморная лестница, лифт...

В то время еще не закончился спор за преобладание между аналоговой и цифровой вычислительной техникой, а монография Н. Е. Кобринского "Вычислительные машины непрерывного действия", была настольной книгой всех разработчиков аналоговых вычислительных устройств. Он сам и встретил потрясенного аспиранта в своем большом кабинете на третьем этаже. Побеседовал, потом подвел к доске с мелками и предложил рассказать о своей работе нескольким молодым дотошным сотрудникам, созванным в ходе телефонного обзвона. Обсуждение было агрессивным, доброжелательным и... обескураживающим: то чем я занимался, не вписывалось в их исследования.

- Но, - сказал хозяин кабинета,- есть новые очень интересные работы на смежные темы. Это «закрытые» исследования, их ведет профессор... Продолжим обсуждение с ним.

Я не надеялся на продолжение, но позвонив по данному мне номеру, получил приглашение от профессора зайти вечером на чашку чая. Так я познакомился с Израилем Яковлевичем Акушским, который стал моим, как говорили, «научным отцом». Он поручил ознакомиться с несколькими его публикациями по теории непозиционной машинной арифметики и через две недели высказать свои соображения о полученных в них результатах. Это был решающий тест! К моему удивлению, Израиль Яковлевич не обратил внимания на то, что я считал главным в своих соображениях, а тем, что казалось мне второстепенным, заинтересовался и предложил развивать исследования в этом направлении. Началась работа, приведшая к нахождению новых классов непозиционных арифметических кодов, к совместной публикации "Инверсные представления непозиционных систем" (см. на снимке). Я был принят в узкий круг близких учеников Израиля Яковлевича.

Он не любил, когда близкие ему люди отвлекаюсь на занятия, которые считал бессмысленными и не нужными. Однажды, при мне, отчитал за это своего друга, чемпиона мира по шашкам, Исера Купермана: из него мог бы выйти хороший математик. Естественно, что мои занятия литературой не поощрялись, хотя средства на частые поездки в Москву иногда добывались мною литературным трудом. Будучи с раннего детства сиротой, я очень серьезно воспринял обретение научного отца. Тем более, что, таким образом, моим научным дедом становился его учитель - академик Лазарь Аронович Люстерник. Ему разрешалось писать стихи. После смерти бездетного академика они хранились у жены Акушского, Галины Петровны, и теперь, по-видимому, навсегда утрачены. Помню лишь два четверостишия из эпиграммы на сталинского протеже Отто Юльевича Шмидта: "Когда печальным инцидентом пред ним закрыт Полярный Круг, спустился вице-президентом он в Академию Наук. Но в фешенебельной Казани, куда он свой ковчег привел, его эффектные терзания вдруг потеряли ореол"…

Израиль Яковлевич часто упоминал те, почти баснословные, времена, когда в знаменитой "Стекловке", превратившейся со временем под руководством академика Ивана Матвеевича Виноградова из оплота советской математики в оплот антисемитизма, заместителем директора по научной части был Л. А. Люстерник. Меткая ирония Л. А. была известна среди математиков не менее, чем его научные работы. (С возрастом я все больше общаюсь с врачами. Хирург, недавно меня оперировавший, вежливо пожелал счастливого праздника (Happy Holiday). "Кошерного пейсаха" - подсказала моя жена. - "Для меня сойдет Happy Holiday. Я не считаю себя евреем" – ответил врач. Незадолго до войны, на международном математическом конгрессе в Москве, подобный разговор состоялся у Л. А. с известным математиком, считавшим себя поляком. "Я не считаю себя евреем… - Неважно кем вы себя считаете, важно, кем вас считает Гитлер" - ответил Лазарь Аронович. Математик не приехал на послевоенный математический конгресс в Москву. Он погиб в концлагере. Нацисты разводили на нём сыпнотифозных вшей для медицинских опытов... Мне до сих пор кажется поучительной шутка Л. А. по поводу сложнейшей кибернетической системы, якобы решавшей этические проблемы, которая делала это хуже, чем... турникет в метро).

Писать стихи мне уже не хотелось.

Но математики – люди, в общем-то, богемные, что-то роднит их с поэтами. Наверное, знаменитый "математический снобизм"…

Между тем, по слухам, корейский поэт Хо Ун Бэ все еще задерживался в Москве. Однажды, его пригласили в северокорейское посольство, связали, упаковали в дипломатический багаж, и попытались таким образом вернуть на родину. Но в аэропорту, бдительные советские "органы" разгадали тайну багажа, вызволили пленника, и он навсегда остался "невозвращенцем" на чужбине…

И опять вспомнил…
Одним из самых близких учеников Израиля Яковлевича был кореец Иван Тимофеевич Пак, впоследствии – профессор, зам. директора Института математики и механики АН Казахстана, хороший ученый, прагматик и… просто славный, умный человек. Израиль Яковлевич, находчивый и смелый в решении научных проблем, часто бывал неумелым в обыденной жизни. В таких случаях к нему на помощь всегда приходил Иван Тимофеевич Пак, иногда даже специально прилетал в Москву из Алма-Аты. Он остался верным своему учителю во всех жизненных ситуациях и более того, – в памяти о нем.

Передо мной книги тех времен с надписями авторов - "Машинная арифметика в остаточных классах" И. Я. Акушского, Д. И. Юдицкого со ссылкой на мою работу и "Основы машинной арифметики комплексных чисел", подаренная мне во время одной из конференций в Алма-Ате. Под дарственной надписью две подписи: внизу - Ивана Тимофеевича Пака, выше - другого выдающегося последователя И. Я. Акушского, ныне покойного академика АН Казахстана Вильжана Мавлютдиновича Амербаева, бывшего советника по науке Президента Казахстана. Он был, насколько это возможно в той сложной жизни, благородным и добрым человеком. Однажды я спросил, что означает его редкое мусульманское имя Вильжан? Ответ был неожиданным:
- Аббревиатура фразы "Владимир Ильич - душа (жан)". Имя дал мне отец, он погиб при переправе через реку Коксу в паводок".

Исконное имя, данное мне моим погибшим отцом, было Вилен (от - "В. И. Ленин").
- О, Великая русская революция! - подумал я вслух.

Вильжан улыбнулся, затем мы оба опечалились и замолчали…
Мне довелось побывать с ним на реке Коксу (Голубая вода) и даже на острове, среди этой студёной реки, покрытом зарослями древовидного хмеля.

Они и сейчас, наверное, стынут – безмолвные, пустынные стратегические дороги, проведенные через горы, пустыни и степи огромного Казахстана на случай войны с Китаем. Демобилизованные, растерянные, памятники забытой советской эпохи.… Изредка появится на краю пустыни облако пыли, - это табунщики гонят лошадей на новые пастбища.

- Вот, у кого работа пыльная! - пошутил кто-то из ученых попутчиков.
А лошадей все меньше и пыльной работы поменьше, а грязной - сколько угодно... Черные, непомерно большие каменные столпы-скалы вырастают среди ровной как стол степи: говорят – это «скелет», выветрившегося уйму лет назад, древнего горного хребта... Черные столпы еще долго виднеются на горизонте… Огромная, страшная пустыня, и никому нет до нее дела. А Иудея - страшно маленькая пустыня, которую все хотят отнять у евреев... До того, как они стали возвращаться в свою пустыню, она тоже была никому не нужна… Мы ехали в оазис Талды-Курган на другом конце просторной страны древних кочевников, в предгорья Тянь-Шаня откуда вытекают студеные реки... Ночью небо над пустыней широко распахнулось, как глаза влюбленной женщины, и открылся краюшек чужих созвездий, под которыми, быть может, предстоит жить...

- Смотри! - сказал кто-то. Кто?
В звездном свете белесые ветви саксаула проступали по обочинам, как иней на оконных стеклах...

Но... я опять отвлекся: вспоминается многое, а о Главном чиновнике Планеты говорить не хочется. Что известно о нем на Google? Там все по полочкам:

Достижения
Одной из заслуг Пан Ги Муна безусловно является принятие руководством Северной и Южной Кореи совместной декларации, провозглашающей Корейский полуостров безъядерной зоной…

Неужели все ошибки - от доверчивости!?

Интересное
Пан Ги Мун является сторонником здорового образа жизни, увлекается боевыми искусствами. Также известно, что господин Пан коллекционирует старые книги и стихи последнего имперского периода еще объединенной Кореи.

Личная жизнь
Министр женат на Ю (Пак) Сун Дэк, на женщине аристократического происхождения, которая младше его на 27 лет. От этого брака у него сын и две дочери.

По традициям востока знатный мужчина должен иметь любовницу-содержанку. Данный факт только повышает его авторитет в глазах коллег и общества. По сообщениям СМИ, Пан Ги Мун не только содержит несколько любовниц-кореянок, но и обладает несколькими европейскими содержанками. В быту южнокорейский дипломат крайне требователен, а его манера общаться с близкими выдает в нем тирана. Были напечатаны фотографии, где министр бил жену по лицу салфеткой в ресторане Сеула…
Вряд ли стоит доверять ему воспитание детей в «наших палестинах» [4]…

Несколько лет назад мой друг Иван Тимофеевич Пак побывал в Нью-Йорке. Он не потерялся в новой постсоветской жизни: в дополнение ко всем научным регалиям, стал еще и состоятельным человеком. Была весна, май, я повел его посмотреть парад "Салют, Израиль!" на 5-й Авеню в Манхэттене. Иван рассказал, что, будучи в Москве, поехал вместе с Вильжаном Амербаевым на кладбище Донского монастыря проведать могилу Израиля Яковлевича. Она в запущенном состоянии. Администрация кладбища вывесила записку, что ищет близких покойного. С учениками говорить не стали.

В 2005 году в Москве состоялась международная конференция по проблемам модулярной арифметики. Говорили о многом, а о заброшенной могиле основателя этого направления забыли. Впрочем, каждый поминает учителя по-своему. Так, наверное, и лучше. Я делаю это 28-го Адара-2 по еврейскому календарю: зажигаю дома поминальную свечу, читаю в синагоге Кадиш [5]. В прежние годы напоминал о дате еще одному ученику Акушского, и он читал Кадиш у Стены плача в Иерусалиме - ежегодно, пока был жив...

На прощание мы с Иваном Тимофеевичем обнялись, сфотографировались (на снимке слева), наверное, в последний раз... Мы отставшие от своего поколения, оставшиеся отпоколения, мы... уже чужие на Земле, среди множества шедших по улице людей...

От у него я узнал, что поэт Хо Ун Бэ умер. Незадолго до смерти к изгнаннику пришли известность и признание в Республике Корея.

В конце концов, все мы - изгнанники, пленники времени, странники на Земле.

Стихи Хо Ун Бэ - песни, заблудившиеся среди звезд и земных огней - когда-нибудь прозвучат нараспев и на севере Страны Утренней Свежести, которую он так любил. Ведь поэт страны его изгнания тоже «пленник времени», Леонид Мартынов однажды воскликнул:

Значит, нет никаких никогда,
есть когда-нибудь и когда-то...


И исконное мирное значение слов «наши палестины» вернется. Когда-нибудь…

Примечания:
[1] Постановления Второго Ватиканского собора снимают с евреев вину за распятие основателя христианской религии.
[2] Во время войны 1950 – 1953 годов между Северной и Южной Кореей.
[3]Японское рукопашное боевое искусство.
[4] «Палестина (Иудея, земля Ханаанская), говорят в народе в значении: отечество, отчизна, родина, родные домашние места. В наших палестинах, у нас на родине».
(Толковый словарь Даля).
[5] Иудейская поминальная молитва.


*  *  *



Уважаемые читатели!
Новую книгу Вильяма (Аарона) Хацкевича «Кто плачет ночами в Сочи?»
можно приобрести на сайте Амазон: http://www.amazon.com/gp/product/1937417166
В электронном формате (для Amazon Kindle): http://www.amazon.com/dp/B00EH4DUJS
или у автора (контактный тел.: +212 533 0185
Email: kavkazskaya_povest@hotmail.com ($8 + пересылка).
Рецензия на книгу в еженедельнике «Мы здесь»:
http://newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=6455

Количество обращений к статье - 1260
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (6)
Арнольд Левин | 15.07.2016 05:03
Короткими зарисовками, короткими рассказами автор статьи дополнил факты из жизни людей науки. И, как всегда,написано с большой любовью к персонажам к тем, кто этого достоин и с лёгкой иронией интелигентного человека к проявлению антисемитизма в математических кругах. Спасибо.
А о "Главном" чиновнике говорить (писать) не хочется. Здесь всё ясно.
Гость S. | 05.07.2016 14:01
Предводитель международного антисемитского сброда, Пан Ги Мун,в полной мере удовлетворяет, и не в ущерб своим убеждениям,запрос своей команды.Это уже давно стало обыденным явлением и не вызывает удивления.
Гость Гарольд | 29.06.2016 21:00
Дорогой Виля! С интересом и легко прочел твой очередной шедевр. Ты мастерски вводишь читателя в основную тему. Рассказываешь о фактах ставших историей для машинной математики. И не забываешь проводить патриотическую линию. Виля! Я думаю, что это Высший класс.
Успехов тебе, дорогой друг, рад за тебя. Гарольд
Миша Белецкий | 29.06.2016 17:38
Читать о Вашей жизни всегда очень интересно. Насчёт корейцев и антисемитизм, я читал, что в массе они уважают евреев
Нина Большакова | 29.06.2016 16:00
Отлично написано, с пониманием и сочувствием к персонажам, даже к такому одиозному как Пан Ги Мун. любовницы у этого чучелы, надо же...
Александр Гордон, Хайфа | 28.06.2016 18:36
Очень хороший очерк. Прочёл с большим интересом.
Спасибо.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com