Logo
18-29 сент. 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
08 Сен 18
08 Сен 18
08 Сен 18
08 Сен 18
08 Сен 18
08 Сен 18
08 Сен 18
08 Сен 18
08 Сен 18











RedTram – новостная поисковая система

Наша история
Накануне и после Шестидневной
Лина Торпусман, Иерусалим

В апреле-мае 1967 года зной Ближнего Востока, казалось, достиг Москвы. Раскалёнными от ненависти были передачи радио и телевидения, газетные страницы – они почти обжигали руки. «Агрессору неймется… Израиль – враг мира и прогресса… Израильская военщина нагло провоцирует новую войну на Ближнем Востоке… Фашиствующие сионисты…».


Что-то будет…

И в такое-то время пришло мне по почте официальное приглашение от израильского посольства на приём, который состоится в Сокольниках, в кафе «Фиалка» во второй половине мая. Прислала приглашение Батья Паз, жена секретаря посольства, с которой мы познакомились в театре. На последнем концерте Нехамы Лифшицайте в Москве Батья сказала: «Если у тебя могут быть неприятности – не приходи».

«Не ходи, - сказала Роза, моя сослуживица и приятельница, - я член партии, у меня русский муж, полковник, начальник в «ящике», и то меня всю трясёт. А ты что?»…

У Розы были машина, дача и прочее.
А для моих родителей и меня после безобразного барака приличным жильём была наша однокомнатная квартира в хрущёвской пятиэтажке. Но уже два года папа после инсульта – итог тяжёлой контузии в гражданскую войну – передвигался по дому с большим трудом. Мы жили от получки до получки на мизерную пенсию родителей плюс мои 110 руб. библиотекаря. Сберкнижки в доме никогда не водилось. Если меня заметут, то мама с папой пропадут здесь, а я – там, за колючкой. Пропадать не хотелось, и я колебалась – идти, не идти…

Академический институт и его библиотека, где я работала, находились в старинном дворянском особняке в центре Москвы. И в один из дней, через небольшие его окна, через его мощные стены донёсся с улицы странный, всё усиливающийся гул… Через площадь бежали толпы молодых людей в светлых рубашках и что-то кричали.

«Ухожу», - крикнула я в глубь стеллажей и выскочила на улицу.
Это была демонстрация демократической молодёжи и студентов в защиту арабских стран против израильской агрессии. С плакатами, крича, бежали студенты из стран Азии, Латинской Америки и, конечно, арабы. Толпа втянулась в неширокую Метростроевскую улицу, и движение её резко замедлилось. В центре, сплошь обвешанный транспарантами, двигался грузовик. В его открытом кузове стояли несколько стройных высоких арабов, руководители и дирижёры демонстрации.

Один из них на приличном русском выкрикивал в мегафон лозунги типа: «Да здравствует единство демократической молодёжи всего мира!», «Да здравствует мир во всём мире!», «Слава Советскому Союзу – надежде угнетённых народов!», а многотысячная толпа отвечала мощной поддержкой, криками «Ура», «Да здравствует».

И вдруг после четырёх-пяти обычных лозунгов раздался дикий вопль - «Долой ИзраИль!»
Это был пароль, клич сообщников, символ их веры, страстного желания и яростной мечты. Вокруг кричали и визжали, но те, на грузовике, наверху, на виду, затмили всех. Они тряслись на согнутых ногах и размахивали кулаками, зубы у всех были оскалены. Вместо красивых стройных парней бесновалась стая бешеных горилл. Затем новый лозунг, и они опять очеловечились – до следующего вопля «Долой ИзраИль!»
Метаморфоза повторялась несколько раз.

– Куда идёте? – спросила я араба, что оказался рядом.
– В сирийское посольство, – ответил он, дружелюбно улыбаясь.
– Почему не в израильское?
– Арабы не признают Израиль. Такого государства нет.
– Как жа так? – возразила я с насмешкой. – Государства нет, а агрессия есть?
Он посмотрел на меня внимательно и молча отвернулся.

Дошли до сирийского посольства, оно было наглухо закрыто. На каменную площадку перед дверью посольства вскочил араб и стал что-то кричать. Его колотило, он стал изжелта-бледный, одновременно к нему подсчочили 5-6 арабов, двое из них с двух сторон зажали ему рот. Он яростно вырывался, но они одолели – с зажатым ртом, с заломленными руками его стащили с возвышения.

Арабы с тревогой осматривали слушателей. По виду оратора, по реакции его товарищей, по их напряжённо-испуганным взглядам на окружающих смысл его выступления стал мне понятен – убивать евреев всех до единого. Арабы играли в демократов, в антисионистов, а он портил им коммерцию. Тогда со свастикой по Москве не ходили, в прессе и на площадях фашистские лозунги в открытую не звучали.

Обходя толпу, я медленно возвращалась на работу. У стен домов стояли прохожие и жители близлежащих улиц. Глаз резанула пожилая неопрятная пара. Она – в засаленном халате с седоватыми патлами, он – пегий, квадратный, с окурком в грязных чурбанистых пальцах.

«Ето они против жидов», - объяснил он ей, осклабясь.
«Какая удобная позиция, - пронеслось вдруг у меня в голове. – Вон на ту невысокую крышу один бы только пулемёт... И по ним по всем сверху»...

Сомнений больше не было, – конечно, принимаю приглашение израильского посольства и обязательно иду туда на приём.

Библитека начиналась с гостиной-читальни, где находились выставки, периодика, стол выдачи литературы и огромный дубовый старинный стол для просмотра газет и журналов.
Каких людей видел тот стол, какие слышал речи!

Он слышал, как доктор наук А. С. Львов высказал сомнение в существовании царей Давида, Соломона и Иерусалимского храма. Один из молодых еврейских талантов, которых и не допускали к защите докторской диссертации (они стали профессорами в Израиле и за рубежом, как только покинули СССР), спросил у Львова, а не сомневается ли он в существовании Иерусалима?

Лина и Абрам Торпусман. Дек. 1972 г.

Стол видел, как пришла в гостиную в 1972 году доктор наук украинка Е. Т. , с которой у нас была взаимная симпатия. В 1937 г. мужа Е. Т. расстреляли, а её с двумя детьми выбросили на улицу, и они едва не погибли от голода. Сейчас, взволнованная, пожилая, она специально спустилась в библиотеку, чтоб сообщить мне потрясающую новость: только что она прочитала в «Литературной газете» - для того, чтобы иметь повод нанести сильный удар по арабским странам, Израиль сам способствовал убийству своих 11 спортсменов на Мюнхенской олимпиаде. И мой спокойный ответ – какая же это новость, когда об этом ещё Гоголь писал: унтер-офицерская вдова сама себя высекла. Е.Т. зажала в зубах незажжённую папиросу и вышла.

Стол знал, как принимали в академики одного из главных идеологов страны, секретаря ЦК КПСС Л. Ф. Ильичёва. Всё шло гладко, чинно и благолепно. И в этой рабски почтительной тишине раздался вдруг насмешливо грассирущий голос директора нашего института академика Виктора Владимировича Виноградова: «Поп”ошу огласить список т”удов п”етендента!» И началось перечисление «трудов» - передовая газеты «Правда», передовая газеты «Известия»… (Виноградова В. В. за глаза называли Академиком: Академик напечатал, Академик считает – словно других академиков не было, только он один).

Надежда Петровна, моё великолепное и грозное начальство, встретила меня в гостиной. Она приняла меня на работу в свою престижную академическую библиотеку без знакомств и протекций. В моём присутствии председатель Библиотечного совета, молодой «национально мыслящий» учёный (впоследствии академик и, кстати, со мной весьма любезный), тоном хозяина проштрафившемуся приказчику сказал Надежде Петровне – кадровые вопросы ей следует согласовывать с ним. Выпрямившись во всю свою сибирскую стать, она твёрдо возразила: кадры в её компетенции. И половина кадров были евреи. Дочь иркутского священника, жена известного профессора, она на дух не выносила антисемитов.

(Наша библиотека была составной частью Фундаментальной библиотеки общественных наук – ФБОНа. Старый директор, член-корреспондент Виктор Иванович Шунков, друг Надежды Петровны, светлая память обоим, превратил ФБОН в убежище для гонимых и уволенных евреев. Новый, рвущийся в академики член-корреспондент Виноградов В. А., «аспид», как называла его Надежда Петровна, евреев на работу не принимал вообще. Кандидата с хорошими анкетными данными, но чем-то ему подозрительного, усаживал в центре своего кабинета на стул и закладывал вокруг него виражи, кружил, чтоб рассмотреть во всех ракурсах, а главное – в профиль. В 1984 г. аспид стал-таки академиком).

Надежда Петровна сказала, что веду я себя не лучшим образом, привлекаю к библиотеке ненужное внимание. То получаю приглашение израильского посольства, то убегаю с работы почти на час. Она рекомендовала мне на приём не ходить и предупредила: «Если меня вызовут в КГБ, то на мою защиту не рассчитывайте».

Хорошо, не рассчитываю. Всё определилось, и стало совсем спокойно.

Из библиотеки я уходила всегда последней и относила ключ на вахту. Но в день приёма в посольстве задержалась на работе не только я, но и старушечка Р. Г. Ах, эта коварная старушечка! Много раз она проделывала со мной один и тот же номер – когда я проносилась мимо её стола, она, понизив голос, с улыбкой спрашивала: «Лина, что делается т-а-ам ( т. е. в Израиле)?». Политинформация начиналась немедленно. Но вот показывалось начальство. Старушечка опускала глазки в каталожный ящик и, перебирая карточки, высокомерно-раздражительно тянула: «Ну-ну-ну-ну-ну!», всем видом демонстрируя трудовое усердие и как бы отбиваясь от моей назойливой болтовни.

В тот памятный вечер, когда я побежала в глубь библиотеки закрывать форточки, старушечка выскользнула за дверь и закрыла её. (Конечно, нарочно. Скорее всего, выполняя пожелание начальства). Выбрав стул покрепче, я бухала им в мощную дверь до тех пор, пока не спустилась в полуподвал вахтёрша.

С большим опозданием примчалась я на приём, рассказала о проарабской демонстрации Батье. Мы пели песни, особенно здорово звучал гимн Пальмаха. На ушах и глазах КГБ мы провели свою демонстрацию открытой солидарности с Израилем. Мы – с Израилем. Единственный раз я видела тогда Игаля Алона, весь его облик излучал благородство и мудрость. Как драгоценность, храню я в памяти его тёплый взгляд и крошечный комплимент.

Между тем приближалось 5 июня 1967 года – юбилейный вечер в Центральном доме работников искусств заслуженного артиста республики Владимира Ефимовича Шварцера (з”л, 1892-1978). После убийства Соломона Михоэлса (13 января 1948 г.) и ареста Вениамина Зускина (убитого в «чёрном августе» 1952 г.) во главе Московского ГОСЕТа встал Шварцер. Театр добивали. Шёл 1949 год – последний, самый трагический год его существования.

В 1962 году из восьми актёров театра Михоэлса Шварцер создал Московский еврейский драматический ансамбль и разъезжал с ним по Союзу. Ансамблю жилось трудно, но в его репертуаре было несколько пьес, сам Владимир Ефимович с особым блеском исполнял роль Колдуньи в одноименной пьесе Аврома Гольдфадена. Случайно я подвернулась Шварцеру, и он ввёл меня в сцену из пьесы Шолома Аша для представления на его юбилейном вечере.

Заслуженный артист РСФСР В. Е. Шварцер и Л. Торпусман в сцене из спектакля
по пьесе Шолома Аша "Бог мести". Москва, ЦДРИ, 5 июня 1967 г.


Пятого июня он стоял за кулисами зала ЦДРИ и смотрел в щёлочку на зрителей. Кто-то из актёров сказал, что для такого дня – война в Израиле! – народу пришло очень много. Почти не было свободных мест. Выступали многие. Нина Михоэлс с проникновенной теплотой сказала Владимиру Ефимовичу, как она рада, что он есть, что он жив… Режиссёр театра имени Ермоловой Виктор Комиссаржевский обратился к залу: «Вы только посмотрите – семьдесят пять лет, и такая блестящая форма…»

Он не знал, что Шварцер пришёл на свой юбилейный вечер весь бледный и согнувшийся. Актёры бросились к нему: «Что с вами, Владимир Ефимович?» - «Мир из шлэхт, киндэр» (Мне плохо, дети) – ответил Шварцер. Он посидел немного, прислонясь к стене, потом загримировался и пошёл на сцену. Биньйомин Шварцер, старый актёр Одесского, одного из 14 уничтоженных еврейских театров, 5 июня 1967 года держал свой фронт. Он играл в отрывках из спектаклей, пел и кружился в хороводе, царственно восседал на сцене, принимая цветы и поздравления. Он выстоял. По окончании юбилейного вечера «Скорая помощь» отвезла его в больницу с тяжелейшим желудочным кровотечением.

Шестидневная война завершилась триумфальной победой Израиля, и одни сотрудники нашего института сникли, другие – ликовали.

Ходил, словно летал, улыбался радостно светлой памяти Константин Иосифович Бабицкий (1929-1993). Через год, вместе с шестью другими героями, он вышел на Красную площадь с открытым протестом против оккупации Чехословакии. Вернувшись из ссылки, он написал заявление о восстановлении на работе. Новый директор института академик Ф. П.Филин наложил резолюцию: «Вакансий нет и не будет».

Как всегда стремительно появлялся Борис Самойлович Шварцкопф (з”л, 1923- 2001), свой человек в библиотеке, фонтанирующий знаниями, слухами, новостями. Летом 1948 г. он пришёл в московский военкомат с просьбой направить его, фронтовика-артиллериста, на помощь дружественному Израилю. (Несмотря на то, что его дочь либо ещё ожидалась, либо была совсем крошечной). Военком ответил: «Иди домой. Ты ничего не говорил, я ничего не слышал». Отец Бориса Самойловича, меньшевик, отсидел срок в царской тюрьме. Затем за то же «преступление» был осуждён советским судом. Подсудимый в последнем слове выразил протест – нельзя дважды подвергаться наказанию за одно и то же. За протест получил дополнительный срок. Борис Самойлович поехал в ссылку вместе с больным отцом.

Тулуп, в котором с конца 40-х – начала 50-х гг. отбывал наказание меньшевик Самуил Шварцкопф, осенью 1968 г. был отдан Константину Бабицкому, уходившему в трехлетнюю ссылку в Республику Коми.

Часто приходил в библиотеку замдиректора института Иван Фёдорович Протченко, присланный на работу Центральным Комитетом партии. Ростом и осанкой он очень был похож на Ельцина, только много моложе и без ельцинских проблем со здоровьем. Этот играл роль рубахи-парня, своего в доску. Его раздражало, что телевизионную передачу, где он был постоянным ведущим, я не только не хвалила, что обязана была делать по статусу, но и не смотрела вообще. (Один раз посмотрела - и зареклась). Когда его выбрали членом-корреспондентом Академии педагогических наук, в институте было много ехидных насмешек, называлось имя того старого еврея, доктора наук, который и для Протченко сочинил докторскую диссертацию. В гостиной читался Пушкин:

В Академии наук
Заседает князь Дундук.
Говорят – не подобает
Дундуку такая честь…
Почему ж он заседает?
Потому что ж...а есть.

За спиной хихикали, а в глаза многие поздравляли, жали руку. В том далёком июне Иван Фёдорович долго, часа полтора, читал в гостиной прессу, а потом спросил, что я думаю по поводу арабо-израильской войны.

«Странно, - сказала я задумчиво. – Арабов так много…».
«Вот именно, - подхватил он. – Вы посмотрите, вьетнамцы такие маленькие, худые, а как противостоят американской агрессии! А арабы – здоровые, крепкие люди…».

Разумеется, он имел информацию и от КГБ, и от стукачей, и от «жучков», которые, вероятно, были натыканы в гостиной, где народ расслаблялся. Он поступил так, как никогда бы не сделал ни один нормальный мужик. С широкой приветливой улыбкой («Здравствуйте, Линочка!») Протченко вошёл в библиотеку и неожиданно протянул мне руку. Молча удивившись новшеству, я подала ему свою и … беззвучно охнула от боли. Моя рука была в тисках, которые сжимались всё сильнее. «Больно», - стараясь не закричать, выдохнула я и подняла на него глаза. Его рот изображал улыбку, а в глазах билась злоба. Он сдавил мою руку ещё больнее, ещё…

«Укушу», –- прохрипела я и ринулась на его клешню. Он проворно её отдёрнул («Дубина, удавись вместе с Насером!»). А вслух с улыбкой, доказательством провала его похабной атаки и отличного моего самочувствия: «Что хотите взять, Иван Фёдорович?»

Приходил всегда вежливый и корректный Виктор Яковлевич Дерягин, впоследствии главный противник возвращения библиотеки Любавичского ребе. Тот самый, наглый от безнаказанности антисемит, который, заведуя отделом редких книг «Ленинки», заявил в начале 90-х годов: «Если собрание Шнеерсона попытаются изъять, оно может сгореть». С 1966 г. Дерягин был ответственным секретарём, главным двигателем нового, с антисемитским уклоном, журнала «Русская речь», редактором которого номинально числился академик Борковский. Редакция журнала помещалась во дворе, во флигеле. Заведение вмиг получило название «змеюшник-гадюшник». Печататься в «Русской речи» считалось неприличным. Упоминавшийся выше доктор наук Львов, конечно, был автором журнала. Одна из его статей была посвящена этимологии слова «негодяй». В оглавлении значилось: А. С. Львов «Негодяй».

«Вот, - гремел в гостиной участник войны, зав. сектором Виктор Петрович Григорьев (1925-2007, светлая ему память), - теперь даже «Русская речь» подтверждает, что Львов – негодяй!»…

Дерягин всегда улыбался. Мит (с) ящеркес. Но в июньские дни 1967 года ящеркес, казалось, выползли из его растянутого в узкой улыбке рта и ползали по желтоватому, осунувшемуся лицу.

***

Ровно через двадцать лет, в мае 1987 года, в «Комсомольской правде» было напечатано первое сообщение о фашистской организации «Память». Воспользовавшись выступлением официальной печати, инициативная группа (её секретарём был мой муж) решила провести митинг московских евреев против антисемитизма. Группу вызвали в Моссовет и объявили о категорическом запрещении «сборища». За членами группы была установлена открытая круглосуточная слежка. В газетах – во времена гласности, демократии и перестройки – начался привычный вой: «Экстремисты… Провокаторы, наймиты империализма… Сионисты разжигают погромные настроения… Своими действиями они бросают тень на миллионы честных евреев»…

День несостоявшегося митинга - 13 сентября 1987 г. – это и день закрытия международной книжной ярмарки – в Москве полно иностранных корреспондентов. Наша разведка – светлые и курносенькие малыши русских мам – прошла на место запрещённого митинга и донесла: стоят 10 спецмашин (это 400 милиционеров или солдат), полно товарищей в штатском, несколько пожарных машин и карет скорой помощи. В этот день в столице были задержаны несколько десятков еврейских активистов, все содержались поодиночке. По радио и телевидению было передано: «экстремисты взяты под стражу». К вечеру всех выпустили без какого-либо сообщения в средствах массовой информации. Намерения властей ясны – запугать, задавить евреев, чтоб не поднимали головы. Но через несколько дней большая группа отказников, в том числе все отказники инициативной группы, получили разрешения на выезд.

Мы простились с родными могилами, поклонились им в последний раз – и вышли из плена.
Количество обращений к статье - 2895
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (13)
Гость Михаил Нордштейн | 16.07.2016 15:30
Всегда считал Лину талантливым литератором. Но этот яркий, пронзительно эмоциональный материал (не знаю, к какому жанру его отнести) отмечен не только литературным талантом. В нём - наша История и вечный нравственный выбор. Идти или не идти на приём, устроенный израильским посольством, когда в Москве - антиизраильская истерия в связи с событиями на Ближнем Востоке? Но Лина не была бы Линой, которую мы знаем и любим, если бы "благоразумно воздержалась".
Всего лишь эпизод из её жизни. А как характеризует личность! Подвижничество Лины во многих добрых делах и до и после этого эпизода,конечно же, не случайно. Из ничего ничего не возникает.
То, что только что прочитал, ещё сильнее укрепляет в убеждении: какая же могучая внутренняя сила в нашем народе!
Арон Кузьмич | 09.07.2016 14:09
Лина, спасибо. Замечательный текст.
Гость Акива | 03.07.2016 04:34
Лина, привет! Очередной раз высказываю своё восхищение Вами.
Лина | 29.06.2016 21:12
От души благодарю всех, приславших тёплые слова поддержки. Удачи вам всем.
Дорогой Игорь! Я очень рада Вашему отклику, спасибо большое за имейл. Ведь это Вы отшили тогда Львова. Здоровья Вам и Лидочке и всем Вашим близким. Всех благ. Привет от Абрама.
Гость Sava | 29.06.2016 18:57
Своевременные воспоминания уважаемой Лины Торпусман вызывают ассоциации о определенной преемственности от "Совковии" российской политики по еврейскому вопросу.
Там, в т.н. "свободных" СМИ( особенно в соц. сетях)полно перенасыщенных злобой и ложью антисемитской информации.
В политике России все более заметным становится тенденция в заимствовании репрессивного сталинского стиля управления страной, которому сопутствует накал антисемитских настроений.Антисемитизм достаточно живуч. Относительная (показушная в реальности)лояльность к допустимой еврейской жизни в стране вызвана, видимо, прагматичными интересами власти. Подобным прагматизмом до поры отличался и почитаемый ею кумир т. Сталин.Евреям не следует слишком расслабляться, чтобы не оказаться в плену опасных иллюзий.
Гость Sava | 29.06.2016 14:36
Полностью разделяю приведенные восторженные отклики.
Исключительно интересная и важная информация.Воспоминания уважаемой Лины послужат полезным уроком молодому недостаточно просвещенному поколению современников в понимании нелегкой судьбы их отцов и дедов.
Гость | 29.06.2016 14:11
Лина, спасибо большое за воспоминания, было интересно почитать, тем более, что я Вас и знаю, и помню...
arkadyshao | 29.06.2016 00:17
потрясающе интересно, как много ценной информации
хранится в ящиках письменного стола
постарайтесь вспомнить ещё
Игорь Мельчук | 28.06.2016 21:19
Глубокоуважаемая Лина,
моя жена, Лидия Иорданская и я, мы работали в Институте Языкознания в то же время, что Вы в библиотеке. Очень приятно было читать Ваши воспоминания -- особенно потому, что все Ваши оценки до микрона совпадают с нашими! Замечательным человеком была Надежда Петровна. А Протченко и Львов -- брр... И Витя Григорьев, и Шварцкопф. Но Боже, как давно это было!
На всякий случай:
igor.melcuk@umontreal.ca
Всего Вам хорошего, Сердечно Ваш, Игорь М.
Александр Гордон, Хайфа | 28.06.2016 20:01
Дорогая Лина! Прочёл на одном дыхании, с большим интересом и с не меньшим волнением. Спасибо.
Яков | 28.06.2016 18:40
Помню - помню Лину Торпусман и её дочку-красавицу у синагоги на Архипова.
Элеонора Шифрин | 28.06.2016 09:42
Спасибо, Лина! Читала со слезами на глазах.
Зиси Вейцман, Беэр-Шева. | 28.06.2016 09:23
Эти воспоминания так сегодня нужны, ибо меняются поколения и - поди-докажи, что так всё было.
Спасибо, Лина, за прекрасный текст!
Страницы: 1, 2  След.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com