Logo
8-16 мая 2017


 
Free counters!
Сегодня в мире
25 Май 17
25 Май 17
25 Май 17
25 Май 17
25 Май 17
25 Май 17
25 Май 17











RedTram – новостная поисковая система

Парк культуры
Мегилат Эсти
Борис Сандлер, Нью-Йорк

Хочешь избежать встречи лицом к лицу – иди по пятам. Реб Мейер Окунь где-то вычитал или слышал это изречение, и оно ему так понравилось, что «семейный сыщик» его накрепко запомнил. Эта поговорка очень хорошо подходила к тому, чем нередко приходится заниматься каждому детективу. Тем не менее, реб Мейер старался избегать подобной работы, хотя следить – упаси боже! – не преследовать. Крадучись идти следом, не спуская глаз с человека, вынюхивать, что да где, чтобы потом представить полный отчет – во всем этом есть что-то собачье. Особенно он почувствовал это после одного случая, засевшего в памяти ноющей болью и обидой на самого себя…

Реб Мейер не хотел браться за это дело. Не лежало у него сердце следить за молодой женщиной и, как требовал ее муж, «не упускать ни одной детали». Хотя, ведь за это ему и платят. Ай, ревность! Она делает слепым мужа и несчастной его жену!

Это была состоятельная хасидская семья, владевшая несколькими крупными винными магазинами в Бруклине. Реб Мейер знал одного из братьев, Иче К., с которым познакомился, будучи еще студентом иешивы. Реб Иче и уговорил реб Мейера помочь его сыну разобраться в этом щепетильном деле. Что же случилось? Его сын Ханан, вдовец с тремя детьми, женился во второй раз на женщине моложе его на 15 лет, тихой, расторопной. Она нашла подход к его детям, к тому же иногда помогала мужу в магазине.

— Вы же понимаете, реб Мейер, - объяснял реб Иче, – «сердце знает горечь души своей». Лея ее зовут. В последнее время с ней стали происходить странные вещи… Она вообще очень замкнутая, слова из нее не вытянешь – редкий случай среди женщин…

Реб Иче прервал свой рассказ. Опустив голову, он мучительно размышлял, как бывает, когда подходят к моменту, ради которого все затеяно.

— Дело в том, … - медленно продолжал он, - что еще девушкой ее изнасиловали… Я это знаю, потому что мы с ее отцом – родственники. Что говорить, это было огромное горе в семье. Сама девушка после этого несчастья долго лечилась... Еще бы — такой удар! Но то, «что делает время, разуму не под силу». Лея понемногу вернулась к жизни, если можно так сказать. Вышла замуж, но счастья брак ей не принес… Как любят у нас шептаться: даже хромой, и тот не хочет брать девицу со щербиной. Словом, после трех лет замужества детей у них так и не родилось, и они разошлись… Мой второй сын, Ханан, к тому времени овдовел, бедняга… Он знал Лею и знал, что с ней случилось… У него золотая душа, у моего Ханана, но есть один недостаток – он очень ревнив. Не знаю, в кого он такой… И вот в последнее время с его женой что-то происходит. Почти каждое утро она уходит и где-то несколько часов пропадает. Он ее уже пытался спрашивать об этом, но она или находит отговорки, или вовсе молчит, по своему обыкновению…

Реб Иче снова умолк, запустив три пальца в бороду, поскреб ее и перенес пальцы к носу.

Реб Мейеру живо припомнилась эта привычка старинного приятеля, но тогда борода была густой и черной. Среди иешиботников всегда находился остряк, который был непрочь посмеяться над ним ко всеобщему удовольствию; выставив три пальца, шутник задавал дежурный вопрос: «Ну, Иче, чем твоя борода пахнет сегодня?»

— Реб Мейер, поймите меня правильно, - продолжал тихим, но беспокойным голосом реб Иче, - я не имею в виду, упаси боже, ничего плохого… Она – тихая голубка, хорошо ладит с моими внуками, чтоб они были здоровы. Как говорится, в мирном доме и крошке рады. Согласен, женщина тоже может иметь свои маленькие тайны, но мой сын… Я боюсь, как бы он не сломал свою жизнь … их совместную жизнь…

Из московского детства в Марьиной Роще реб Мейеру – тогда его звали Мироном – запомнилось, как однажды вечером его родители тихо, чтобы мальчик их не слышал, говорили о женщине, привезенной в больницу. Она выпила пузырек уксусной эссенции и отравилась насмерть. У детей, видимо, острый слух, как у зверенышей; и именно то, о чем говорили шепотом, чтобы «малыш» не услышал, дошло до его ушей и вонзилось в память. Несчастная сделала это назло своему мужу, потому, что не могла больше выносить его ревности, побоев в пьяном угаре и угроз убить. Она сама наложила на себя руки. Особенно Мирона взбудоражили слова отца, что внутри у нее было «все сожжено».

Некоторое время спустя, когда Мирон остался дома один, в поисках чего-нибудь сладкого он забрался в буфет, – он всегда был большим лакомкой, – и заметил в дальнем углу небольшую стеклянную бутылочку. Это была очень красивая бутылочка, совсем не похожая на другие, стоявшие рядом – трехгранная с фигурным горлышком. В такой бутылочке отец мог бы держать одеколон. Мирон вгляделся в красные буквы на этикетке и прочел: «уксусная эссенция»… В этот момент он почувствовал, как что-то жжет его пальцы, и едва не выронил свою находку на пол. С тех пор, когда реб Мейер слышал, что кто-то отравился, у него перед глазами вставала та самая необычная трехгранная бутылочка...

Итак, был один из тех прекрасных летних дней, какие Господь дарит миру; и только сам человек, может наполнить этот день, как кожаные меха, либо радостью и счастьем, либо горем и обидой. Сын рава Иче, нервозный человек лет сорока, договорился с ребе Мейером заранее, что детектив будет поджидать его жену недалеко от дома, находившегося в красивом районе Краун-Xайтс, где селились, главным образом, состоятельные любавичские хасиды. Около десяти утра из дома, номер которого назвал ему Ханан, вышла симпатичная маленькая женщина, одеждой не отличавшаяся от других религиозных женщин квартала. Разве что к парику у нее была пришпилена странная шляпка, похожая на большую коричневую розу, придававшая ей экстравагантный вид. Судя по тому, как Ханан описывал свою жену, помогая себе полными короткими пальцами, это должна была быть Лея.

Худ. Иегуда Блюм, Нью-Йорк

Она осторожно поглядела по сторонам, как смотрят, прежде чем перейти дорогу, и направилась в сторону Ботанического сада. Реб Мейер, сидевший до сих пор на скамейке под деревом, не спеша сложил газету, и положил ее в карман пиджака. Как сказал бы сейчас его старый ребе Лазарь Аранович: сдвинул брови и вошел в роль.

Минут пятнадцать Лея сидела на скамье в Ботаническом саду одна. Вскоре к ней подошел высокий мужчина. Он выглядел моложе Леиного мужа, хотя из-за седой головы, должен был бы казаться старше. Человек этот держал за руку девочку лет пяти-шести. Увидев Лею, девочка потянулась к ней, и Лея раскрыла объятия ей навстречу. Это выглядело очень трогательно. Было очевидно, что женщина и ребенок видятся не впервые. Седой мужчина не стал долго задерживаться, поцеловал ребенка в голову и попрощался с Леей.

Наш детектив, реб Мейер, сидел на скамейке, немного поодаль от того места, где происходила встреча. Его задачей было, прежде всего, не спускать глаз с Леи, чтобы «не упустить ни одной детали». Он не должен был делать выводов, только дать точный отчет о том, что увидел; иными словами: один глаз честнее двух ушей. Так наверняка считали реб Иче со своим сыном, но не реб Мейер. Он больше придерживался правила, что если бы глаза не видели, разум был бы слеп… У него не укладывалось в голове, неужели Лея пришла сюда, чтобы быть «бэби-ситером»? И очевидно, что делала она это уже не в первый раз. Для чего ей это нужно? Заработать несколько долларов, чтобы не зависеть от мужа? Что-то здесь не сходится… А может быть, это связано с симпатичным мужчиной? Если так, тогда ясно, почему она скрывает это от своего мужа. Нет, ему нужно сменить свой «наблюдательный пункт». Впрочем, почему бы ему не перебраться на ту же скамейку, где сидит Лея с девочкой. У него же на лице не написано, что он приставлен за ней следить…

Реб Мейер вновь прервал свое конспиративное чтение; сложив газету, он поглядел на солнце, всем своим видом показывая, что перебирается лишь потому, что нет у него иного выбора, кроме как пересесть на другую скамейку, в тень. Он остановился возле скамьи, где сидела Лея.

- Я вам не помешаю? – спросил он, указывая на свободное место.
- Вовсе нет, - любезно ответила Лея.

Она снова повернулась к девочке и продолжила игру: они соревновались, кто из них выдует больше мыльных пузырей. Дули по очереди, один раз – Лея, другой раз - девочка. Как бы то ни было, обе были увлечены игрой.

Теперь реб Мейер убедился, что девочка не белая, а как будто «отлита из шоколада». «Видимо, - подумал он, - мама ребенка – черная». Вслух он, однако, сказал:
- Вы, наверное, будете смеяться, но когда я был ребенком, я тоже любил выдувать мыльные пузыри.

Лея улыбнулась:
- Да, моя мама, мир праху ее, говорила, что и еврей с бородой когда-то был мальчиком из хедера...
- Хорошо сказано… Да пребудет она в ган-эдене [1]…

Лея достала из детского чемоданчика бумажную салфетку и вытерла губы и ручки ребенка.

- Ты не хочешь немного поиграть с «бейби» Самантой? – спросила она протягивая ей куклу, извлеченную из того же чемоданчика. Девочка тут же схватила и поцеловала куклу. Соскочив со скамейки, она увлеченно занялась новой игрой.
- Вы хорошая няня, - заметил реб Мейер, - девочка вас любит.
- Спасибо, но я не совсем няня.
- Вы, наверное дружите с ее родителями, - строил догадки собеседник, - я видел того высокого мужчину, он отец девочки, да?

Лея повернула к нему голову. Он уловил в ее взгляде знакомое выражение, которое появлялось на лицах людей в те редкие мгновения, после которых ему, частному детективу, уж не раз приходилось либо выслушивать исповедь, либо упираться в стену молчания. Он вспомнил, как реб Иче говорил ему, что его невестка скупа на слова.

- Верно... - тихо послышался ее голос.

Реб Мейер явно расслышал в коротком ответе, готовность говорить дальше; и он не то спросил, не то заметил:
- Видимо, ее мама темнокожая? – он намеренно не употребил слово «черная». Ответ Леи его, однако, удивил:
- Нет… Ее мама - белая. Эсти удочерили совсем крошкой.

В первый раз реб Мейер услышал, как Лея назвала девочку по имени.

- Эсти? Значит, Эстер, - уточнил он себе, - прекрасное имя…
- Да, оно мне тоже нравится, - женщина повернула голову к девочке и, глядя на нее, проговорила:
- К тому же, в свои шесть лет Эсти столько пережила, что этого могло бы хватить еще на один свиток Эстер [2]
- «Мегилат Эсти». Ее счастье, что она ребенок и не понимает этого.

Это звучало как начало захватывающей истории, и реб Мейер, как искушенный слушатель, тихо кивнул головой, что должно было означать: «Я именно тот человек, который готов выслушать».

- Этот ребенок был рожден не от благословенного брака, - не заставила себя просить Лея, - ее мать изнасиловали в шестнадцать лет, и когда стало ясно, что она беременна, родители отправили ее в Израиль, чтобы избежать позора. Девочка родилась красивой и здоровой, но больше похожей на отца, которого так и не поймали. Это сходство и решило ее дальнейшую судьбу. Молодой же маме сказали, что ребенок был мертворожденным…

Лея достала пакетик с нарезанным яблоком.

- Эсти, - позвала она девочку, - Саманта, наверное, уже проголодалась, - давай ее покормим? - и она уже было протянула кукле один ломтик, но, спохватившись в последний момент, сказала: - Может, ты сначала сама попробуешь, вкусно ли? – и дала откусить кусочек яблока девочке.
- Вкусно! Саманте тоже понравится, - обрадовалась Эсти.
- Хорошо. Знаешь что? Давай ты будешь кормить малышку, а я – тебя, о`кей?

Реб Мейер прямо-таки загляделся, как Лея обращалась с ребенком; сколько тепла и нежности в ее словах и движениях; а ведь у нее самой нет детей… И вдруг его осенило – язык говорит, что на сердце лежит…

Лея тем временем вернулась к рассказу о девочке:
- Три года назад у той молодой женщины умерла мама. Перед смертью она рассказала дочери правду, что ее ребенок не умер тогда в больнице… Представляете, сколько ей снова пришлось пережить… И тогда она дала обет: «Пусть небо упадет на землю, но она найдет своего ребенка!» Словом, потребовался не один год, и немало денег, прежде чем она узнала, что девочку удочерила молодая американская пара…

Лея снова обтерла девочке рот и сказала реб Мейеру:
- Простите, что-то я разговорилась… Я вижу, вы хороший человек. Вы умеете слушать. Не каждому Б0г дает такую способность…

Мгновение она сидела, задумавшись, будто борясь с сомнением, и наконец, сказала:
- Я видела вас утром неподалеку от нашего дома… По дороге сюда я заметила, что вы идете следом. Я понимаю моего мужа, он очень обеспокоен моим поведением в последнее время… Он вас попросил, и вы должны были это сделать, ведь так?

Реб Мейер был огорошен. Такого поворота он не ожидал. Так опростоволоситься… Хорошо, что его жена этого не слышала. Уж она имела бы сейчас, что ему сказать.

Лея, видя, что пожилой еврей, с которым она только что так сердечно беседовала, покрылся испариной и бормочет в бороду что-то невнятное, принялась его утешать:
- Не переживайте так… Я понимаю, это ваша работа… Мне тоже приходилось нанимать частных детективов…

Она поднялась со скамейки, держа девочку за руку. Прежде чем попрощаться, Лея сказала незнакомцу:
- Каждый из нас находится между строгостью божьего суда и божьим милосердием, и только Всевышний решает, какую черту ему подвести…

Молодая женщина с девочкой ушли, и реб Мейер остался сидеть на скамейке один. Противоречивое чувство не давало покоя его сердцу. С одной стороны, его сверлил профессиональный червь: почему он нарушил один из главных «заветов слежки», и встретился с «объектом»? С другой стороны, встреча с Леей приоткрыла ему судьбу удивительной женщины. Лея, как и та молодая мать из притчи, могла бы стоять во время суда у царя Соломона, и чтобы защитить своего ребенка от верной смерти, согласиться отдать его чужой женщине, укравшей его у нее. Реб Мейеру стало легче дышать. Теперь он знал, что нужно делать: он пойдет не к Ханану, а к его отцу и объявит ему, что отказывается от этого дела. Почему? Он не обязан открывать им правду об их жене и невестке. Лея, с божьей помощью, сама это сделает, когда сочтет нужным…

Его размышления прервал вой сирены скорой помощи. Она раздавалась с другой стороны ограды, который отделял этот райский уголок от шумного, неугомонного мира повседневной суеты, наполненного радостями и печалями. Частью того мира был и он, частный детектив, реб Мейер Окунь. Пришло время ему туда возвращаться.

По дороге к ребе Иче он издалека увидел сигнальные огни двух полицейских машин; туда же подъехала «скорая помощь». Уже собиралась кучка зевак, жаждущих всё увидеть своими глазами, чтобы было потом, что рассказывать. «Видимо, дорожная авария, - подумал реб Мейер, - с потерпевшими». В другой раз он и сам пошел бы поглядеть, что там случилось, но сейчас у него не было времени. Он уже позвонил раву Иче, чтобы встретиться с ним в его винном магазине на Бедфорт авеню.

Хозяин встретил его на входе. Он был явно взволнован. Увидев реб Мейера, протянул к нему руки, как бы ожидая от него помощи.

- Ханан мне только что звонил… - его голос дрожал, - Лею, его жену, сбила машина…

Не один месяц потребовался, чтобы Лея встала на ноги. Реб Мейер несколько раз навещал ее в больнице. Он уже не удивлялся тому, что в таком маленьком, слабом существе сосредоточено столько мужества и благородства, чтобы выстоять в новых испытаниях. Теперь ни для кого не было тайной, кто эта «шоколадная девочка». К этому приложил руку и реб Мейер. Но все-таки одна вещь не давала ему покоя, а именно: не разбуди он в тот летний день Леины уже было затихшие воспоминания, она, возможно, не была бы так погружена в свои мысли и не оказалась бы под колесами автомобиля. Однако Мириам, его верная супруга, ему на это сказала: «Господь послал слепому зеркальце, глухому - граммофон, а испытавшему всё – счастливый билетик…»

Перевод: Юлия Рец, Санкт-Петербург

Примечания:
[1] Ган-эден — райский сад, рай
[2] Мегилат Эстер — «Свиток Эстер», пророческая книга, которую читают на праздник Пурим
Количество обращений к статье - 876
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (5)
Абрам Торпусман, Иерусалим | 15.11.2016 23:50
Хороший короткий рассказ - дело нелёгкое. У Вас, Борис, получилось, у переводчицы тоже. Ни одного лишнего слова. Поздравляю. От души желаю дальнейших успехов.
Зиси Вейцман, Беэр-Шева. | 10.11.2016 17:57
Достоинства этой новеллы очевидны: интрига, психологизм. Мастер еврейского слова - писатель Борис Сандлер умеет это делать.
А еще и язык произведения, и хороший перевод.
Гость Д. | 10.11.2016 14:23
Прекрасный рассказ и достойный перевод. Спасибо.
Иосиф Бренер | 10.11.2016 12:32
Очень трогательный рассказ. Даже не верится, что такие чудесные истории только сейчас рассказаны. Борис, огромное спасибо. Все самое интересное в жизни происходит вокруг тебя, главное уметь это увидеть!
Гость Аарон (Вильям) Хацкевич, NYС | 10.11.2016 08:12
Замечательный добрый и умный рассказ. Спасибо!

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2017, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com