Logo
3-11 янв. 2017


 
Free counters!
Сегодня в мире
15 Янв 17
15 Янв 17
15 Янв 17
15 Янв 17
15 Янв 17
15 Янв 17
15 Янв 17









Издательский дом Биробиджан

RedTram – новостная поисковая система

Персона
«Биробиджан стал моей судьбой...»
Леонид Школьник, «МЗ»

Сегодняшняя моя собеседница – Елена Абдуразакова из Приамурского государственного университета им. Шолом-Алейхема в Биробиджане. Не так давно она привезла мне в еврейскую столицу из столицы ЕАО любимые мои ириски, но, увы, встретиться нам в тот раз не довелось.

Публикуемая сегодня беседа – как раз о том, о чем я намеревался спросить Елену Рудольфовну за чашечкой кофе в одной из иерусалимских кафешек.


– Елена, у вас столько титулов и должностей в университете, что я не в состоянии все перечислить. Назовите хотя бы несколько...

– Титулов у меня никаких нет, есть обычная и обязательная в высшей школе ученая степень (кандидат филологических наук) и ученое звание (доцент). На сегодняшний день я работаю на кафедре изобразительного искусства и дизайна, занимаю должность заведующего, кроме того, я совместитель по кафедре филологии и журналистики - это, собственно, моя родная кафедра, на которой я работаю уже 18 лет, а также преподаю русский язык, литературу и МХК в лицее нашего университета.

– Когда и где вы увлеклись педагогикой и как это произошло: случайно, по семейной традиции или поняли, что это - призвание?

– Первое мое образование - педагогическое.
На четвертом курсе обучения в университете мы проходили педагогическую практику в школе. Практика показала, что это мое. Кроме того, дети любят молодых и нестрогих, видимо, поэтому два месяца своего первого учительства я «купалась» в любви и особом внимании учеников. Мое умение ладить с детьми сразу отметили методисты, руководство школы, и уже на пятом курсе (в этой же школе) мне предложили работу в качестве учителя-стажера. Так началась моя педагогическая деятельность.

– А в Биробиджане как оказались?

– Начну «с выходом из-за печки». Мои родители познакомились в 1967 году в Москве, у мавзолея Ленина. Вместе стояли в очереди 4 часа. Мама приехала из Ярославской области в гости к своей родной московской тете, на тот момент она была студенткой кораблестроительного института, а папа уже преподавал в Волгоградском политехническом институте. В 1968 году они поженились. В 1970 году отца пригласили в качестве инженера на строительство ГЭС в Среднюю Азию, состоялся переезд в Душанбе, где я и родилась. Таджикистан - прекрасное место, благодатный край, прекрасные люди. К слову сказать, кроме таджиков, на тот момент, в республике проживало огромное количество русских, евреев, татар, украинцев, немцев, корейцев и людей многих других национальностей - и все мы прекрасно и «чисто» говорили на русском языке и поистине были друг другу братьями. Родина и семья подарили мне прекрасное детство и юность, но после распада СССР в Таджикистане началась гражданская война и, к сожалению, русскоязычное население стало эмигрировать. Так уехали мои родители. Папа получал много приглашений для переезда в Центральную часть России, чуть не уехал в Киев, там он учился в аспирантуре в Институте кибернетики, но затем твердо решил ехать на Дальний Восток, т. к. его мама была родом из Приморья. Но он случайно познакомился с первым ректором нашего института А. А. Сурниным, который и пригласил его в Биробиджан.

Первый мой приезд в Биробиджан завершился скорым отъездом. После огромного и цветущего города, в котором я выросла, Биробиджан показался мне ссылкой. Но через 5 лет я снова приехала, т. к. тоска по родителям пересилила. И Биробиджан стал моей судьбой, здесь я живу уже 18 лет, здесь прошло мое профессиональное становление, этот город стал Родиной моим детям.

– Я был дружен с Анатолием Сурниным, светлая ему память. Он был фанатично предан своей работе, даже из Бивертона на Орегонщине, куда мы однажды с ним приезжали, он звонил в Биробиджан и интересовался текущими институтскими делами. Таких светлых личностей немало в истории ЕАО. Знает ли о них сегодняшнее студенчество – та его часть, с которой вы постоянно встречаетесь в университетских аудиториях? Отличается ли оно от студенчества вашей поры?

– Согласна с вами, Анатолий Александрович - это человек-эпоха и в нашей области его должны помнить наравне с Борисом Бруком, Генахом Казакевичем и многими другими. Но для современных студентов это только информация к сведению. Чтобы осознать масштаб его вклада в развитие области, нужно, во-первых, любить свою малую Родину, а во-вторых, мыслить о Дальнем Востоке России стратегически, глубоко и по-государственному.

Кстати, впервые о поэте Леониде Школьнике я услышала именно из уст А. А. Сурнина. На одном из совещаний он (со свойственным только ему мастерством комика-рассказчика) поведал нам историю, произошедшую в Соединенных Штатах Америки, о том, как делегация из Биробиджана, в которую входили вы оба, впервые попала в супермаркет, но ни у кого не оказалось денег. Однако благодаря банке красной икры, привезенной с Дальнего Востока, история получила чисто еврейский финал.

Что касается современного студенчества, то в чем-то оно умнее, интереснее моего поколения, а в чем-то нам проигрывает. Но однозначно – мы были по-человечески проще, скромнее, ответственней, более начитанней и, кроме того, взрослее чисто психологически. Они дети другого времени, я бы даже сказала – «заложники» своего времени, в большей массе избалованные, залюбленные и заласканные. Кроме того, студенческая масса весьма неоднородна и многое в ней формирует выбранная специальность. Студенты гуманитарных и художественных направлений духовно богаче и интересней, а вот экономисты, менеджеры, таможенники и иже с ними порой просто пугают. Для многих из них концепция труда, семейных ценностей, любовь к отечеству вообще не заложена как система жизни. «Создай свое благополучие за счет другого!» - вот примерный девиз современности. И это очень угнетает.

– Хочу задать несколько вопросов в связи с вашей недавней поездкой в Израиль. Вы побывали там впервые?

– Да, в Израиле была впервые. Думаю, что любой человек, который приезжает в эту страну осознанно, очень многое здесь переживает, особенно в Иерусалиме. Об этом городе мало только знать, его надо увидеть и почувствовать. Поразительное дыхание древней истории исходит от архитектуры, а в пустыне веет чистым воздухом Вечности. В этом древнем месте есть что-то такое, что способно тронуть самые глубинные стороны души и сознания человека любой культуры и национальности. Я сейчас переживаю то, что называется «синдромом» Иерусалима. Каждую ночь мне снится, что я безмятежно хожу по узким улочкам Святого града, захожу в пещеры святых, слышу колокольный звон и пение муэдзина, чувствую неведомые мне запахи, что-то спрашиваю у продавцов и получаю ответ.

– Вы, наверное, встречались с биробиджанцами – возможно, с вашими бывшими студентами или коллегами. Какое впечатление на вас произвели разговоры с ними? Да и сам Израиль чем запомнился? Чем поразил – приятно и неприятно?

– В Израиле, конечно, много друзей детства и юности, но в эту поездку я не смогла встретиться ни с кем, т. к. у меня были конкретные цели и задачи, которые необходимо было решить.

Израиль поразил только приятно. К счастью, не было ни одного момента, который бы как-то испортил впечатление. Первое приятное изумление вызвал бортпроводник авиакомпании Эль-Аль, который с голливудской улыбкой, радостно и бодро ходил по салону самолета и каждого пассажира благодарил фразой «Thank you very much» только за то, что тот пристегнул ремень безопасности. Неподдельное уважение вызвала система безопасности полетов, сотрудники которой досконально перевернула не только мой чемодан, но и мою душу, однако проверку провели этично и тактично, так что я и обидеться не успела. Хорошее впечатление произвели как израильтяне, так и палестинцы - доброжелательные, солнечные, сердечные люди. Кроме того, обожаю восточные базары , многолюдье, толкучку, всю эту национальную пестроту и самобытность, древние профили всех потомков Авраама, смешение языков и культур.

Безусловно, глубокий душевный и мировоззренческий след оставило посещение святых мест, Евангельская история была глубоко осмыслена и пережита. Как писал игумен Даниил еще 900 лет назад: «Не может быть большей радости человеку, какая бывает христианину, увидевшему свет Земли Святой».

Один день я посвятила всем Иерусалимским воротам, некоторым еврейским и мусульманским святыням. Много читала в различных источниках о том, что в старину паломники разувались у Иерусалимских врат, целовали землю, например, у Яффских ворот, а дальше на коленях ползли до храма Гроба Господня.

Одним словом - Святая, Благодатная земля! Когда я улетала из Израиля, вспомнился псалом царя Давида «Просите мира Иерусалиму, да благоденствуют любящие тебя! Если я забуду тебя, Иерусалим, забудь меня!». А забыть его невозможно, потому что все, кто побывал в Иерусалиме, увозят его с собой в своем сердце.

Со студентами на практике в Китае в гостях у известного и уникального
художника Лан Гуна, который рисует картины руками на стекле


В Китае на спортивном мероприятии совместно с китайскими студентами и преподавателями

– Спасибо за добрые слова о золотом Иерусалиме. Но вот вопрос из другой «оперы»: я где-то прочел (кажется, на сайте университета), что ваша кандидатская диссертация была посвящена Борису Пильняку. Хочу спросить: почему именно Пильняк?

– Судьба талантливого и самобытного писателя Бориса Андреевича Пильняка, к сожалению, прочно вписалась в трагический период нашей истории. Он принадлежит к числу тех страдальцев русской литературы, кто трагически закончил свои дни в сталинских застенках. До 90-х годов ХХ века в литературоведении существовало строгое табу на это имя. Первые работы о творчестве Пильняка были написаны его сыном Борисом Борисовичем Андроникашвили-Пильняком. В 1996 году я прочитала его статью, которая называлась «О моем отце». Я заинтересовалась, стала искать его книги и нигде не могла найти. Стала списываться с букинистами в разных городах и потихоньку собирать его произведения. В 1999 году я поступила в аспирантуру Дальневосточного государственного университета во Владивостоке, где моим научным руководителем стал доктор филологических наук, профессор Сергей Филиппович Крившенко. При нашей первой беседе я рассказала ему о своем интересе к личности и творчеству Б. Пильняка, и он поддержал, отметил, что это очень достойный выбор, поднял указательный палец кверху и прибавил фразу: «Кроме того, сейчас подобное исследование разрешат». Борис Андреевич Пильняк много путешествовал, был на Дальнем Востоке: в Китае, Корее, Японии; затем отправился на Ближний Восток, в том числе побывал и на Святой Земле. Из этих поездок он привез огромный корпус уникальных произведений, которые, к сожалению, до сих пор известны только специалистам. Восточные произведения Пильняка - это особая страница в истории русской литературы ХХ века.

В прошлом году в Москве состоялась большая научно-практическая конференция, посвященная творчеству Б. А. Пильняка. Внучка писателя Кира Борисовна Адроникашвили-Пильняк, филолог, известный исследователь его творчества, пригласила меня к участию. На сегодняшний день в мире работает более 100 исследователей по творчеству писателя, написано огромное количество научных работ по его поэтике, имя Бориса Андреевича прочно вошло в научный оборот, но вот ближе простому читателю так и не стало. Книги писателя по-прежнему издают редко и малыми тиражами.

Если кого-то из читателей заинтересует данный автор, то рекомендую для начала прочесть три его модернистических рассказа: «Рассказ о том, как создаются рассказы», рассказ «О ключах и глине», «Олений город Нара».

– Странная и удивительная штука – жизнь! В ней – порой неожиданно, необъяснимо – переплетены судьбы людей, события, памятные даты и встречи. Сергей Крившенко, о котором вы только что упомянули, был рецензентом моей первой книги стихов, очень по-доброму отнесся к рукописи, представленной в Хабаровское книжное издательство. Что же касается Бориса Пильняка, я рад, что вы вполне резонно и естественно вошли в число серьезных исследователей его творчества. В связи с этим и вопрос: а удалось ли вам влюбить в Пильняка ваших студентов? Вообще в русскую литературу, в ее историю? И нашлось ли место в университетских науках для хотя бы беглого изучения еврейской литературы – в том числе ее биробиджанского «крылышка»? Впрочем, мне кажется, что не помешал бы в Биробиджане учебник истории ЕАО для старшеклассников и студентов – предельно объективный, без купюр и искажений; именно с таких «региональных» учебников, с «картинки в твоем букваре» и начинается познание своей страны. Что скажете?

– Я, кстати, помню эту книгу стихов. На ее обложке изображены герои картины Марка Шагала «Прогулка». Сергей Филиппович ценил вашу поэзию и очень любил стихотворение «Баллада о дворнике». А однажды он получил письмо из тюрьмы от заключенного Геннадия Лысенко, который прислал ему свои стихи. Какое участие он принял тогда в его судьбе! А в 2005 году по творчеству Геннадия Лысенко под руководством С. Ф. Крившенко была защищена диссертация соискателем из Владивостока (сейчас уже не помню его имя).

Теперь о Борисе Пильняке. Думаю, что «влюбить» студентов в его творчество мне удалось, но только в период с 2002 по 2007 годы, когда была возможность преподавать отдельный спецкурс, посвященный его творчеству. Сегодня этой возможности нет: в целях экономии средств спецкурсы в вузах формируются по межфакультетскому принципу.

О еврейской литературе и ее биробиджанском «крыле». Парадоксально, но когда я училась в университете, в курсе истории зарубежной литературы мы изучали творчество Шолом-Алейхема, а вот сейчас в программах по зарубежной литературе нет ни одного представителя еврейской литературы. Почему? Запишите в протокол: «Глубокий вздох в этом месте!».

Во-первых, потому, что кардинально сократилось число учебных часов на все предметы. Кроме того, система бакалавриата, введенная в нашей стране («Мы ж все глядим на заграницу...»), осуществляет подготовку специалиста за четыре года. На курсы истории античной, древнерусской, русской литературы первой и второй половины 19-го века, рубежа веков и литературы ХХ века отводится по 28 часов на каждый период. Этого времени не хватает на обстоятельное изучение даже самых главных имен в литературе. Самостоятельного же изучения и осмысления, как мечтают авторы новых образовательных систем, не происходит. И что только ни писали наши ученые по данному вопросу, какие доводы ни приводили - результатов никаких. По этому поводу весьма печальную (но очень правдивую) статью написал Сергей Рукшин «Ломоносовых больше не будет».

Предельно объективный учебник по литературному краеведению еще не написан, но есть небольшое учебно-методическое пособие «Литература Дальнего Востока», подготовленное мной в 2009 году, где есть раздел, посвященный литературному наследию нашей области. Кроме того, благодаря стараниям Тамары Александровны Сафаровой и Аллы Николаевны Акименко, в городе проводятся литературные встречи, посвященные творчеству писателей и поэтов-дальневосточников, создан литературный музей, который посещают школьники и студенты. Слава Богу, что возродился литературный альманах «Биробиджан», подготовлены хрестоматии и сборники произведений по творчеству биробиджанских авторов.

С выпускниками Лицея

Флешмоб со студентами на биробиджанском Арбате

– Елена Рудольфовна, в начале этого интервью вы сказали, что живете в Биробиджане уже 18 лет. Между прочим, в еврейской традиции число 18 как раз и обозначает жизнь. Что изменилось в городе за это время – не визуально, а как бы изнутри?

– Во-первых, безусловно, произошла чисто механическая смена поколений. В городе визуально стало мало стариков и старушек и это при том, что пожилого населения в городе больше, чем молодежи. Еще примерно лет 10 лет назад на улицах вечерами сидели старики, понятное дело - доживали свой трудный век, но они были. Когда моя дочь была маленькой, то как только она выходила на прогулку, сразу же бежала здороваться к бабушкам и дедушкам, чинно сидящим на скамейках, и они ее всегда чем-то угощали и обо всем обстоятельно расспрашивали. Особенно она дружила с нашим соседом Эдуардом Соломоновичем Винарским, человеком особой доброты и сердечности. Его она искренне и по-детски очень любила. Будучи прекрасным педагогом, он рассказывал ей много разных поучительных историй, всегда шутил, но самое для нее главное, разрешал гладить свою собаку. Однажды он подарил ей отросток комнатного цветка, объяснил, как его посадить и как ухаживать. Она принесла отросток домой и сделала все согласно сказанному - этот цветок до сих пор стоит в ее комнате доброй и светлой памятью.

Во-вторых, из города год от года уезжают люди, «летят журавлиным клином» за лучшей жизнью, в теплые края. Причем, чаще уезжает молодое поколение: закончат школу или вуз и, не раздумывая...

– Когда-то мне в "Биробиджанер штерн" приходили письма евреев украинских, белорусских, молдавских, русских. Был даже один из моих любимейших авторов Самсон Огай, в шутку называвший себя то ли "еврейским корейцем", то ли "корейским еврейцем". Профессиональный газетчик, бывший корр. ТАСС по Казахстану, он часто публиковался у нас, а когда я стал редактировать в Тель-Авиве "Еврейский камертон", он присылал мне свои заметки и сюда. Когда он умер, меня разыскала в Иерусалиме его жена и рассказала, как Самсон мечтал увидеться – сначала надеялся побывать в Биробиджане, потом в Израиле. Увы, не пришлось. Таких светлых людей каждый из нас встречал на своем пути немало. Наверняка они есть и у вас. Расскажите о двух-трех учителях, ученых либо просто встретившихся в жизни, но остающихся до сих пор в памяти и душе.

- Таких учителей в моей жизни много. Огромную роль в моем становлении сыграла встреча и профессиональное общение с плеядой ученых Дальневосточного федерального университета, замечательными, добрыми, светлыми, чуткими людьми - Сергеем Филипповичем Крившенко, Ниной Ивановной Великой, Ксенией Александровной Медведевой, кроме того, мне посчастливилось проходить стажировку на кафедре русской литературы ХХ века МГУ им. М. В Ломоносова, где моим научным руководителем была профессор Екатерина Борисовна Скороспелова - потрясающей духовной красоты и силы женщина, выдающийся русский ученый.

Но, чем дальше по шкале времени, тем чаще вспоминаются мои преподаватели, особенно студенческих лет. Не буду подробно рассказывать всю историю своего обучения, только лишь вспомню некоторых замечательных педагогов. У нас в университете был необыкновенный факультет русского языка и литературы с большой многолетней историей. В годы моего обучения возглавлял его уникальный человек, настоящий ученый-энциклопедист, ученик Н. М. Шанского, доктор филологических наук, профессор, - Рахим Ибрагимович Хашимов (ныне он живет в Липецкой области, также работает в высшей школе). Студенты его уважали, боготворили и жутко боялись, например, я, в его присутствии, как мелкий чеховский чиновник, всегда начинала заикаться, хотя не помню ни одного случая, чтобы он повысил голос или вел себя фамильярно, властно или некорректно, но он психологически «давил» своим интеллектом и авторитетом. Умел сочетать доброжелательность и человеческую доброту с большой серьезностью, требовательностью, заставлял учиться не щадя своих сил. Сам работал с огромным напряжением, совершенно не считался со своим здоровьем. Не боялся излишней резкости суждений в адрес власть имущих, часто разрушал иллюзии, ложные жизненные ценности. На лекциях, при всей серьезности и глубокой академичности, умел говорить и объяснять просто, доступно, с юмором и огоньком, но экзамены мы сдавали ему по 20 заходов и 30 попыток. Причем, мало было посещать только лекции и работать на семинарах, два раза в неделю мы приходили к Рахиму Ибрагимовичу в 7 часов утра и сдавали лингвистические термины и научные статьи. И если он видел, что ты все зазубрил, но не осмыслил, то отправлял учить дальше, весело приговаривая: «Шило да мочало, начинай сначала!». Скромному, честному, глубоко порядочному, ему нельзя было подарить даже цветы на экзамен. Этому педагогу импонировали целеустремленные, думающие студенты. Филологию он рассматривал не как профессию, а как духовное призвание. В те годы я была обыкновенной среднестатистической студенткой, полный научный ноль, но те «зерна», что посеял он - проросли. Я не стала лингвистом, судьба меня связала с литературоведением и искусствоведением, но, когда моя дочь на 1 курсе университета изучала дисциплину «Введение в языкознание», я с легкостью ответила на все ее вопросы, и это были те знания, которые 25 лет назад заложил этот замечательный педагог.


В гончарной мастерской
Не могу не вспомнить преподавателя античной литературы Ольгу Константиновну Паринову. С художественным блеском читала она лекции. Когда она рассказывала нам об античности, история в ее исполнении оживала, становилась реально весомой и многогранной. Блистательная речь, красивый голос, глубокие знания, женская красота и внутреннее благородство - вот какой она мне помнится. До сих пор стыдно и смешно вспоминать, как на первой сессии, на экзамене по «античке» мы, всей группой, «выкручиваясь», пытались «вешать лапшу на уши», рассказывая педагогу вместо прочитанных мифов и античных текстов сюжеты из мультфильмов и кинофильмов, которые в советское время часто показывали по телевидению. Она, конечно, от души смеялась, интеллигентно поглумилась над нами, а затем провела нам такое «воспитательное мероприятие», которое мы запомнили на всю жизнь и больше никогда не пытались делать из преподавателей идиотов. Кроме того, с Ольгой Константиновной у меня была связана мистическая история. Когда я училась на третьем курсе, мне предстоял экзамен по зарубежной литературе, а она была непростым экзаменатором, и потому волнение перед экзаменом было жутким. И в экзаменационную ночь мне приснился сон, что я вытягиваю билет под номером 13 и четко вижу вопросы: 1. Творчество В. Гюго. Специфика романа «Собор Парижской Богоматери». 2. Своеобразие немецкого романтизма. Поэты «Озерной» школы.

И так как мне приснилось число 13, то я подумала, что это полный конец. И что вы думаете - на экзамене я вытянула именно 13-й билет и эти самые вопросы. Эта история до сих пор вызывает у меня недоумение: ну как, как это возможно, чтобы так точно это было отражено во сне??? А экзамен я тогда сдала на «отлично», и вот с тех самых пор я убежденная фаталистка.

Еще одна научная величина, замечательный человек, крупнейший специалист в области истории зарубежной литературы - Александра Леонидовна Спектор, она преподавала у нас на старших курсах. На ее лекции мы ходили с большим удовольствием! Умнейшая и мудрейшая женщина, она учила нас на личном примере, с каждым студентом разговаривала так, как будто перед ней стоит великий научный деятель, каждому дарила веру в себя. Говорила медленно и вдумчиво, красиво интонировала. Оригинально выстраивала композицию своих лекций, блестяще владела настоящим русским словом! Помню, в одну из наших бесед она подарила мне фразу: «Леночка, никогда не делайте из предмета казнь!». Этим правилом я руководствуюсь все годы своей педагогической практики.

Было много и других замечательных педагогов - Михлина Муза Лазаревна, старейший преподаватель нашего вуза, выпускница Ленинградского института, она преподавала еще у Рахима Ибрагимовича, а у нас вела дисциплину «Современный русский язык»; Журавлева Галина Васильевна, Чигрина Вероника Георгиевна, Ульихина Людмила Васильевна, Богданова Елена Александровна и многие другие - всем вам низкий поклон!

– Непростой для многих вопрос - о будущем еврейской автономии России. Хотя бы кратко: каким оно вам видится?

– Кратко. Дай Бог, чтобы наша область сохранилась отдельным субъектом РФ, так как в противном случае отсюда уедут и те, кто сегодня в ней еще живет и надеется на лучшее.
Ну а дальше все так, как в стихотворении Евгения Евтушенко:

Дай бог слепцам глаза вернуть
и спины выпрямить горбатым.
Дай бог быть богом хоть чуть-чуть,
но быть нельзя чуть-чуть распятым.

Дай бог не вляпаться во власть
и не геройствовать подложно,
и быть богатым — но не красть,
конечно, если так возможно.

Дай бог быть тертым калачом,
не сожранным ничьею шайкой,
ни жертвой быть, ни палачом,
ни барином, ни попрошайкой.

Дай бог поменьше рваных ран,
когда идет большая драка.
Дай бог побольше разных стран,
не потеряв своей, однако.

Дай бог, чтобы твоя страна
тебя не пнула сапожищем.
Дай бог, чтобы твоя жена
тебя любила даже нищим.

Дай бог лжецам замкнуть уста,
глас божий слыша в детском крике.
Дай бог живым узреть Христа,
пусть не в мужском, так в женском лике.

Не крест — бескрестье мы несем,
а как сгибаемся убого.
Чтоб не извериться во всем,
Дай бог ну хоть немного Бога!

Дай бог всего, всего, всего
и сразу всем — чтоб не обидно...
Дай бог всего, но лишь того,
за что потом не станет стыдно.
Количество обращений к статье - 502
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (3)
Гость | 13.12.2016 15:09
Уважаемый Юрий Т-А. Здорово. видать вам досталось от антисемитов. Но Биробиджанцам повезло больше. У нас действитьельно об антисемитизме знали только из рассказов стариков. В нашем детстве за слово "Жид" можно было моментально получить по лицу, как от еврея. так и от руссског, это кто раньше успеет. И не только чай мы пьем с русскими. корейцами айзербаджанцами и армянами, но и водочкой тоже прибавляемся не плохо. О тех кто приехал не так давно, о нынешнем поколении ничего достоверно сказать не могу. Мрази повсюду развелось много. Еще раз мне искренне жаль Вас. как человека, говорящего об интернационализме с насмешкой. Всего Вам доброго и удачи, Алеександр Драбкин, уроженец и житель Биробиджана.
Юрий, Т-А | 13.12.2016 02:23
Елена Рудольфовна, а есть ли в Биробиджане антисемитизм?Или все интернационалисты и ходят друг к другу на чай?
Зиси Вейцман, Беэр-Шева. | 12.12.2016 16:55
Замечательный материал! Уважаемая Елена Рудольфовна, ценю Ваш вклад в развитие культуры и образования в ЕАО. Полностью с Вами согласен: дай Бог, чтобы Ваша (наша) область сохранилась как субъект страны и как память о былой еврейской жизни на Дальнем Востоке. Спасибо Вам!

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2017, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com