Logo
9-16 апр.2017


 
Free counters!
Сегодня в мире
25 Апр 17
25 Апр 17
25 Апр 17
25 Апр 17
25 Апр 17
25 Апр 17
25 Апр 17










RedTram – новостная поисковая система

Без ретуши
В списках не значился?
Леонид Школьник, «МЗ»

На днях, заглянув на сайт ИД «Биробиджан», увидел там под одной из статей свежего выпуска «Биробиджанер штерн» комментарий некоего Ж.В., автор которого задается «сакраментальным» вопросом: а арестовывался ли Иосиф Керлер в годы репрессий?


Вопрос этот возник у Ж.В. (как потом выяснилось, это инициалы Владимира Журавлева, редактора сайта о жертвах политических репрессий в ЕАО) лишь потому, что в списках  арестованных на территории ЕАО за «буржуазный национализм» имя приехавшего в Биробиджан в 1947 году еврейского поэта Иосифа Керлера не значится.

Впрочем, процитирую тот самый комментарий Журавлева (ныне удаленный):

«А вот насчет Керлера И.Б. — много вопросов…
Да, в интернете можно найти упоминания о том, что «…поэт не избежал судьбы многих активистов ЕАК и наиболее заметных деятелей еврейской культуры в ЕАО: в апреле 1950 года И. Керлер был арестован как «буржуазный националист», приговорен к 10 годам лагерей и отправлен в Воркуту. В 1955 году Керлер был реабилитирован, но уже не вернулся на Дальний Восток, а отправился в Москву».
Даже существуют чьи-то воспоминания (дневники) о совместном пребывании с Керлером в лагере!
Но! Вот только почему-то НИГДЕ, ни на одном ресурсе, ни в одной электронной базе, ни в одной книге памяти Керлер не упоминается как арестовывавшийся и осужденный!
Может быть, плохо искал? Не знаю, не знаю…
Но совершенно точно: КЕРЛЕРА НЕТ в числе арестованных в 1949 и осужденных ОСО при МГБ СССР 31 мая и 22 июля 1950 «еврейских националистов».


В этой цитате Ж.В. что ни фраза, то клевета или подлог.
Первая и явная клевета – «КЕРЛЕРА НЕТ в числе арестованных в 1949 и осужденных ОСО при МГБ СССР...».

Перед вами, уважаемые читатели, – официальный документ Верховного Суда СССР от 9 августа 1956 года за номером 02/ДСП–6071–56, выданный Керлеру Иосифу Борисовичу. В справке – цитирую – говорится, что «определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 31 июля 1956 года постановление Особого Совещания при Министре государственной безопасности от 23 декабря 1950 года в отношении его (т.е. Керлера – Л.Ш.) отменено и дело производством прекращено за отсутствием состава преступления». Документ этот имеет печать и подпись – «За Председателя Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР И. Алехин».


В присланном мне 4 декабря 2016 года письме В.Журавлев как бы дополняет свой комментарий: «... я обратил внимание на публикацию в "БШ" "Слова об отце" Эсфирь Коровициной, где в числе репрессированных "штерновцев" упомянут И. Керлер, которого, как оказалось, нет в областной Книге памяти. И у меня, как у автора этого мартиролога, тоже не оказалось никаких сведений о том, что "штерновец" Керлер был репрессирован в ЕАО в 1950 году как "буржуазный националист" (при этом все репрессированные в этот период времени "националисты" известны и есть в Книге памяти ЕАО).

В поисках ответа на эти вопросы я изучил все, что мне было доступно (прежде всего - публикации в интернете), некоторые архивные материалы, но однозначных ответов так и не нашел. Практически во всех источниках фигурирует примерно одна и та же фраза: "В 1947 переехал в Биробиджан, в 1950 был арестован и сослан на 10 лет в Воркуту. Вернулся после реабилитации в Москву..., реабилитирован..." (Из российской большой еврейской энциклопедии), а также имеются аналогичные сведения мемуарного характера, тоже общие и неконкретные.

То есть, сомнений нет, что И. Керлер был репрессирован и впоследствии реабилитирован. А из вышеуказанной фразы следует только то, что после приезда в 1947 году в Биробиджан через три года Керлер был арестован (в Биробиджане?!) и осужден.

Но тогда почему сведений об этом нет ни в одной из известных мне книг памяти и баз данных на репрессированных?...

А может быть, в публикацию "БШ" закралась досадная ошибка, и на момент ареста И. Керлер уже не жил в Биробиджане? Но даже если Керлер и уехал из Биробиджана и был арестован где-то в другом месте, все равно сведения о нем должны быть в вышеуказанных книгах памяти электронных ресурсах!».


Что же это получается у господина Журавлева? Нигде в списках, как он утверждает, Керлера нет и, значит, поэт не сидел, а постановление ОСО при Министре ГБ от 23.12. 1950 года о «преступлении» Керлера есть? Кто здесь прав – Журавлев или «тройка» при МГБ СССР, отправившая поэта на отсидку в Воркуту?

Может быть, не мне должен был Владимир Николаевич адресовать письма с разъяснением своей позиции, а в те организации и службы, где наверняка сохранились материалы по делу «буржуазного националиста Иосифа Керлера?

Увы, создатель и редактор сайта о жертвах политических репрессий в ЕАО не останавливается в своих подозрениях. В том же комментарии на сайте ИД «Биробиджан» он написал: «НИГДЕ, ни на одном ресурсе, ни в одной электронной базе... Керлер не упоминается как арестовывавшийся и осужденный! Может быть, плохо искал? Не знаю, не знаю…».

Действительно плохо искал г-н Журавлев. Точнее, не искал вовсе или, может быть, искать не хотел. Потому что, если б хотел, открыл бы, к примеру, солидное издание Краткой еврейской энциклопедии, 40-летие которой мы отметили буквально на днях (с 1976 по 2005 годы вышло 11 томов с дополнениями, и существуют они сегодня и в «бумаге», и в электронном виде), - так вот, в 4-м томе КЕЭ за 1988 год легко можно найти следующую запись: «Керлер активно сотрудничал в газете «Эйникайт» и учился на филологическом факультете Московского университета. В 1947 г. переехал в Биробиджан. Сданная в печать вторая книга стихов Керлера не была напечатана: в апреле 1950 г. он был арестован и приговорен к 10-ти годам лагерей строгого режима «за буржуазно-националистическую деятельность». Лишь в 1955 г. был освобожден и реабилитирован. В книгу переводов произведений Керлера на русский язык «Виноградник моего отца» (М., 1957) поэт включил под рубрикой «Из песен гетто» цикл стихотворений о жизни в лагере».

Так написано о Керлере в Краткой еврейской энциклопедии. Конечно, кто-то резонно может спросить: как же так, если Иосиф Керлер жил и работал в ЕАО, почему его имени нет в списках арестованных? И Владимир Журавлев акцентирует внимание читателей сайта именно на этом странном факте. Но в том-то и дело, что сей «странный факт» - элементарный подлог, «всего лишь» намеренное искажение сути дела. Журавлеву наверняка известно, что не всегда и не всех «буржуазных националистов» арестовывали по месту жительства и работы.

Биробиджанские писатели (слева направо): Бузи Миллер, Бер Слуцкий, за его спиной - Ицик Бронфман, Люба Вассерман, Гешл Рабинков, Иосиф Керлер, перед ним в гимнастерке - Нохем Фридман, Сальватор Боржес. Фото с обложки бюллетеня «Амбиджан» за январь-февраль 1949 года

По словам Дов-Бера Керлера, сына Иосифа, в Биробиджане отец был предупрежден о предстоящем аресте. Сотрудник ГБ, русский человек, свободно говоривший на идише, сказал ему: «Иосиф, вы достойно сражались за нашу страну, дважды были ранены и контужены, и поэтому я хочу предупредить вас – уезжайте немедленно». Керлер послушался совета и покинул Биробиджан, но вскоре после приезда в Москву всё же не избежал ареста...

Но и здесь, как говорится, были «варианты». Например, биробиджанского еврейского писателя Бузи Миллера взяли в Хабаровске, но в списке арестованных на территории ЕАО он есть. А Керлера, которого взяли в Москве, в списках по ЕАО нет. Но если его нет в списках по ЕАО, это отнюдь не означает, что он вообще не был арестован и репрессирован. Человека из Биробиджана или Чебоксар могли задержать где-нибудь в Мухосранске или Чугуеве, и он сидел в ГУЛАГе «от звонка до звонка». И не столь важно для его «персональной судьбы», в какие списки его внесли и из каких «вынесли».

И последний, не менее важный вопрос В.Журавлеву: для чего он намеренно (или случайно) опускает (забывает) концовку своего же предполагаемого «непонимания» («Но совершенно точно: КЕРЛЕРА НЕТ в числе арестованных в 1949 и осужденных ОСО при МГБ СССР 31 мая и 22 июля 1950 «еврейских националистов»).

Да, в списках нет. Но где же эта естественная концовка: Керлера нет не просто в списках, а в списках арестованных на территории ЕАО? Удалив эту важную деталь, Журавлев как бы подсказывает читателям: Керлер – некий «примазавшийся», и все якобы воспоминания о нем как о сидельце – чистая выдумка, т. е. клевета. И это – о поэте, ушедшем добровольцем на войну, получившем в боях тяжелейшие ранения и контузию. О человеке, решившем в конце сороковых помочь молодому городу на Бире своим талантом. За что же вы его так, Владимир Николаевич? Да еще с таким сарказмом, с кучей восклицательных знаков, с таким профессиональным «непониманием», с такой заметной неприязнью?

Наградной лист гвардии сержанта Иосифа Керлера, литературного сотрудника Еврейского антифашистского комитета, добровольно ушедшего на фронт 24 (!) июня 1941 года...

... В первый день декабря 2016 года я говорил об этом с Борей (Дов-Бером) Керлером, сыном оболганного поэта. Он прислал мне давнее интервью с ним, которое я дополнил в связи с нынешними обстоятельствами. Оно отвечает на многие вопросы, о которых «не знает» В. Журавлев (он, кстати, ни словом не упоминает об участии Керлера в Великой Отечественной войне. Тоже «не знает»?) .

Итак, интервью.
Первый мой вопрос профессору кафедры идиш Блумингтонского университета, штат Индиана, еврейскому поэту Д.-Б.Керлеру:

- Берелэ, мы с тобой знакомы много лет, не раз встречались и в Иерусалиме, в доме твоего отца, замечательного еврейского поэта Иосифа Керлера, и в Нью-Йорке. Давай поговорим о том времени, когда Иосиф отбывал срок. Что отец рассказывал тебе о лагере? Помнишь ли ты его застольные встречи с солагерниками?

- Рассказывал он, конечно, немало. Всего, боюсь, в нескольких словах и не перескажешь.

- А не надо - "в нескольких".


- Ладно. В лагере в Воркуте, где отец был "востребован" как шахтер, из-за тяжелейшей физической перегрузки Иосиф со временем дошел до так называемой стадии "доходяги". Однажды, где-то в 1953-м, ввиду крайнего измождения, он отказался выходить на работу (кажется, это называлось "выйти на вахту") и объявил голодовку, от которой его в течение нескольких дней стали "лечить". Отец в беспамятстве метался на нарах и однажды ему пригрезилось, что со всеми своими старыми друзьями, коллегами и учителями он стоит в празднично прибранном фойе московского ГОСЕТа и их всех приветствует одетый в черный фрак Соломон Михоэлс: "Мазлтов! Мазлтов!".

- Иосиф это рассказывал только тебе или еще кому-то?


- И мне, и своим лагерным друзьям. Он много раз вспоминал об этом. Тот его "сон" имел продолжение: когда отец, в конце концов, пришел в себя, ему сообщили, что "дело врачей-отравителей" было сфабриковано. Именно тогда в "Правде" за 6 апреля 1953 года появилась редакционная статья "Советская социалистическая законность неприкосновенна", в которой, среди прочего, говорилось: "Презренные авантюристы типа Рюмина сфабрикованным ими следственным делом пытались разжечь в советском обществе … глубоко чуждые социалистической идеологии чувства национальной вражды. В этих провокационных целях они не останавливались перед оголтелой клеветой на советских людей. Тщательной проверкой установлено, например, что таким образом был оклеветан честный общественный деятель, народный артист СССР Михоэлс".

- Как отец воспринимал подобные "разоблачения"?


- Он говорил, что они, прежде всего, разоблачают не столько "презренных авантюристов типа Рюмина", сколько советскую власть. В той же передовой статье - ни слова о зверском убийстве Михоэлса (употреблено всего лишь слово "оклеветан"). Отца особенно возмущало, что в передовой названы инициалы и бывшего министра МГБ Игнатьева, и "товарищей "Жданова и Щербакова", и лишь двое по прихоти Кремля оставлены без имени-отчества - Рюмин и Михоэлс, убийца и жертва…

- Скажи, Иосифу в лагере после той новости стало полегче?

- Конечно, Он даже удостоился "престижной" должности ассенизатора и стал чистить отхожие места в разных лагпунктах в его районе. Работа была физически не самая легкая, но по сравнению с шахтой - сущая лафа. Кроме того, благодаря новой "специализации" Керлер и его команда получили возможность переносить новости и "почту" из одного лагпункта в другой. Вертухаи вынуждены были, конечно, их обыскивать, однако на практике, благодаря специфическому ассенизаторскому запаху, отцовскую команду пропускали без особого "шмона".

Отец часто шутил: "Маяковский был ассенизатором революции, а я волею судеб стал ассенизатором контрреволюции". Он также часто добавлял, что нижнюю челюсть ему выбили фашисты (отец тяжело был ранен на фронте в 1943-м), а верхнюю - коммунисты…

- Я знаю, что Иосиф Керлер (он сам мне об этом рассказывал) много написал в лагере, и все его стихи чудом сохранил зэк-эстонец, прятавший их в лагерной котельной, в куче золы…

- Да, это было. Думаю, что именно в тот период ему стало удобнее записывать и припрятывать стихи, которые он создавал в тюрьмах и в лагере. А написал он там немало, в том числе целые куски своей единственной поэмы "Майн зейдэ Йоселэ - бадхн", в которую входит его хорошо известная песня "Яш". Там же он написал другую широко известную песню "Дос фрейлехэ шнайдерл". Кто-то из друзей напел ему мотив вроде бы армянской песенки, и вот на эту мелодию отец написал текст. Только много лет спустя, слушая клезмерское исполнение разных еврейских мелодий, собранных еще до войны Моисеем Береговским, я убедился, что она была в ходу среди евреев его родной Подолии.

Два Керлера, два еврейских поэта…

- Отцу удалось опубликовать в Союзе лагерные стихи?

- Да, после освобождения и "реабилитации" он издал в 1957 году несколько своих лагерных стихов в русском переводе в книге "Виноградник моего отца". В ней они представлены как отдельный цикл "Из песен гетто". Не все читатели понимали, о каком "гетто" идет в этих стихах речь. Но это прекрасно поняли "наверху": один из тогдашних секретарей Союза писателей, бывший генерал КГБ Ильин, встретив отца в коридоре издательства "Советский писатель", сказал, прищурившись: "Книгу издал, Керлер? Знаем мы, какие там у тебя "Песни гетто"!".

- Но об этом действительно не так сложно было догадаться…

- А отец особо и не скрывал этого. А название цикла - "Песни гетто" - он придумал лишь для того, чтобы стихи наверняка прошли цензуру и попали в книгу. Вот одно из стихотворений того цикла (в переводе Г. Петрова):

Зверь ломает зубы о железо,
Чуя запахи родного леса.
Глотка зверя злобою клокочет,
От тоски ревёт он, как от боли, -
Так решётки разнести он хочет,
Так он хочет вырваться на волю
За стеной сосед по целым суткам
Роздыха минутного не знает -
Чтобы всё соединить рассудком,
По тюремной камере шагает.

Этот долгий путь в четыре метра,
Этот долгий путь в четыре шага -
Он длинней,
Чем под свистящим ветром
Снежная дорога по оврагам.
Не грызет решетки он по-волчьи,
Не ломает зубы о железо.
Человек по клетке ходит молча.
Человек на вещи смотрит трезво:
Не сломать замков,
Не выбить двери -
Человека
В клетке держат
Звери.


- Да, гетто, уменьшенное до размеров тюремной камеры… Да и мог ли такие стихи написать человек, не сидевший в такой «клетке»? Скажи, Берелэ, а что отец рассказывал, вернувшись из Воркуты? Встречался ли со своими солагерниками?

- Где-то в середине 60-х, когда я уже несколько "подрос", я заметил, что каждый год за день до моего дня рождения в нашем доме поздно вечером собираются гости. Обычно это происходило после того, как меня отправляли спать, однако сам факт этих "посиделок" не мог остаться для меня незамеченным. Чуть позже я понял, что так бывшие з/к отмечали 5 марта - день смерти "отца народов". Я очень хорошо помню папиных солагерников, да и просто "сидельцев" (не все, в конце концов, сидели в том же лагере, что и отец). Часто от них приходилось слышать такую шутку: "Были ли вы репрессированы в период культа личности? Если нет, объясните, почему…". Видимо, такого объяснения ждет и г-н Журавлев...

- Ты кого-то из них помнишь?

- С отцом в лагере сидели поразительные люди, и это, конечно же, отдельная тема. Назову здесь только двух старших солагерников, которые произвели на меня неизгладимое впечатление: это ивритский писатель Цви (Григорий) Прейгерзон - его произведения были пересланы в Израиль и опубликованы там в 1960-х годах под псевдонимом Цфони ("Северный" или "Сын Севера"), и реб Мордхе Шенкар, который по праву считался большим праведником и умудрился соблюдать кошер все годы его заключения, питаясь чуть ли не исключительно хлебом и водой. Прейгерзон умер в 1969 году, но очень сильно запал мне, тогда еще пацану, в душу. Мордхе Шенкару удалось вместе с семьей выехать в том же году из Львова в Израиль. У него и в его семье во Львове мне посчастливилось во второй половине 60-х познать, так сказать, азы идишкайта. Помню, как мы с отцом обсуждали судьбу таких поразительных людей, как Прейгерзон и Шенкар. Я тогда еще не знал таких понятий, как "харизма" (в исконном значении - "Божий дар") и "обаяние", и потому заявил, что это очень редкие люди, от которых исходит свет. Отцу очень понравилось это определение, и вот с тех пор мы начали присматриваться, выискивая других таких "лучезарных", что ли, но, увы, не так уж много удалось нам отыскать за последующие 30 лет. Тем не менее, я продолжаю придерживаться того же оптимистического принципа.

- С каких лет ты стал с отцом говорить на идиш? Как это произошло?

- Между собой родители почти всегда говорили на идиш. Кажется, что до того, как я подрос и, как говорится, вышел в люди", то-есть где-то до шести лет я сам тоже хотя бы немного говорил на мамэ-лошн. Однако улица и школа вскоре выбили из меня эту иноязычную привычку. На одном из концертов Нехамы Лифшиц в Москве (кажется, в зале филармонии) я заметил, что многие, обычно более пожилые слушатели, нашептывают что-то своим более молодым соседям. Я спросил у мамы, о чем они шепчутся, и она объяснила, что те, кто помоложе, обычно не понимают слов, а та, кто постарше, переводят им. Я был поражен, что это они там не понимают, если даже мне, ребенку, всё и так понятно и ясно? Затем (это, наверное, было в 1966-м) я увидел еврейскую надпись на здании в центре Вильнюса. Это здание единственной сохранившейся там синагоги, что стоит по сей день. Моей радости не было предела: ведь это те же буквы, которые я так часто видел в книгах отцовской библиотеки. И вот некоторое время спустя мой скромный "концертный" и "туристический" опыт привел меня к отцу с просьбой обучить меня этим буквам. Как только я выучил алефбейс, мы сразу же принялись за чтение монолога "Дос тепл" Шолом-Алейхема без какой либо нужды в переводе.

- То-есть твой идиш - не мамэ-лошн, а, скорее, папэ-лошн?

- Да, потому что он звучал у нас в доме часто и, главное, естественно. Быть может, эта вот естественность, неназойливость и были самым лучшим способом заинтересовать ребенка. К тому же, у нас часто собирались друзья и коллеги отца, еврейские поэты Йосл Котляр, Борис Бергхольц, Меир Харац, прозаики Иосиф Рабин, Шмуэл Гордон, Мотл Гордон, Гирш Добин, актеры Анна Гузик, Эстер Ройтман, Александр Герцберг, певцы и композиторы Биньямин Хаятовский, Нехама Лифшиц, Клементина Шермель, Михаил Магид, Лев Коган, Владимир Шаинский, художники Мендл Горшман, Лев Арнштам, критики и ученые Ирма Друкер, Эли Фалькович, Герш Ременик - их естественная еврейская речь, их живые задушевные беседы, рассказы, песни, шутки запали мне в душу с самых ранних лет. Тут, конечно, я далеко не всех назвал (может, при другой оказии удастся более детально вспомнить о них и о многих других). Боже мой, как печально, что имена многих из них почти ничего не говорят моим современникам, а тем более - соплеменникам!

- Время в отказе как-то подталкивало Иосифа Керлера к стихам? С кем из еврейских поэтов и прозаиков он в то время общался, - вернее, кто в то время не побоялся с ним общаться? И кто побоялся?

- Отец был не только, что называется, профессиональным литератором, он, прежде всего, был поэтом. Как всякий истинный поэт, он был некой мембраной или, вернее, натянутой струной. Он писал не ради "производства" поэтических текстов, а попросту потому, что не писать их он не мог. Он часто поучал меня: "Если можешь не писать стихи - не пиши". И, как ни странно, это был его творческий девиз. Писал он, конечно, больше, чем печатал. Он умел браковать, а главное - выбрасывать черновики, варианты и, как ему казалось, менее удачные произведения.

- Говорят, что Галкин…


- О, это интересная история! Отец был одним из считанных еврейских поэтов, которые писали в тюрьме и в лагере. Вернувшись после освобождения в Москву, Иосиф поехал в гости к Самуилу Галкину, проживавшему свои последние годы в Малаховке (несмотря на то, что Галкина освободили "за отсутствием состава преступления", прописку в самой Москве ему возобновить не позволили). Первое, о чем спросил Галкин, было: "Йойсэф, ир hот ДОРТН эпэс гешрибн?" ("Иосиф, ты ТАМ что-то писал?"). И не было предела его радости, когда отец ответил: да, писал. Затем они весь день провели, читая друг другу свои лагерные и тюремные стихи…

- Вернись, пожалуйста, ко времени отказа - к моему предыдущему вопросу.

- Этот период для моей семьи начался в 1965 году Вначале мы получили разрешение. Затем, некоторое время спустя, "по настоятельному сигналу из одного советского еврейского журнала" это разрешение аннулировали - явление до тех пор, а может, и вообще до сих пор неслыханное. В том же году отец перестал печататься в "Советиш геймланд". И "пошла писать губерния"…

Конечно, очень многое из того, что отец создал до того, тоже писалось им "в стол", но как только отец с мамой ступили на тропу войны с "Софьей Власьевной", отец решил печатать свои стихи за рубежом. И вот, несмотря на пресловутые судилища над Синявским и Даниэлем, помня о травле Пастернака за публикацию романа "Доктор Живаго" в Италии, Иосиф начал переправлять свои "крамольные" стихи в Америку и в Израиль с настоятельной просьбой напечатать их под его именем - не под псевдонимом. Однако зарубежные коллеги боялись за Иосифа больше, чем он сам, и потому тянули с публикацией. Лишь в 1970 году, после многих настоятельных просьб автора, стихи Керлера были опубликованы в нью-йоркском "Форвертсе" и в тель-авивском толстом журнале "Ди голденэ кейт".

Керлеры - Иосиф, Берелэ и Анечка - в аэропорту «Шереметьево», 1971. Последние минуты в СССР…

- Ты помнишь эти стихи?

- Конечно. Помню даже, как отец их читал - в особенности, так называемые стихи протеста. Некоторые из них я даже переписывал и помню наизусть, так как он часто их читал маме и мне, а также многочисленным друзьям. Вот одно из них в переводе Бориса Камянова (оно было написано еще в 1956 году):

Питайся хлебом и водой,
Останься гол и бос.
И память не бери с собой -
В лицо чужбине брось.

Пусть лес кричит: "Не уходи!" -
И стонет от тоски.
Пусть голос детства позади
Рвет душу на куски.

Пусть плач его тебя зовет,
Пусть поседеешь враз -
Гляди вперед,
Иди вперед,
Иди - и в добрый час!


- Ты все-таки не назвал тех, кто продолжал дружить с отцом после отказа, и тех, кто…

- Сейчас мы к этому подойдем, раз уж ты настаиваешь. Но сначала - вот о чем. Я хорошо помню, как накануне каких-то очередных, но еще редких в ту пору проводов одной семьи отказников, отец бился над написанием слов на заданный ему мотив, и выполнил этот заказ ко времени и на все "пять". Эта песня, "Афцулохэс алэ соним", уже после нашего отъезда в 1971 году стала очень популярной среди многих советских евреев.

Теперь - к твоим вопросам. Новый дом на проспекте Вернадского, куда мы переселились из коммуналки в 63-м, был домом Союза писателей, в нем проживали, в основном, писательские семьи или семьи окололитературных чиновников. Прекрасно помню таких соседей-писателей, как Федор Пудалов, Владимир Котов, Яков Шведов (автор песни "Орленок"), Валентин Берестов, Анатолий Гладилин, Григорий Левин (опять-таки, всех припомнить не удастся). Среди соседей было также немало еврейских писателей: Ривес, Иосиф Рабин, Мойше Тейф, Мотл Штурман, Мотл Грубиян. Особенно близкими оказались Рабины. С наступлением активного отказничества моих родителей круг их близких друзей в среде профессиональных литераторов начал сужаться. Когда в 1967 году советская еврейская литература отмечала 90-летие Залмана Вендрова, этот ветеран советской еврейской беллетристики ухитрился устроить аж два отдельных юбилея: один - с официальными гостями, в первую очередь с членами редколлегии того самого журнала и лицами, приближенными к редакции, а второй - с участием Керлера.

Самыми близкими коллегами отца все эти годы были Рохл Боймвол и Зяма Телесин, часто из Черновиц приезжали Меир Харац и Иосиф Бург, из Киева - Гершл Полянкер. Нередко общались с Мендлом и Широй Горшман, Эльшей Безверхней и Моисеем Беленьким…

- Но были и другие…

- О потерянных связях отец почти никогда не жалел, за исключением разве что случая с Шике Дризом, который очень радушно принял отца после его возвращения из Воркуты. Поэзия Дриза была очень близка Иосифу. Кроме того, когда я еще был младенцем, Дриз посвятил мне цикл своих стихов - пять или шесть, в которых так или иначе фигурирует имя Берелэ. Некоторые из них были напечатаны, а одно стихотворение было напето автором на его же мотив, записано на "мягкую" сувенирную пластинку и сохранилось по сей день. Позже, уже в середине 60-х, Дриз нередко наведывался к Мотлу Грубияну. Я, конечно, узнавал его на улице, хотя по неписаным законам того времени понимал, что мы с ним больше не "друзья-приятели". И вот как-то он подошел ко мне на улице возле нашего дома (подошел, должен заметить, в трезвом состоянии) и сказал: "Ты знаешь, Берелэ, я с твоими папой и мамой были большими друзьями… Но вот, понимаешь ли, так получилось, что мы уже больше не дружим. Вот так. Но я хочу, чтоб ты, Берелэ, знал: я очень люблю их, очень…".

- Будем подводить итог беседы. Твое пожелание читателям "МЗ" и самому себе?

- Конечно, мне не удалось рассказать всё то многое, о чем хотелось бы поведать - об отце, о его стихах, о его верной и отважной супруге и их бесстрашной борьбе за выезд в Израиль, о счастье возвращения на Землю обетованную, в собственную страну, о творческих взлетах и преодоленных преградах в вечном Иерусалиме. Дай Бог, может, в будущем. Дай Бог, чтоб не в столь отдаленном - пока память жива…

* * *


Мне бы хотелось (и Дов-Бер Керлер согласен со мной), чтобы после всей этой крайне неприятной истории с комментарием Журавлева жизнь и судьба талантливого еврейского поэта Иосифа Керлера заняла достойное место в литературном музее Биробиджана, чтобы его стихи и проза зазвучали в студенческих и школьных аудиториях ЕАО. И еще хотелось бы услышать извинения г-на Журавлева перед сыном поэта за оскорбительные для памяти Иосифа Керлера сомнения в факте его ареста и отбывания наказания в воркутинском лагпункте и за то, что эти сомнения без какой бы то ни было элементарной проверки «мемориалец» Журавлев сделал сутью своего предвзятого комментария.

В публикации использованы материалы «Еврейского камертона»,
международного еженедельника «Мы Здесь» (Иерусалим – Нью-Йорк)
и личного архива проф. Дов-Бера Керлера (США)

Количество обращений к статье - 1304
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (13)
Dov-Ber Kerler 1 | 14.12.2016 21:10


Доказывать путём достоверных справок и следсвенного дела сам факт ареста, судимости и заключения моего отца, Иосифа Керлера, в 1950-1955 годы занятие благородное для добросовестно архивиста или эдакого дотошного фомы-неверуещего историка (хотя конечно как говорится в одном известном анекдоте про мужскую анатомию и йеке: "Абер орденунг мусс зайн!").

Мне известно только один серьёзный электронный ресурс для поиска имён репрессированных. Это обширный список, именующийся “Жертвы политического террора в СССР” (http://lists.memo.ru/index.htm) на сайте Мемориала (http://www.memo.ru/). Eсть и другие электронные рессурсы, но они колличественно и качественно уступают мемориалу.

В мемориальном списке записаны “более 2 600 000 имён”. Весьма внушительное колличество (некоторые имена правда изредка внесены более одного, а то и двух раз в силу разнородных источиков). Тем не менее этим списком навряд ли исчерпываются имена и данные множество других случаев. Соответственно, если чьё то имя в этом и других списках отсутствует это ещё не значит, что все остальные свидетельства и воспоминания сокамерников, солагерников, близких друзей и родственников “ещё ничего не доказывают”. Речь ведь здесь идёт не о бюрократически доказуемой достоверности, а об истории, об исторической памяти, о нелёгкой попытке сохранить семейную или индивидуальную память тех страшных лет и десятилетий, которая не редко оказывается почти исключительно (или изначально) устной.
Dov-Ber Kerler 2- | 14.12.2016 21:08
Отсутствии того или иного имени в списке является не более чем доказательством того, что оно, по какой либо причине, туда не попало. Иначе можно шибко засумлеваться в том, сидели ли, мол, такие люди, как Шмуэль (Самуил) Галкин (http://www.eleven.co.il/article/11032), Ицик (Исаак) Кипнис (http://www.eleven.co.il/article/12082), Цви (Григорий) Прейгерзон (http://www.eleven.co.il/article/13306), Мойше (Моисей) Беленький (http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=3521), Мойше Бродерзон (http://www.eleven.co.il/article/10752), Мотл (Матвей) Грубиян (http://www.po.m-necropol.ru/grubian-matvei.html), Михаил Калик (здоровья ему и бодрости до 120!) и многие другие, чьи имена вы не найдёте в самом полном списке.

Вместо того, чтобы умничать типа “А был ли мальчик?” (или как г-н. Журавлёв хлестанул “Так где же Керлер?!”), имеет, наверно,  смысл составить список именно тех, кто не был занесён в общий список, а затем уже с помощью архивистов соответствующих ведомств восстановить по возможности недостающие данные, типа дата и место ареста, дата освобождения и т.д.

Тут уже упоминался “Дневник воспоминаний бывшего лагерника” Цви Прейгерзона (который тоже “сидел ли?”). Кстати, весь дневник есть в открытом доступе в инете. Имен Мордхе Шенкаря и Лёни Кантаржи, их тоже тепло и достойно упоминает и описывает Прейгерзон, вы также не отыщете в списке мемориала.
В связи с обыкновенной жизненной бюрократией отец любил повторять известную хохму: “Без бумажки ты – букашка! А с бумажкой – Человек!” Но памяти близких и родственников удаётся порой сохранить и передать нечто исторически не менее ценное, чем справки, удостоверения и выписки из личных дел.
Dov-Ber Kerler 3 | 14.12.2016 21:05
В заключение: интересно, все ли имена репрессированных,  упоминающиеся в нижеследующей цитате, найдутся в списке мемориала. Те, что там отсутствуют, будут, хочется верить, туда внесены.

Далее цитата:
"В 1948-1952 гг. на основании показаний Лозовского, Фефера, Юзефовича, Квитко, Маркиша и других обвиняемых были арестованы и привлечены к уголовной ответственности по обвинению в шпионаже и антисоветской националистической деятельности многие другие лица еврейской национальности, в т.ч. партийные и советские работники, ученые, писатели, поэты, журналисты, артисты, служащие государственных учреждений и промышленных предприятий. Среди репрессированных: академик Парин В.В., профессор Нусинов И.М., профессор Збарский Б.И., первый секретарь обкома Еврейской автономной области Бахмутский А.Н., секретарь обкома ЕАО по пропаганде Брохин З.С., председатели облисполкома ЕАО Зильберштейн М.Н. и Левитин М.Е., члены Союза советских писателей Бродерзон М.М., Вайнерман Х.М., Галкин С.З., Гуревич Г.Я., Добрушин И.М., Друкер И.X., Забара Н.И., Зусманович А.3., Каган А.Я., Каганович П.М., Каменецкий Г.М., Стонов Д.М., Керлер И.Б., Кессель Л.И., Лурье Н.М., Персов С.Д., Платнер И.Х., Шейнин Л.Р., сотрудники «ЕАК» Левин Н.Я. и Хайкин С.Н. – главные редакторы «ЕАК», Спивак И.Г. и Хейфец Г.М. – члены президиума «ЕАК», Гонтар А.Ю., Гольдберг Л.А., Грубиян М.М., Гуральский Я.Н., Жиц Г.М. – ответственный редактор газеты «Эйникайт», Зив М.Н., Рогачевский И.Г., Рабинович С.X. – зам. редактора газеты «Эйникайт»; журналисты Люмкис Э.Ш., Марковский Н.З., Мальтинский Х.И., Плоткин Ц.Я., Рудник Л.Л. – зав. отделом информации «Учительской газеты»; директор еврейского театра в Тбилиси Крихели А.М., зам. директора кабинета еврейской культуры АН УССР Лойцкер Е.Б., директор государственного еврейского театрального училища Ней Я.И., зам. главного механика московского автозавода Соломон Р.В., зав. отделом фотоинформации Совинформбюро Сорокин Г.З., директор госиздательства «Дер Эмес» Стронгин Л.И., директор госиздательства Иностранной литературы при СМ СССР Сучков Б.Л., главный конструктор московского автозавода Фиттерман Б.М., редактор газеты «Биробиджанская звезда» Фрадкин М.М., помощник директора московского автозавода Эйдинов А.Ф., главный хирург института им. Склифосовского Юдин С.С., помощник министра автотракторной промышленности Генкин Б.С. и другие".
(Источник: http://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/66196)
ГостьБорух-Борис Дорфман. | 13.12.2016 20:13
Я снял данные о львовском арестованного М. Шенкарь, который вернулся из лагеря и был в городе самый верный евреем. Его дети, дочь Циля, подруга моей жены Бетя Речистер в эвакуация в Самарканде дружили и окончили Львовский университет,оба стали известные преподаватели, она русского, а Бетя английского языков. Посещали они еврейские театры в эвакуаци Муж Цили работал экономистом в моей организации.Сын Шeнкаря дружил с Ефимом Речистер ее братом.Многих уже нет. Снял фамилии еврейских писателей, кто выжили после войны и лагеря, живущие в Москве. С некоторыми был знаком. Спасибо Леониду за статью. С Бером в контакте.
Марк Каганцов, г. Воркута | 12.12.2016 18:24
Спасибо за статью, Леонид Борисович!В. Журавлёв в своих комментариях пишет:"Даже существуют чьи-то воспоминания (дневники) о совместном пребывании с Керлером в лагере!" Не чьи-то,а Цви (Григория Израйлевича) Прейгерзона - учёного-углеобогатителя с мировым именем и классика ивритской литературы, именем которого в Тель -Авиве названа улица, а рассказ "Иврит" вошёл в школьные учебники.В его книге "Дневник воспоминаний бывшего лагерника (1947 -1955), напечатанной на иврите — Тель-Авив: Изд-во «Ам овед»,1976,а в переводе на русский язык И.Б.Минца — Москва—Иерусалим: Изд-во «Возвращение» — «Филобиблон», 2005, подробно описано пребывание Иосифа Керлера в 9-ом ОЛП-е Воркуты.
__________________

Спасибо, Марк, за сообщение. Воспоминания Цви Прейгерзона я читал, но вот вопрос: а есть ли в Воркуте некие документальные подтверждения отсидки Иосифа? И вообще: что Вам известно о 9-м ОЛП (к примеру, есть ли список сидевших, фамилии людей, их рассказы, фотографии ОЛП и т.д.). Хотелось бы, как Вы понимаете, не "сражаться" по поводу "сидел - не сидел", это для меня и многих других ясно, а спокойно и без предубеждения разыскать свидетельства или свидетелей отсидки поэта - не для Бори Керлера, не для меня, а для музейных и научных экспозиций, которых безусловно заслужил Керлер-старший - так же, как заслужили их и Миллер, и Люба Вассерман, и Рабинков, и многие другие. Всего Вам доброго! ЛШ 
Cергей Гороховский, Маале-Адумим | 12.12.2016 14:32
Возможно, господин В. Журавлев просто не смог получить необходимые данные. Правда, странно, что в этом случае он настроен так воинственно. Делает он дело благородное, но дал неприятный промах. Еще непонятно, почему он именно на Келлера накинулся.
В. Журавлев | 12.12.2016 13:32
Леонид Борисович! Ну, зачем же купировать настоящие мои комментарии?! Если уж дали мне возможность высказаться, то читатель вправе знать, почему и в связи с чем возник мой комментарий к статье в "Биробиджанер штерн". В противном случае теряется весь смысл и логика. Я прошу восстановить ту часть второго моего комментария здесь (12.12.2016 06:12), которую Вы удалили (или хотя бы оставьте название статьи в "БШ", авторство и цитату из нее)!

26.10.2016 в газете «Биробиджанер штерн» была опубликована статья «Слово об отце» о судьбе репрессированного отца Рафаила Кардонского, автор которой – его дочь Эсфирь Кардонская (а не «Коровицина», как у Вас - в моем письме вообще нет указания на автора!). http://www.gazetaeao.ru/slovo-ob-ottse/
Статья начинается с редакционного предисловия, в котором перечисляются репрессированные «штерновцы», в том числе и И. Керлер:
«Янкель Левин, Гессель (Григорий) Рабинков, Нохим (Наум) Фридман, Исроэл Гольдвассер (Исроэл Эмиот), Борис Гейман (Гейтман), Сухэр (Бузи) Гольденберг, Борис Леечкис (Лесчкис), Бер Мейлер (Бузи Миллер), Люба Вассерман, Иосиф Керлер, Иосиф Рабин, Исаак Перецман, Хаим Финкельштейн – это далеко не полный список людей, работавших в разные годы в «Биробиджанер штерн» и ставших жертвами политических репрессий. Но даже и в этом коротком перечне есть имена, которые сейчас, по прошествии лет, скажут о себе трагично мало даже сотрудникам газеты...»
Все перечисленные «штерновцы» на момент ареста жили в Биробиджане. Все, кроме И. Керлера. На что я и обратил внимание. И написал комментарий:

-------------------

Г-н Журавлев, из присланных Вами "блоков" не было удалено ни строчки и ни запятой. Но, как бы то ни было, поставьте их заново под статьей и мы вторично откроем их (удалив, естественно, прежние). Админ сайта "МЗ".
В. Журавлев | 12.12.2016 08:07
В заключение могу лишь добавить: интервью с Д-Б. Керлером о его отце-поэте очень интересно и познавательно! Однако многие из вышеуказанных вопросов так и остались без ответа, за исключением того, что в дополнение к уже известным фактам наконец-то выяснилось:
- на момент ареста И. Керлер уехал из ЕАО и был арестован в Москве;
- дело на него прекращено 31 июля 1956 г.
По поводу сотрудника МГБ - «русского человека, в совершенстве владеющего языком идиш», который предупредил И.Керлера о грозящей ему опасности… Снятый с должности за «плохую работу по борьбе с националистами» бывший начальник УМГБ по ЕАО полковник Бранзбург Иосиф Фридманович 5 августа 1950 г. писал в своем объяснении на имя зам. министра МГБ СССР генерал-майора Свинелупова:
«… Сразу же по приезде в Биробиджан летом 1947 года, Дер-Нистер опубликовал в местной еврейской газете несколько статей. Еврейским языком никто из работников аппарата УМГБ (в том числе и я) не владел, статьи Дер-Нистера не читали и они прошли мимо нашего внимания…».
Дабы не быть вновь неверно понятым, от выводов и оценок по этому поводу воздержусь.
Конечно, полные ответы на все вопросы можно получить, запросив архивную справку, или ознакомившись с архивным уголовным делом. Реалии сегодняшнего дня в России таковы, что это может сделать лишь родственник репрессированного. Но сначала придется долго искать-переписываться, чтобы найти, где это дело может храниться, а потом съездить в Россию для ознакомления с ним. В этой связи уважаемому Д-Б. Керлеру можно лишь посочувствовать и пожелать многомесячного недюжинного терпения, выдержки и удачи!
В. Журавлев | 12.12.2016 06:20
И, наконец, мое письмо к редактору "МЗ":

Здравствуйте, Леонид Борисович! Спасибо за отклик.
С нетерпением жду очередной выпуск "МЗ"!
Поскольку мой комментарий в "БШ" уже удален, а неосведомленному читателю может быть не совсем понятным, о каких "недоразумениях" идет речь в "МЗ", хотелось бы, чтобы и Вы, и читатель ясно и однозначно понимали позицию автора этого комментария. А заключается она в следующем.
После выхода в свет Книги памяти жертв политических репрессий ЕАО в 2011 году я продолжаю работу по поиску новых имен репрессированных, которые по тем или иным причинам не вошли в Книгу памяти. С этой же целью был создан сайт "Вспомним всех поименно" http://eao.memo27reg.org/. В результате на сегодняшний день списки репрессированных в ЕАО пополнились почти 800 новыми именами, ранее не вошедшими в Книгу памяти.
В этой связи я обратил внимание на публикацию в "БШ" "Слово об отце", где в числе репрессированных "штерновцев" упомянут И. Керлер, которого, как оказалось, нет в областной Книге памяти. И у меня, как у автора этого мартиролога, тоже не оказалось никаких сведений о том, что "штерновец" Керлер был репрессирован в ЕАО в 1950 году как "буржуазный националист" (при этом все репрессированные в этот период времени "националисты" известны и есть в Книге памяти ЕАО).
В поисках ответа на эти вопросы я изучил все, что мне было доступно (прежде всего - публикации в интернете), некоторые архивные материалы, но однозначных ответов так и не нашел. Практически во всех источниках фигурирует примерно одна и та же фраза: "В 1947 переехал в Биробиджан, в 1950 был арестован и сослан на 10 лет в Воркуту. Вернулся после реабилитации в Москву..., реабилитирован..."(Из российской большой еврейской энциклопедии), а также имеются аналогичные сведения мемуарного характера, тоже общие и неконкретные.
То есть, сомнений нет, что И. Керлер был репрессирован и впоследствии реабилитирован. А из вышеуказанной фразы следует только то, что после приезда в 1947 году в Биробиджан через три года Керлер был арестован (в Биробиджане?!) и осужден.
Но тогда почему сведений об этом нет ни в одной из известных мне книг памяти и баз данных на репрессированных (например, электронная база Мемориала http://lists.memo.ru/ , или Общероссийская база "Репрессированная Россия" http://rosagr.natm.ru/memorybook.php , список можно продолжать)?
А может быть в публикацию "БШ" закралась досадная ошибка, и на момент ареста И. Керлер уже не жил в Биробиджане? Но даже если Керлер и уехал из Биробиджана и был арестован где-то в другом месте, все равно сведения о нем должны быть в вышеуказанных книгах памяти, электронных ресурсах!
А ведь для того, чтобы поместить сведения о репрессированном И. Керлере на сайт, необходимо иметь общепринятую для большинства книг памяти и электронных ресурсов такого рода биосправку:
- ФИО
- год рождения
- место рождения
- место жительства на момент репрессии
- место работы
- дата ареста
- каким органом арестован
- дата осуждения или прекращения дела
- каким судом или органом дело рассмотрено
- к чему приговорен или оправдан
- дата и основания реабилитации
- каким органом реабилитирован
- архивный номер дела или источник информации.
Например, Кардонский Рафаил Исаакович, 1909, урожен. г. Валегоцулова, Молдавия, еврей. Экономист. Место жительства: Биробиджан. Арест. 25.07.1938 УНКВД по ЕАО. Осужд. 04.12.1939 Особым совещанием при НКВД СССР на 5 лет ИТЛ. Реабилитирован 16.01.1960 облсудом ЕАО за отсутствием состава преступления. Архивное дело П-82251.
Как видите, вопросов достаточно много, а ответы на них пока не найдены.
Именно эти вопросы, а не что-то иное, и составляют содержание моего комментария к статье в "БШ".
В этой связи возлагаю большие надежды на предстоящую публикацию в "МЗ" с участием сына репрессированного И. Керлера, которая, надеюсь, будет посвящена в том числе и поиску ответов на вышеуказанные вопросы, а не направлена на поиск того, чего не было и не может быть в моем комментарии.
В. Журавлев | 12.12.2016 06:12
Ж.В.
29.10.2016 В 16:47

Да, список почти полный… Про бывшего редактора «БШ» — Бирмана М.С. — почему-то забыли упомянуть.
А вот насчет Керлера И.Б. — много вопросов…
Да, в интернете можно найти упоминания о том, что «…поэт не избежал судьбы многих активистов ЕАК и наиболее заметных деятелей еврейской культуры в ЕАО: в апреле 1950 года И. Керлер был арестован как «буржуазный националист», приговорен к 10 годам лагерей и отправлен в Воркуту. В 1955 году Керлер был реабилитирован, но уже не вернулся на Дальний Восток, а отправился в Москву».
Даже существуют чьи-то воспоминания (дневники) о совместном пребывании с Керлером в лагере!
Но! Вот только почему-то НИГДЕ, ни на одном ресурсе, ни в одной электронной базе, ни в одной Книге памяти Керлер не упоминается как арестовывавшийся и осужденный!
Может быть, плохо искал? Не знаю, не знаю…
Но совершенно точно: КЕРЛЕРА НЕТ в числе арестованных в 1949 и осужденных ОСО при МГБ СССР 31 мая и 22 июля 1950 «еврейских националистов»:
Аронес Файвиш Львович (Файвл Лейбович),
Вассерман Люба Шамовна,
Гольдвассер (Яновский) Исроэл Натанович (Мелехович), он же – Эмиот Исроэл,
Мейлер Бер Срулевич (Миллер Борис Израилевич),
Рабинков Гессель Беркович (Григорий Борисович),
Синявский (Синделевич) Семен Борисович,
Слуцкий Бер (Дов-Бер) Айзикович,
Ворсовский Зельман Хаймович,
Черняк Иосиф Ефимович.

Нет его и в этой группе «националистов», арестованных в 1950 и осужденных ОСО при МГБ СССР осенью того же года:
Гершков Абрам Аншелевич,
Шарфман Самуил Моисеевич (Ясинский Яков Моисеевич),
Ликах Сруль Беркович.

Отсутствует он и в группе «националистов», арестованных в 1950-м и осужденных 23.02.1952 Военной Коллегией ВС СССР:
Бахмутский Александр Наумович,
Брохин Зиновий Самуилович,
Зильберштейн Михаил Нафтулович,
Левитин Михаил Евелевич,
Мальтинский Хаим Израилевич,
Рутенберг Абрам Менделевич,
Фрадкин Михаил Маркович,
Фридман Нохем (Нохим) Моисеевич.

По состоянию на 1952 год — это исчерпывающий перечень ВСЕХ ОСУЖДЕННЫХ «еврейских буржуазных националистов» по Евр. авт. области, что подтверждается архивными материалами!
Так где же Керлер?!
Вопрос…
В. Журавлев | 12.12.2016 05:34
Леонид Борисович!
Конечно, искаженно прочитанный и умышленно купированный мой комментарий – отличный «информационный повод», без которого статья была бы совершенно иной (а по мнению некоторых осведомленных в сути данного «недоразумения» - именно без этого она выглядела бы намного лучше)!
И хотя накануне данной публикации я все подробно Вам разъяснил по сути этого комментария к статье в «БШ» в личном письме к Вам (которое Вы без моего на то согласия неполно и в столь извращенном виде «цитируете», да и сам комментарий - тоже), Вы все же подготовили статью именно так, как это было удобно для «стороны обвинения».
Несмотря на обилие столь необоснованных и оскорбительных «эпитетов» и выпадов в мой адрес, а также на Ваш призыв к «извинениям» (хорошо хоть не к «покаянию»), я сначала вообще не хотел как-либо комментировать статью. Но судя по комментарию-просьбе некоего Матвея из г. Кирьят-Менахем, сделать это все же необходимо, поскольку усматриваются признаки еще одного абсурдного обвинения в мой адрес, которого нет в статье, но которое напрашивается «по законам жанра» и даже читается между строк.
Я и сейчас не намерен давать пространные пояснения, поскольку, с одной стороны, это будет выглядеть как попытка «оправдаться» и «извиниться» (а причин для этого я не вижу), а с другой стороны – в Ваших «обвинениях» в мой адрес столько несуразностей, что для их объяснения потребуется написать весьма объемную статью!
В этой ситуации есть простой выход: раз Вы цитируете мой комментарий (уже удаленный - не мной, а редакцией «БШ») и мое письмо к Вам, предлагаю разместить этот комментарий и письмо полностью, без купюр. Там имеются ответы практически на все Ваши вопросы и на возможные вопросы читателей. А читатель сам разберется, кто прав, а кто виноват! У Вас хватит на это мужества?
Матвей, г. Кирьят-Менахем | 11.12.2016 20:16
Только один вопрос, не заданный автором хочу задать В.Н. Журавлеву: почему из всех тысяч незаконно сидевших в ЕАО он выбрал для поношения еврейского поэта Керлера? Пусть ответит.
Гость Н.Е. Званный | 11.12.2016 15:09
Спасибо за память о Поэте и Человеке.
Страницы: 1, 2  След.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2017, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com