Logo
10-25 июня 2017


 
Free counters!
Сегодня в мире
26 Июн 17
26 Июн 17
26 Июн 17
26 Июн 17
26 Июн 17
26 Июн 17
26 Июн 17







RedTram – новостная поисковая система

Наша история
От Черты до черты
Давид Маркиш, Ор-Иегуда

1. Пролог. Черта

Еврейская история сложена из сегментов, весьма условно связанных между собою неким подобием пуповины. Эта сегментарная цепочка увлекает и уводит исследователя в невообразимую глубь времён – туда, где кочевые древние евреи, немногим отличавшиеся от своих диковатых соседей, гоняли баранов и козлов по зелёным холмам Самарии и каменистым осыпям Иудеи… Быть может, оттуда и пошла наша национальная тяга к кочевью и привычка к перемене мест – свойство, несомненно способствовавшее выживанию народа в экстремальных обстоятельствах. Место рождения и страна проживания приходились еврею родиной, но – промежуточной родиной, коих немало встретилось на нашем историческом пути, и которые могли быть заменяемы одна другой. А истинной родиной, куда до поры, до времени и не чаяли вернуться, являлся Иерусалим, почти мифический и в то же время существовавший в действительности, в иудейских горах: "Пусть отсохнет моя правая рука, если забуду тебя, Иерусалим!" Эта исполненная драматизма клятва была знакома каждому еврею с детских лет, и не было такого, кто б её не знал и не повторял. Этот обет связывал поколения и еврейские этносы, в лучшем случае знавшие друг о друге лишь понаслышке: эфиопских фалашей и курдистанских лахлухов, восточноевропейских ашкеназов и североафриканских сефардов, индийских Бней-Менаше и грузинских эбраэли. И, клянясь в верности Иерусалиму, все они, сообща, ощущали себя детьми Авраама, Ицхака и Яакова.

А потом духовный порыв иссякал, как и положено всякому порыву, и все они продолжали жить скучной обычной жизнью, по законам, продиктованным здравым смыслом и окружающей средой.

Приятно с тёплой грустью вспоминать "старые добрые времена" – будь то пасторальные заботы о баранах и козлах исторической родины или сельская жизнь в местечках Черты оседлости, по соседству с белой козочкой, так красиво нарисованной Марком Шагалом и Эль Лисицким. Такие ностальгические воспоминания возвышают тебя в собственных глазах.

Дети местечка. Архивное фото

Все мы вышли из Черты оседлости, как русская литература из гоголевской "Шинели". И остались от Черты лишь названия местечек да старинные кладбища с вросшими по пояс в землю покривившимися могильными плитами, покрытыми рыже-серым лишайником и полустёртыми еврейскими письменами.

- Караваны идут на Восток,
Караваны еврейских кладбищ…

Кладбища остались, а люди ушли из страны, которая помещалась в границах Черты. Странная эта страна и уникальная называлась "Идишландия", хотя на географических картах такое название не значилось никогда. Евреи, говорившие на языке идиш, жили здесь сотни лет, во второй половине 19-го века их численность достигала пяти миллионов человек. Территория их, как нынче принято говорить, "компактного проживания", была широко распластана, она охватывала части современной Польши, Украины, Белоруссии, Литвы, Латвии, Бессарабии. Европейские государства спорили и вздорили, неверный политический ветер блуждал и менял направление – и государственные границы меняли свои очертания, земли переходили из рук одного правителя к другому, а вместе с землями и люди, их населявшие. Отношения Польши с Россией всегда оставляли желать лучшего, и Идишландию, подвешенную между этими двумя странами, кроили и перекраивали, как отрез ткани на портняжном столе. Жители послушно оказывались то "под поляками", то "под москалями". Смена властей воспринималась ими с большим безразличием, а политический расклад трогал в последнюю очередь: погружённые в свою "идишкайт" ("еврейскую жизнь" - идиш), они, в массе, ею и удовлетворялись и, держась особняком от "гоев", вели замкнутый образ жизни. Идишландия, строго говоря, была одним огромным гетто со своими, специфическими особенностями.

Были там, как заведено в нашем мире, и неимущие до изумления, и богачи. Шолом-Алейхем своим безжалостным пером очертил, кто ж он таков – этот местечковый миллионер, вместе с раввином управлявший жизнью местечка: это тот, у кого есть сто тысяч. Действительно, такое трогательное представление могло сложиться лишь в среде легкомысленных и легковесных "торговцев воздухом".

Приспособленные к выживанию под гнётом, за долгие века блужданий по белу свету евреи развили в себе острые конкурентные качества и успешно пускали их в ход при неизбежных контактах с людьми коренных народов, среди которых им доводилось селиться и жить. Так случилось и в России, после трёх разделов Польши в 1772, 1793 и 1795 годах, когда к Российской империи отошли восточные польские территории, густо заселённые евреями.

Случилось это, собственно, ещё раньше – в 1654 году, после захвата Смоленска царём Алексеем Тишайшим, отцом Великого Петра. В придачу к откушенной польской горбушке Тишайший получил, по разным сведениям, от десяти до пятнадцати тысяч евреев, с которыми "лицом к лицу" в таком количестве Россия не встречалась никогда прежде. Что делать с этими странно одетыми, говорившими на непонятном языке, замкнутыми в своей религиозно-национальной скорлупе новыми подданными никто не знал. И вот решили ничего с ними не решать и оставить их в беспризорном небрежении, как будто они и не значились среди других "военных трофеев". А наиболее предприимчивые из них, единицы, оказавшись "под русскими", присмотрелись к ситуации и подались из Смоленска на Москву в поисках удачи и денег. К этим "единицам" относились яркие люди: Павел Шафиров – отец будущего вице-канцлера барона Петра Шафирова, Веселовские, Евреиновы. Само собою разумеется, все они крестились, приняли православную веру и получили новые, русские имена – это было необходимо, без этого нечего было и думать о поступлении на государеву службу и карьерном росте. Некрещёный отец барона Шафирова, по имени Шая, столь же непредставим в царском Посольском приказе, куда он, владея несколькими языками, поступил переводчиком, сколь невообразим в советские времена беспартийный в МИДе на Смоленской площади. Хочешь в МИД – вступи в партию, хочешь "делать карьер" в Посольском приказе – крестись. Вот Шая и крестился, исходя при этом из незамутнённых прагматических соображений. Можно не сомневаться, что новоявленный «Павел» в душе оставался пламенным иудеем, а сын его, вице-канцлер и барон, до конца своих дней в рот не брал свинины отнюдь не из гастрономических соображений.

Русские цари, надо отдать им должное, отнюдь не приветствовали появления евреев в России – за исключением ограниченного их числа в ряду иностранных специалистов, нанимаемых по контракту на государственную службу. И Екатерина Великая, подписывая 23 декабря 1791 года Указ об учреждении "Черты постоянной еврейской оседлости", вздохнула, надо полагать, с облегчением: теперь российским евреям было строго-настрого запрещено пересекать чётко очерченную границу территории, отведённой им для проживания. Таким образом, предостережения, высказанные венценосными предшественниками Екатерины Второй, были приняты ею со всей серьёзностью. Теперь евреям был заказан путь в столицы и города Внутренней России, чтоб не смущали доверчивого русского человека своей тёмной верой и не соревновались с ним в умении облапошить первого встречного-поперечного ради выгодного интереса.

(Продолжение следует)

К сведению читателей
Книга Давида Маркиша "От Черты до черты" выходит в свет в нынешнем январе
Количество обращений к статье - 1097
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (1)
Владимир, Хабаровск | 06.01.2017 02:12
Стиль великолепный, но грусть тысячелетий не позволяет громких слов, помолчу с благодарностью.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2017, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com