Logo
11-18 авг. 2017


 
Free counters!
Сегодня в мире
16 Авг 17
16 Авг 17
16 Авг 17
16 Авг 17
16 Авг 17
16 Авг 17
05 Авг 17









RedTram – новостная поисковая система

ART-галерея «МЗ»
Деревья и стены Ивон Ливай
Елена Твердислова, Цур Адасса

Израильская художница, поэтесса, певица Ивон Ливай (на снимке) - неоднократная участница престижных выставок, которые проходят и в Израиле, и за рубежом. Ивон не только живописец и график, но и скульптор (особенно ей удаются работы из металла и проволоки). Недавно она получила приглашение на участие в выставке, которая пройдет в Дрезденском музее «Deutsches Hygienemuseum» в сентябре 2017 года. Она участвовала в 15 индивидуальных выставках и в более чем десяти коллективных, начиная с 2000 года. Везде – с постоянным успехом.


Но всё же, пожалуй, самая ценимая ею награда - полученная в Берлине в мае 2016 года литературная премия Фонда деревьев (Literaturpreis der Baumstiftung) – за стихи, которые она пишет по-немецки. Вышли два ее поэтических сборника: «Лирический кружок. Говорящий по-немецки остров в Иерусалиме» (Lyris-Kreis. Eine deutsche Sprachinsel in Jerusalem”, Goethe-Institut, 2008) и «Проржавевшее время»: Немецкоязычная поэзия Израиля в Библиотеке Райнштейн. (“Rostige Zeiten”. Deutschesprachige Lyrik aus Israel bei rainStein (Bibliothek). Berlin, 2010. Band 3).

Ивон живет в Иерусалиме, у нее три сына, пятеро внуков, талантливый и умный муж… Всё вроде бы на диво и самое счастливое, однако она не забывает, что могла бы вообще не родиться, если бы ее мать не приехала в Швейцарию из Польши к своему другу буквально накануне Второй мировой войны. Все близкие и родные, оставшиеся в Польше, погибли в гетто. Рана для многих выходцев из этой страны не может зарубцеваться.

Ивон родилась в 1942 году словно бы всем смертям назло. И вся жизнь ее – творчески полноценная, вдохновенная – тому доказательство.

Невысокая, сухощавая, с короткой седой стрижкой, она выглядит очень современно и трудно поверить, что при такой деликатной субтильности она - обладательница сильного, даже мощного меццо-сопрано. Голос и свел ее с будущим мужем Рамом, израильтянином. К тому времени она уже стала камерной певицей (позже к специальности вокалистки прибавится еще и фониатор). Ее психо-музыкальная специальность востребована – она много работает. А ее супруг Рам - врач-психолог, легко сочетает свою профессию с увлеченной игрой на фортепиано: «Созданные друг для друга», они любили выступать вместе. Шуберт, Шуман, Моцарт, Бах – совершенно по-особому звучат в исполнении Ивон и Рама…

Выйдя замуж, Ивон перебралась в Израиль, где Рам жил уже давно. Его предки – выходцы с Украины, поселились в Израиле еще в ХIХ веке. Здесь ее ждала жесткая реальность, требовавшая отказа от себя, пришлось расстаться с мечтой о концертной деятельности, словом, жизнь пошла непростая, особенно когда стали подрастать дети...

Ивон, видимо, с юности умела подчинять свою творческую энергию обстоятельствам. Три мальчика, почти погодки, надо было их воспитывать, и еще работать, иначе не проживешь – не Европа. Не знала свободного времени: преподавала в школе, обучала пению, его технике, в первую очередь, всех интересующихся вокалом. Позже, когда позволили условия, стала много путешествовать: Ивон свободно говорит не только на иврите, но и на немецком, французском (швейцарское воспитание), разумеется, английском и итальянском – как без него музыканту? Как только открылась возможность посетить Россию, - среди ее друзей много выходцев оттуда - начала изучать русский, прекрасно на нем говорит, читает.

Музыкальный очаг их с Рамом дома незаметно обретал известность, сюда приезжали наряду с музыкантами художники, режиссеры, фотографы, журналисты, литераторы. Это в ее доме я познакомилась с полькой Эвой, которая, не будучи еврейкой, узнав в отрочестве о судьбе еврейского народа, захотела сама разобраться в том, что значит Холокост, поступила в Краковский Ягеллонский университет на исторический факультет и стала приезжать в Израиль, с удовольствием работая в кибуцах, блестяще освоила иврит, полюбила эту страну. Через Ивон и ее друзей я разыскала нашего соотечественника, москвича, замечательного поэта Савелия Гринберга, увы, недавно скончавшегося, который приехал в Израиль еще в начале семидесятых…

Шли годы, кипучая энергия Ивон продолжала искать выход, и когда уже можно было посвятить свободное время себе самой, она начала рисовать. Почти на склоне лет, буквально перед выходом на пенсию, после того, как ее мальчики, один за другим, обрели собственные семьи. Она – бабушка пятерых внуков! Как большинство израильтян, ко всем своим увлечениям относится серьезно: поехала в Тель-Авив учиться, брала уроки рисования у известных мастеров, стажировалась в Китае.

Cantus, 2010

The Grey Box, 2012

Burning Autumn, 2011

В какой-то степени именно рисунки запечатлели эволюцию ее размышлений о жизни – в образах, известных каждому, но понятных часто лишь ей одной. На ее полотнах много деревьев – но это не лес, подчас одинокие фигуры ищут свое место в жизни. Их разнообразная листва отражает настроение: выходит, оно есть не только у людей, но и у природы, которая доверяет Ивон, открывается ей. В образах деревьев много человеческого: одно - густое, другое еле светится, третье – рыжее, а четвертое – корявое. Череду дерев сменяют дома – в основном, строящиеся, они тоже в лесах, как под маской ожидания, вот приведут вас в порядок, покрасят, подбелят, откроют вас и тогда все увидят… На эту тему есть стихотворения в ее сборнике «Проржавевшее время».

Cranes 1, 2010

Crown 2, 2010

The Entrance To Paradise, 2009

В этом мироощущении ожидания столько упования, надежды, но и напряжения, страха разочароваться: маска строительных лесов успела прирасти к фасаду, отдери ее – и неизвестно, какой лик перед тобой предстанет: добрый или демона, цельной работы или банальной конуры с претензией на архитектурный шедевр.

При всем том, что Ивон, и это ясно просматривается в ее картинах, живет внутренне насыщенной жизнью, со своим ясным ей личным миром, а это, согласитесь, встречается не часто, она еще его и выстраивает, конструирует, возводит и сама же за ним наблюдает. Так или иначе, все ее картины – говорящие, их символика в отклике на происходящие с ней события, а бывает, что и в стране. Так возникает цикл «стен» - болевая точка любого еврея, стремящегося к открытости, общению с другими людьми, широте воззрений, приятию не своего, но вдруг обнаруживающего, что не замкнувшись, не выдержать, не выжить. Проблема стены, заявившая о себе именно в начале нового столетия, коснулась любого израильтянина: были сторонники идеи Шарона – наглухо закрыть Израиль от палестинцев, но были и противники, не было равнодушных. И картины Ивон – а их на эту тему несколько десятков, - молчаливое, но одновременно красноречивое свидетельство жизненно важной дилеммы. Есть стены почти голые, холодные, обнаженные в своей целевой принадлежности и назначении, есть светящиеся под лучами заката или восхода, прорастающие травой, и однако нельзя не увидеть в них праисток, прародительницу – Стену Плача. И не потому, что так на роду написано, а в силу емкости образа: сильнее Прародительницы мир еще ничего не придумал. Здесь есть и память, и слезы, стремление выстоять и вечная клятва Богу, желание побыть наедине с Ним, и вера, что лучшие времена еще впереди.

На ее картинах много людей – их портреты - как деревья, в готовности что-то понять, узнать, уберечь. Для каждого она находит особую технику: какие-то портреты пишутся маслом, другие – пастелью, третьи – карандашом. И все складываются в серию. Особенно в этом смысле выделяется череда портретов израильских поэтов, которые пишут по-немецки. Вот уже не одно десятилетие существует в Израиле в Институте имени Гете эта оригинальная поэтическая группа «Лирический кружок», немецкоговорящий островок в Израиле, как свидетельствует изданный в 2008 году сборник стихотворений его участников под одноименным названием. Каждого поэта представляют не только написанные им стихотворения, но и сделанные Ивон портреты: облик, прорисованный тонким карандашом, еле выступает на белом фоне бумаги, которая его будто бы создает, лепит еле уловимыми штрихами. Именно так возникают стихи, выплывают ниоткуда, живут сами по себе, нависают над бездной: у одного это – мысль, у другого – пережитое, у третьего – воспоминание, у четвертого – разговор с самим собой. Ивон запечатлевает те мгновения, которые вот-вот исчезнут, чтобы уступить место другим, но пока не известно, какими будут следующие и что принесет новое испытание – радость? счастье? открытие? Или беду?

Отсюда огромная роль молчания. Оно держит слово, позволяя ему нежиться, не теребить себя, не спешить, прятать чувства, а чаще – самые простые, обыкновенные эмоции, которые, как бы они ни были приятны, не всегда разряжаются в удовольствие. Бывает, навевают тоску. Именно в поэзии, которую Ивон создает более тридцати лет, словно бы сливаются все ее стихии: рисование, музыка и слово.

Об этом свидетельствует и книга стихов и графики (так звучит подзаголовок) со щемящим названием «Проржавевшее время». В ее картинах и стихах много настроения, оно показано искренне и жестко: Ивон – мужественная женщина, не каждая решится на столь суровый, не прячущийся взгляд. Но именно из него рождаются необыкновенные слова: проникновенные, пронзительные и нежные.

Вот одно из стихотворений Ивон Ливай:

КАПСУЛЫ ДНЯ

Чайки полет
на золоте
алое в алом
распласталась
смутно
в новых
холодных зонах
безбрежно
и видишь
заново
перед полетом
море чаек замерло
в предзимье
одиноко

         (Перевела с немецкого автор статьи)

На снимках: Ивон Ливай и ее работы

Елена Твердислова о себе

В Израиле постоянно живу с 2013 года, но время от времени здесь находилась с 1992 года, приезжая к сыну, чтобы помочь ему во время службы в армии, учебы в академии «Бецалель», после женитьбы.

Я – москвичка. Окончила филфак МГУ, около 20 лет проработала в Институте научной информации общественных наук российской Академии наук – рядом с высококлассными специалистами. Там же защитила кандидатскую диссертацию (1985 г). С 90-х годов начала заниматься переводами с польского языка: стихи, пьесы, культурологические статьи, философские труды Кароля Войтылы и его же, когда он стал Папой Иоанном Павлом II, проза Марека Хласко (много писала о нем), сочинения Романа Ингардена, Юзефа Тишнера, Кшиштофа Михальского, Анджея Валицкого – в общей сложности более 20 книг.

В настоящее время занимаюсь творчеством И. Бродского. В издательстве находится мой перевод книги польской исследовательницы-журналистки Эльжбеты Тоши «Состояние сердца. Три дня с Иосифом Бродским» (Катовице, 1993), на основе которой составляю материал о «польском Бродском» - практически необетованная земля.

Много лет посвятила поиску документов и архива, запечатлевшего жизнь, судьбу и активную этнографическую деятельность моих родственников Александра Эстрина и Анны Смотрицкой (я – ее внучатая племянница). В настоящее время все касающиеся их материалы находятся в московском академическом издательстве «Восточная литература» для подготовки к публикации.

Пишу стихи, прозу – художественную, литературоведческую (две книги и множество статей).

Вместе с мужем – известным писателем и профессором литературы Чингизом Гусейновым – и семьей сына живу в поселке Цур Адасса. У меня три внука.
Количество обращений к статье - 439
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2017, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com