Logo
8-16 мая 2017


 
Free counters!
Сегодня в мире
25 Май 17
25 Май 17
25 Май 17
25 Май 17
25 Май 17
25 Май 17
25 Май 17











RedTram – новостная поисковая система

Взгляд
Размышления над «Кучей»
Михаил Копелиович, Маале-Адумим

Я поведу речь не о качестве перевода, ибо не владею языком оригинала. Скажу лишь два слова о том, о чём, как мне кажется, могу судить: стала ли «Куча» в переводе Ханоха Дашевского явлением русской поэзии? В целом – стала.

Итак, вынеся за скобки качество русского стиха, созданного Х.Дашевским, перейду к «содержанию» (пафосу) поэмы П.Маркиша. Я учитываю, что «Куча» – продукт творчества 25-летнего поэта. Спустя ещё четверть века П.Маркиш вряд ли охотно подписался бы под некоторыми строками своей поэмы. Полагаю, что и в 1945 году, и тем более в 1949-м он, если б мог, совершенно иначе трактовал бы представленный в «Куче» эпизод гражданской войны в России, он же – крошечный миг (сколь бы он ни был кровавым) двухтысячелетней еврейской галутной истории. С другой стороны, формальная яркость, адекватная, по-видимому, эмоциям, которые в ту пору владели поэтом, составляют сильную сторону этого его произведения; в пятьдесят лет он, думается, написал бы об этом более взвешенно – в ущерб словесной мощи.

Со страниц поэмы П.Маркиша нависает проблема, мучившая многих евреев (и некоторых неевреев): почему еврейский народ, в древности один из славнейших, народ, в разные годы построивший для своего Господа два Храма, народ, не раз побеждавший своих недругов и умевший диктовать им свою волю, народ, неоднократно восстававший против своих поработителей, – почему этот народ, лишившись и Храма, и отечества, изменил свою духовную природу, стал беспомощной игрушкой в руках других народов, среди которых ему приходилось жить последние два тысячелетия?

Существуют разные ответы на этот вопрос, иной раз диаметрально противоположные. Самый простой из них: евреи галута были вынуждены терпеть все доставшиеся им на долю унижения, притеснения, изгнания и избиения – чтобы выжить; и выжили! Но что означает этот ответ? Он означает, что евреи как народ согласились на роль жертвы, на амплуа объекта, а не субъекта истории и тем самым на утрату былого величия. Впрочем, тогда возникает другой вопрос: если, живя в чужих землях, евреи вели себя (как национальная общность) тише воды, ниже травы, почему коренные народы не оставляли их в покое?

Однако на самом деле национальный характер нашего народа таков, что мы, пребывая где бы то ни было, зачастую будучи лишены всяких гражданских прав, перманентно выдвигали на цирковую арену истории людей незаурядных, а то и гениальных, которые обогащали культуру (науку, искусство, военную мощь и т.п.) окружающих народов и – соответственно – претендовали на признание своих заслуг. Одарённость евреев в разных сферах человеческой деятельности не могла оставаться незамеченной, так что «приютившие» их народы включали как благодарных за их вклад (юдофилов), так и «испуганных» их активностью и даже не желающих её терпеть (юдофобов). Примеры приводить не стану: они у всех на памяти.

На пороге ХIХ-ХХ веков европейские (в том числе российские) евреи стали довольно успешно сопротивляться гонениям. Возникли такие феномены, как эмиграция, сионизм и боевые дружины (в Российской империи), оказывавшие вооружённое сопротивление погромщикам. Конечно, силы были неравными, и чем дальше (ХХ век), тем всё более роковым для нашего народа становилось это неравенство.

Во время гражданской войны в России еврейские погромы стали массовым явлением, причём евреев громили воители всех цветов радуги (в том числе красные; см. «Конармию» И.Бабеля). Евреи проявили полную беспомощность перед лицом новых вызовов, к коим они традиционно оказались неподготовленными. Одно из свидетельств – описанная в «Куче» резня (вернее, её последствия) в местечке Городище на Днепре в сентябре 1920 года. Мы возвращаемся к вопросу: нужно ли сострадать очередным жертвам, «сваленным в кучу», или правильнее винить их в том, что они не сопротивлялись погромщикам, вели себя «как овцы»? Автор «Кучи», как и его предшественник Х.-Н.Бялик в «Сказании о погроме», испытывает к жертвам погрома двойственные чувства: он и отпевает их, и вырывает из своего мятежного сердца, замещая скорбь негодованием, сострадание – презрением. «Вся Куча доверху – вонючее тряпьё!» И сама Куча – зловонная; ещё бы: какой «аромат» может исходить из «пустых вспоротых животов»? И далее: «О Куча чёрная! Кровавый мой завет!» (Завет – ничего себе!) А макушка Кучи растёт (метафорически, разумеется) и «станет выше вдвое/ и продырявит жалкий небосвод…» (Бунт против Бога!). Дальше – больше: «… и десять заповедей глупый хряк в хлеву/ мусолит, как кусок потёртой старой тряпки…». Довольно подобных цитат – «суду» всё ясно.

Фрагмент текста поэмы «Куча» на языке идиш

Таким образом, у молодого автора «Кучи» сквозь реквием (кадиш) сильно просвечивает обвинительный приговор соплеменникам, позволившим с собою столь безобразно расправиться. Кстати, ужасный вид этих «мёртвых, придавленных Кучей», конечно, не мог не вызвать в авторе-экспрессионисте близкие ему апокалиптические видения в духе Босха и позднего Гойи. Так что и тут мы наблюдаем художественно аргументированное «содружество» содержания и формы.

Прав ли П.Маркиш в своём стыде за соплеменников и отвращении от Кучи их распятых тел? И прав, и не прав. Прав, так сказать, исторически. Не прав ситуационно. Три десятилетия спустя все свои инвективы он мог бы повернуть против самого себя и своих товарищей по национальному несчастью.

Пусть каждый это место обойдёт,
как свалку, полную миазмов, как заразу,
и пусть назад бежит, тебя увидев, сразу –
таков наказ – для всех, из рода в род.


Мы не последуем этому совету (завету?) большого еврейского поэта. Мы оплачем и жертв городищенского погрома, и того, более позднего, одним из мучеников которого стал сам Перец Маркиш, – там, где их всех «майдана поперёк» поставил земной бог в августе 1952 года. Бог же небесный тут совершенно ни при чём, и его заповеди – в той же мере. Я исхожу из того, что Бог-Творец наделил своё творение свободой выбора между добром и злом. Выбравших зло всегда намного больше, нежели тех, кто избрал добро. Может быть, в конце всех концов добро победит зло, но в теперешних обстоятельствах (ХХ-ХХI веков) мы неизменно наблюдаем обратное. Добрые – те, кто свои «ноги с башмаками без гвоздей» загоняет, как ретивых (будто бы) лошадей. Злые (но не Куча) – те, кто говорит-возвещает: «Верните заповеди богу на Синай!..» Убийца П.Маркиша – из их числа.

* * *

Лучшие, на мой взгляд, фрагменты русского текста поэмы: «Местечко будто спит. Всё тонет в тишине…»; «Эй, плакальщики с вавилонских рек!..»; «Полночный ветер плачет и визжит…»; «Откройте засовы! Вставай, проходи сюда каждый!..»; «Кто сдаст мне, бездомному, угол внаём…» И ещё ряд отдельных строф и строк. Есть и куски уж слишком чёрные (не в смысле описания, а в плане осуждения). Перечислять их не стану. Ведь «виноват» не автор русского текста. (Ещё не хватает, чтобы переводчик цензурировал оригинал!)

В целом, повторю, работу, проделанную Х.Дашевским при переводе на русский язык ранней поэмы П.Маркиша, считаю заслуживающей всяческих похвал, а главное – близкого знакомства русскоязычного читателя с этим переводом.

Март 2017
Количество обращений к статье - 374
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2017, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com