Logo
8-16 мая 2017


 
Free counters!
Сегодня в мире
20 Май 17
20 Май 17
20 Май 17
20 Май 17
20 Май 17
20 Май 17
20 Май 17











RedTram – новостная поисковая система

Времена и имена
Семён Ледер – врач, брат, друг
Роман Ледер, Яков Дехтяр

По просьбе редакции «МЗ» об известном в Биробиджане враче и просто замечательном человеке, брате и друге Семене Ледере (1945-1984) рассказывают сегодня его старший брат, председатель Биробиджанской еврейской общины «Фрейд» Роман Ледер и врач Яков Дехтяр из Кармиэля (Израиль).


Роман Ледер: Мой младший брат Семен родился 25 января 1945 года в г. Хабаровске. В семье он был пятым ребенком: сестры Анна – 1935 г.рождения; Рита – 1938, Мэра – 1939-го, а я родился в 1942-м.

Наш отец, Исаак Симхович, в это время проходил военную службу – был начфином Хабаровского военного госпиталя № 301, имел звание капитана. Мама, Анна Анатольевна, была домохозяйкой, поскольку детей было много. Жили мы в двухкомнатной квартире деревянного барака по ул. Истомина, 88.

Cемен Ледер, з”л. Таким он был, таким мы его всегда помним...

 В 1948 году отца демобилизовали и мы переехали в Биробиджан. Вскоре к нам еще приехала бабушка и в семье стало 8 человек. После длительных скитаний по съемным квартирам отцу, который в то время работал заместителем главного бухгалтера «Биробиджанторга» (практически единственной торговой организации в городе), выделили коммунальное жилье, состоявшее из двух комнат с общей кухней по ул. Калинина, 3.

В 1952 году произошло два серьезных события: мы переехали в новый дом по ул. Горького, 16, в отдельную двухкомнатную квартиру с центральным отоплением, а 1 сентября пошел в первый класс наш младший брат, наш «мизиник» Сеня. Его родной стала школа №1, в которой он проучился девять лет.

Яков Дехтяр: Семен был старше меня на пять лет. Когда мне было 11 лет, мы переехали в новый дом по улице Горького, 20 (с торца был магазин «Подарки»). Поэтому торцом наш дом был по ул. Горького а в длину он – по Бирскому переулку, которой потом переименовали в ул. Пионерскую. Семён Ледер жил в небольшом двухэтажном (сегодня достроили третий), одноподъездном доме, который упирался в новое здание универмага. Между нашими домами стоял трёхэтажный и трёхподъездный дом с магазином «Ткани» на первом этаже.

Раньше дома строили как бы от организаций города и пару квартир забирал горисполком для нужд города, а остальную часть квартир заселяли сотрудники того предприятия или ведомства, которое как бы строило этот дом. Дом Ледеров принадлежал «Бирторгу», дом с магазином «Ткани» принадлежал трикотажной фабрике, а наш относился к комбинату бытового обслуживания (КБО) который сразу после войны назывался «Артель инвалидов».

В нашем дворе жило много интересных людей, которым сегодня на этих домах установлены памятные доски – Блехману и Тенцеру. Могли бы подобную доску посвятить и семье Ледер, родители которых и сами были первостроителями города, и воспитали четырех замечательных детей, принесших немало пользы родному городу. Кстати, совсем случайно я узнал от своего отца, что Ледеры приехали на Дальний Восток, как и семья отца, из местечка Тырновка, Винницкой области Украины, – как, впрочем, и тоже известная в Биробиджане семья Бичуцких, живших со мной в одном дворе.

Роман Ледер: После окончания девятого класса, в 1961 году Семен перешел учиться в вечернюю школу рабочей молодежи (в это время в общеобразовательных школах ввели 11-летнее обучение и он не захотел терять год) и поступил на работу слесарем-сантехником в строительную организацию.

Хабаровчане Старых и Курков и биробиджанец Семен Ледер на первенстве Хабаровского
стройтреста по настольному теннису, 1962 год


В 1962 году он получил аттестат об окончании школы, но продолжить обучение в вузе не хотел, так как не определился, кем хотел быть. Лишь после долгих уговоров родителей, сестер и моих (а к тому времени старшая уже окончила педагогический институт, Рита и Мэра учились в Хабаровском железнодорожном институте, я –в Хабаровском политехническом). Семен все же поступил на факультет ПГС в Хабаровский политехнический институт, учился хорошо, сдал успешно экзамены за первый курс. Но когда в августе 1967 года ему, как студенту второго курса нужно было со своей группой ехать в колхоз копать картошку, Семен вдруг исчез. Из деканата неоднократно звонили домой, но родители тоже не знали где он. Лишь в сентябре он приехал и сказал, что учиться в институте не будет, это не его призвание и уговорить его было невозможно.

Семен вернулся в Биробиджан в свою сантехническую бригаду. Зимой он сильно заболел, была очень высокая температура, порой терял память, были сильные боли. И только благодаря хорошим врачам и медсестрам его вернули к нормальной жизни, к полному излечению. И тогда Семен принял решение, что должен быть врачом, лечить и спасать людей – это его призвание.

И в 1964 году он поступил в Благовещенский медицинский институт, который окончил в 1970 году.

По окончании вуза ему присваивают звание лейтенанта медицинской службы и направляют служить врачом строительного батальона, который дислоцировался в с. Князе-Волконка, примерно в сорока километрах от Хабаровска. В декабре 1971 года, несмотря на просьбы военно-медицинского руководства округа остаться военврачом, он увольняется в запас и возвращается в Биробиджан.

Сначала его направляют на работу в поликлинику, затем в 1972 году он проходит специализацию в Новокузнецке и становится отоларингологом областной больницы. Параллельно работает на станции скорой помощи, ведет прием в партполиклинике.

Яков Дехтяр
: Семёна Ледера я впервые увидел, когда он в своём маленьком дворе выжимал полуторапудовую гирю странной прямоугольной формы. В то время какой-то большой дружбы у нас с ним не было в силу дворовых правил и условий проживания. Он был старше меня, да еще и жил в другом доме. Никто из многочисленных подростков нашего двора не дружил с парнем, который на много лет старше. А 5 лет - это много. Но я знал, что он младший в семье и у них есть ещё две сестры и старший брат. У самой старшей, Анны Исааковны, я учился потом, в вечерней школе. В 1969 году я поехал поступать в тот же Благовещенский медицинский институт. Не знаю, почему я туда попёрся, когда все биробиджанцы, в большинстве своём, поступали в Хабаровский мед, который был под боком. Да и наша область в то время входила в состав Хабаровского края. Поехал после ШРМ и поступил. И там я встретился (хотя нас разделяли те же 5 лет) с Семёном, но уже на каком-то более сближающем уровне общей профессиональной судьбы. Правда, он перешёл на последний 6-й курс, а я только поступил на первый.

Жили мы в одном общежитии по ул. Шимановского, но на разных этажах. Я часто заскакивал в его комнату, где он жил с однокурсниками, с которыми я познакомился. Помню их по сей день: ребята как на подбор, все спокойные и добродушные, всегда мне, как молодому, спокойным голосом студентов уже выпускного курса давали советы по различным вопросам, возникавшим на первых порах учебы. Семёна они очень уважали, как и все на его курсе. Семён меня раз привлёк, чтоб я им помог театрализованную юмористическую сценку придумать к какому-то студенческому мероприятию. Не знаю, почему, возможно, что конкретно поручили их комнате, но ребята как-то почувствовали, что я смогу внести что-то интересное своим свежим взглядом из специфического национального региона. Вроде что-то получилось. Помню, раз засиделся я у них допоздна – возможно, и выпил чуток. А было дело зимой, и кого-то из ребят не было тогда в городе. И я заснул на его кровати, а утром вскочил и побежал на занятия. А потом схватился: на улице холодно, а я забыл надеть теплые кальсоны, что мама мне купила. Я после лекций проверил в своей комнат, а потом поднялся к Семёну и спросил, мол, вроде вчера забыл здесь, у вас, свои кальсоны и.т.д. Они все дружно расхохотались и показали на половую тряпку, в которую кто-то из приятелей Семена превратил мой кальсоны. Они долго смеялись, приглашая к столу. У меня была вторая пара, я отказался от приглашения, подумав о том, что Семён никогда так бы не поступил, потому что у нас в Биробиджане так не шутят. И они это сделали в его отсутствие, не считая, что делают мне плохо - просто так выглядела шутка в их понимании.

Через год Семён окончил БГМИ и я видел его в Биробиджане лишь мельком, когда приезжал на каникулы. Потом, когда я на каникулах уже подрабатывал в областной больнице в качестве среднего медработника в травматологии у Семёна Хинкиса, Кусёнок и Налимова. Я иногда заскакивал в ЛОР-отделение, где Семен работал у В. Капера, который тоже был нашим благовещенским выпускником. Они спрашивали о новостях БГМИ, т.е. нашей альма-матер, о преподавателях, и вообще, что там да как. Потом, уже приехав в 1975 году в Биробиджан после окончания БГМИ, я встречался с Семёном, работая на «Скорой помощи» или забегая к нему в его однокомнатную квартиру рядом с больницей. Мы часто у него собирались с друзьями и пображничать, и в картишки поиграть, потрепаться в чисто мужской компании.

Роман Ледер: А теперь коротко о том, что особенного было в моем брате, почему даже через 30 с лишним лет на его могилу приносят цветы, а портрет Семена, обрамленный траурной лентой долгие годы не снимался со стены в ординаторской ЛОР-отделения областной больницы, в которой он отработал 12 лет.

По-видимому, у него на генетическом уровне заложены качества лидера. Еще в юные годы Сеню признавали лидером ребята гораздо старше его. Немногословный, не драчун, но стоило ему сказать слово – все подчинялись. Мы учились с ним в одной школе и, хотя я был старше на 3 года и на 3 класса соответственно, стоило кому-нибудь попытаться меня обидеть и это становилось достоянием Сени, попытки тут же прекращались, его уважали и побаивались. А чего стоят организованные им на берегу реки Бира футбольные матчи: двор на двор, русские на нерусских! В его студенческие годы друзья, которых у Семена было множество, ждали каникул, чтобы собраться у него, до утра играть в «дурака» или «храпа», слушать полузапрещенную музыку Высоцкого, пить чай и не только…

Но больше всего запомнились времена 70-х-80-х годов, когда Семен жил на втором этаже дома по ул. Шолом-Алейхема, 26. Окна его однокомнатной квартиры выходили на площадь и вечером все друзья и знакомые, увидев свет, заходили на огонек. Я не смогу припомнить хотя бы один день, когда он бывал в одиночестве. Дом был полон людей, постоянные обсуждения прочитанных книг, споры на любые темы. Его любили и друзья, и подруги. Он умел найти подход к каждому. А с появлением в доме королевского дога по кличке Апполон (псевдоним «Мотя»), кроме друзей, к нему стремились попасть дети. Пока у него не было своих, буквально «липли» племянники, которых в те годы у Семена было немало.

Яков Дехтяр: В 1977 году я устроился в новую психиатрическую больницу врачом-лаборантом, потом переквалифицировался в рентгенолога. В то время, особенно, когда я перешёл работать в поликлинику УВД, где Семён подрабатывал, а наша поликлиника, не имея своего рентгенкабинета, арендовала его в областной больнице, что позволяло мне поближе сдружиться с Семёном. Хотя дружить по-настоящему мы стали лишь тогда, когда начали заниматься конкурсами КВН, т.к. проводили больше времени вместе и нас объединяло общее дело. У нас была команда медиков «Сильва», интересная тем, что в ней не было «элитного» отношения к участникам. Т.е. у нас были и медсестры, и врачи, и даже один санитар из ОПБ - реабилитирующийся алкоголик. Я не помню, чтобы у наших соперников –команды завода силовых трансформаторов (ЗСТ) или у сборной педагогов в команде были бы чернорабочие или уборщицы. Мы часто сидели допоздна, придумывая, как сделать ту или иную сценку смешной, поучительной и интересной. Естественно, всё это делалось абсолютно бесплатно.

У нас иногда возникали разногласия в оценке некоторых мыслей и фраз. И Семён говорил что-то типа «Не смешно». Был, помню, такой случай, уже за пару дней до 1-го апреля, когда мы всегда проводили КВНы в Биробиджане. Было это в 1980-м (Олимпийском) году, мы репетировали перед встречей с командой педагогов города. И у нас в одном из диалогов была фраза, которую я считал нормальной, а Семён говорил, что в ней нет изюминки. Эта фраза звучала так (т.е. мы в зал говорим о наших соперниках-педагогах):
- Что люди?! - даже неодушевлённый кусок мяса, и то - пожелал называться: (хором говорим) «Докторской»! А не «Педагогической» (звучит самый такой умышленно противный голос) колбасой!..

А в это время какие-то два прапорщика, шлявшиеся по городу, как бы культурно отдыхая, заглянули в ДК, вошли в полутемный зал и уселись гле-то в последних рядах. Наши девочки, боявшиеся «шпионов» противника, тут же донесли мне, что это лействительно праворщики и.т.д.» донесли, что это прапорщики, случайно оказавшиеся в пустом зале. Мы решили: пусть сидят... Они и сидели молча, слушали, улыбались. И вдруг после этой фразы про «Докторскую» оба заржали, как ненормальные. Я тут же обратился к Семёну: «Ну, что ты ещё хочешь? Даже прапорщики уже смеются!». И он согласился.

Церемония бракосочетания Семена и Лины

Лина с сыном Владиком

Роман Ледер:
В 1981 году Сеня женился на 20-летней артистке областной филармонии Лине Савич-Рычгорской. В 1983 году родился сын Владик, а летом 1984-го Семена направили на специализацию в Тбилиси. Оттуда он вернулся больным. Некоторое время продолжал работать, но сильно похудел, осунулся и часто в кабинете после осмотра больных лежал. В августе его перевели на стационарное лечение и после детального обследования был установлен диагноз – рак крови.

Болезнь протекала скоротечно, с большим трудом мне удалось уговорить его поехать в Москву, где, казалось, Семена можно было спасти.

В октябре 1984 года его положили на лечение в гемогологическое отделение Московской больницы скорой помощи им. Склифосовского, где, несмотря на действительно гигантские усилия персонала, 14 ноября Семен скончался.

Яков Дехтяр: Вспоминаю, как он лежал у нас в специальной «блатной» палате, пока его обследовали на нашем уровне, и я сидел у его кровати, и мы подолгу разговаривали на разные темы. Когда ему приносили поесть (и больничный обед, и от родственников), он обязательно предлагал поесть вместе с ним – по старой студенческой привычке.В палате никого посторонних не было, я садился за стол и ел с ним из одной тарелки, чтобы он чувствовал, что всё как всегда, и это его пребывание в родной больнице – дело временное. Когда я в последний раз уходил из палаты Семёна, я пожал, прощаясь, его руку и почувствовал, что она, всегда по-мужски крепкая, ослабла.

Я поехал в Хабаровск провожать его, откуда Рома повёз брата в Москву в специализированное лечебное учреждение. Увы, надежды наши не оправдались...

Гроб с его телом из Москвы сперва поставили в морге нашей больницы, в нескольких метрах от здания, где он на третьем этаже проработал все годы. Помню, что там, в больничном дворе, собралось очень много наших ребят, друзей, знакомых со всего города. И все они были как-то странно взъерошены и одновременно опечалены, как бы не веря в происходящее. Я тоже был там, стоял несколько в стороне от всех, чтоб не расплакаться, вспоминал Сеню, думал, что приказа любить и уважать его никто в Биробиджане, специально не издавал. Просто он был любим многими в Биробиджане – по приказу сердца...

Роман Ледер
: Если говорить о профессиональной деятельности Семёна, то его вообще знали и уважали почти все жители города. Очень часто поздно вечером или ночью ему звонили, умоляли срочно помочь. Отказов никогда не было. В любое время, в любую погоду Сеня собирался и отправлялся помочь человеку.

Прием ведет Семен Ледер

Один-единственный раз в жизни я видел, как он плачет. К нему в отделение доставили ребенка лет 6-7 с запущенной болезнью горла. Семен всю ночь боролся за его жизнь, но, видимо, сделать ничего не смог – ребенок умер. Неделю я приводил брата в чувство, объяснял, что нет в этой смерти никакой его вины, но Сеня считал, что должен был еще что-то сделать для спасения ребенка.

Трудно вспоминать все добрые дела брата, его участие во многих спортивных мероприятиях, КВНах. Главное – он всегда был настоящим врачом, настоящим другом, а когда родился сын – любящим отцом. Кстати, его сын окончил политехнический институт с красным дипломам, женился и сейчас живет в Канаде.

Я уже говорил, что умер Семен в Мосвке 14 ноября 1984 года, не дожив двух месяцев до своего 40-летия. Сегодня мне трудно в деталях вспоминать его похороны в Биробиджане – всё прошло как в тумане.

Гроб с телом Семена был установлен в клубе швейной фабрики – в то время это было наиболее просторное и достойное помещение. В течение трех часов проходило прощание с ним. Ни до, ни после похорон Семена в городе не было ничего подобного, три часа не иссякал поток людей, его друзья и просто бывшие пациенты считали за честь постоять в почетном карауле. По окончании прощания гроб с телом несли на руках до областной больницы (а это примерно три километра), шли буквально тысячи людей, ГАИ перекрывало дороги по ходу движения колонны. В то время еще в Биробиджане работало много предприятий и при приближении траурного шествия на них гудели сирены.

Яков Дехтяр: Доброта, дружелюбие, искренность, бескорыстие, врожденное чувство юмора – Семён обладал целым набором таких качеств, которые выделяли его среди других. Он не умел пройти мимо, если кто-то нуждался в помощи. Любая компания с его присутствием становилась по-человечески теплее. Он сразу подхватывал любую песню и мог попытаться сочинять для компании или мероприятия сатирические куплеты, что только добавляло шарма ему и вздохов девушек и женщин Биробиджана вокруг этого самого завидного жениха города...

Уже столько лет прошло, а боль не уходит. Когда мы с Любой поженились, Сеня подарил нам часы. За десятилетия, прошедшие с того времени, я не раз сдавал их в ремонт, и уже полностью заменен механизм внутри, но часы, подаренные Семеном, всегда перед глазами в салоне.

Вот он, знаменитый на весь Биробиджан Мотя...

А в моей массажной комнате, где я и отдыхаю в свободное время, его любимый дог Мотя, вырезанный руками хозяина из доски липы, стоит на учебнике Привеса по анатомии, изданном в 1969 году, - по этому пособию мы с Сеней учились в БГМИ.

Сегодня, когда мы вспоминаем тебя, Семён, возможно, и ты, там, на небесах обетованных, вспоминаешь нас, оставшихся здесь. И этот никем не прерываемый круговорот взаимного человеческого неумирающего обаяния и любви друг к другу даёт душе успокоение и вечное блаженство в неисчерпаемой любви.

Роман Ледер: Прошло более тридцати лет, как нет моего брата, но память о нем будет жива, пока живы мы. Да и мои дети, дети моих сестер помнят Семена, и когда бывают в Биробиджане, не забывают принести цветы к могиле любимого дяди Сени....
Количество обращений к статье - 317
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (2)
Алла Слонская. Биробиджан | 01.05.2017 18:35
Ушел добрый и хороший друг. Давно ушел, но он всегда с нами. Сколько теплых слов можно о нем сказать. Уверена, что каждый человек, который общался с Семеном, который хоть побывал у него на приеме, как у врача, кто вместе с ним учился, кто работал с ним рядом, до сих пор вспоминают его добрым словом. Спасибо, Роман, Спасибо Яшенька, спасибо за воспоминания о Семене.
Зиси Вейцман, Беэр-Шева | 01.05.2017 15:43
О хорошем человеке всегда приятно читать.О Семене Ледере особенно. Лично не знал,но был наслышан - часто бывал в Биробиджане, да и прессу местную читал. Спасибо вам, Роман и Яков, за память. Прекрасная публикация!

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2017, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com