Logo
8-16 мая 2017


 
Free counters!
Сегодня в мире
25 Май 17
25 Май 17
25 Май 17
25 Май 17
25 Май 17
25 Май 17
25 Май 17











RedTram – новостная поисковая система

Израиль
Господин посол
Сергей Шафир, Ашдод

«Посо́л – дипломатический представитель высшего ранга своего государства в иностранном государстве (в нескольких государствах по совместительству) и в международной организации; официальный представитель интересов и руководства своей страны».

Вот как образно описал английский поэт Джон Донн роль королевского посла в стихотворном обращении к дипломату Генри Уоттену:

Государь — солнце, посол — луч.
Итак, указ король тебе вручает,
Поставив подпись собственной рукой.
Тебя он полномочьем облекает, Как бы на время делая собой.
Ты в фонаре его горишь свечою.
Ты — копия, а он — оригинал.
Ты — скромный луч. Он — солнце золотое,
И этот луч он вдаль светить послал.


За все прошедшие годы, начиная с 1996, я неоднократно встречался с Исраэлем Мей-Ами – бывшим послом Израиля в Казахстане - то в Астане, то в Алматы, то в Ашдоде. Вот и на этот раз мы встретились в Ашдоде – нашем красивом городе. И как всегда, говорили о Казахстане. На этот раз – об установлении четверть века назад дипломатических отношений между двумя странами и о многом другом.

Исраэль Мей-Ами

– Уважаемый господин посол, добрый день! Впервые за последние годы нашего общения обращаюсь к Вам официально по двум причинам. Во-первых, насколько я знаю, столь высокий дипломатический ранг сохраняется пожизненно. Это так?

– Да, правильно.

– Во-вторых, 1 мая 2017 года Вам исполнится 70 лет (всего лишь!) и из них мы знакомы 21 год и, таким образом, мое официальное обращение к Вам впервые прозвучало в 1996 годуния. Примите мои искренние поздравления с юбилеем и совсем не оригинальное пожелание – до 120!


– Спасибо большое, я рад нашей новой встрече.

– Исраэль, у Вас очень необычная фамилия – Мей-Ами! Что она означает?


– Моя настоящая, оригинальная фамилия – Пельцер. Но потом было еще несколько фамилий.

– Как это?


– Потому что, когда мы жили в Польше, мой отец, Давид, работал три года в «Нативе». И там надо было ему фамилию изменить. А в Израиле, когда я пошел служить в армию в 1966 году и отслужил положенные три года, у меня там была такая должность, которая требовала встречаться, скажем так, с разными людьми. И существовало правило, установленное еще Бен-Гурионом: представитель Израиля должен иметь ивритскую фамилию. А поскольку в моей последней фамилии в корне было слово «маим», я сделал Мей-Ами.

– Это оригинально и замечательно – Мой народ! А в каком городе жил Ваш отец?


– Он жил в Гляйвице. Это Силезия. Гляйвиц – известный город в истории, потому что в 1939 году немцы…

– Да… это ведь там немцы переоделись в форму польских офицеров и захватили радиостанцию, да?

– Да-да. Это была провокация, которая послужила формальным поводом для начала войны и оккупации Польши. И вот там жила папина семья. В каждой стране есть города, о которых в мире ничего не знают. А вот Гляйвиц известен по этому факту. Но сначала отец жил в Ровно – это в Галиции. Он там родился. Затем он учился в еврейской гимназии «Тарбут». Его багрут (аттестат зрелости) выписан на иврите, и отец все время на нем говорил. Правда, его иврит был немного архаичным, не таким, как сейчас. Но он быстро научился. А в 1939 году семья отца смогла переехать в Гляйвиц. И в Польше его взяли на работу в «Натив». Я уже говорил об этом.

Справка

«Бюро по связям «Натив» (ивр. ‏לִשְׁכַּת הַקֶּשֶׁר — נָתִיב‏‎, Лишкат ха-кешер) — израильское государственное учреждение, подчиняющееся канцелярии главы правительства, созданное для связи с евреями Советского Союза и стран Восточной Европы, для координации борьбы за их право на репатриацию и организации их выезда в Израиль. В настоящее время занимается, главным образом, евреями СНГ и стран Балтии».

– Расскажите и о маме. Как родители познакомились?


– Маму звали Ида. Отец познакомился с ней в Самарканде. После начала войны он понимал, что складывается тяжелая ситуация и, как многие евреи, он бежал в направлении Средней Азии. Через Алма-Ату отец попал в Самарканд – примерно в 43-44 годах. А я как раз родился в Андижане в 1943 году.

– Итак, они встретились в Самарканде...

- Да, но сначала, папа задержался в Алма-Ате, где работал на заводе, на котором производились снаряды для фронта.
Мама тоже была из эвакуированных. Они познакомились и вскоре поженились. После того, как война окончилась, отец хотел вернуться в Польшу, в Ровно, туда, где он жил. Но на пути из Самарканда в Польшу пришлось задержаться в Гурьеве, так как мама была беременна. Вот там, в 1947 году я и родился. В городе была американская больница, которая была построена там в рамках американской помощи (лендлиз). Но отец до Ровно не доехал и остановился во Львове. Город уже принадлежал Советской Украине. И там мы жили до 1956 года, пока не смогли уехать в Польшу.
Во время правления Владислава Гомулки бывшие граждане Польши смогли из Советского Союза вернуться на родину. Это был короткий период, но за это время очень многие поляки, польские евреи вернулись в Польшу. Потом, в 1957 году, мы уехали в Израиль. Мне было всего 10 лет.

– Я полагаю, что работа отца в «Нативе» как-то повлияла на вашу судьбу?

– Безусловно. Очень повлияла. В армии я был связистом, работал на аппаратуре, которая не терпела жары. И я всегда ездил в таком маленьком грузовичке с кондиционером, чтобы температура всегда была в норме и не повышалась. И все войны, в которых я участвовал – Шестидневная, Война Судного дня (1973), потом Первая Ливанская (1982), провел как бы в «люксе», с мазганом. Работа была интересной. Но происходило многое такое, о чем я и сегодня не могу говорить.

– Как складывалась Ваша жизнь в Израиле?


– По приезде в страну мы сначала жили где-то на юге. Потом поселились в Ашдоде. Я работал в порту, когда его строили. Работал в компании «Херут», которая строила канализацию порта. Рабочая моя специальность была - «тафсан», т.е. человек, который делает столбы. Крутили их из проволоки, а потом все это заливали бетоном. Потом работал грузчиком (на иврите – «савар»). Я помню, как мы как-то разгружали кожу, которую привозили из Аргентины. Мы ее таскали на своих плечах, тогда еще не было никаких механических приспособлений. И вот этот запах необработанной кожи был такой сильный, что я до сих пор, если закрываю глаза, то ощущаю его. И запах этот ничем нельзя было устранить.

После армии я поступил в Еврейский университет и переехал в Иерусалим. У меня были хорошие оценки, и поэтому я учился бесплатно, за счет стипендий. Закончил учебу с отличием, как говорят в России, с «красным» дипломом. Стал думать о работе и искать ее.

Мне предложили три варианта. Быть помощником «сар а-клита» – министра абсорбции, работать в Модиине в миштаре (полиции) и, наконец, третье предложение – Мисрад а-хуц (министерство иностранных дел).

Я решил, что МИД лучше всего и до сих пор не жалею. И все мои друзья, которые учились со мной в университете, заняли со временем очень высокое положение в госслужбе. Они меняли должности, меняли этажи (продвигались по служебной лестнице), а я за это время менял (изучал) языки, встречал много интересных людей – Ельцин, Горбачев, Клинтон – кого я только ни встречал, и я уж не говорю о руководителях республик бывшего Советского Союза. Из 46 лет, которые я проработал в МИДе, – 28 лет я служил за границей.

– Исраэль, расскажите об этом периоде подробней – естественно, лишь то, что можно.


– Свою заграничную карьеру я начал в Нью-Йорке, в делегации Израиля в ООН. Шесть лет я там работал. Очень интересное время. В Нью-Йорке в рамках ООН можно было встречаться со всеми. И с представителями стран, с которыми у нас были дипотношения и с теми, с кем не были. Помню такой эпизод. В те годы США не поддерживали официальные отношения с ООП – Организацией освобождения Палестины Ясира Арафата…

– Я помню по советской прессе, как весь мир гонялся за Арафатом, как за преступником, террористом…

– Да. И вот я как-то вижу, что представитель США – Эндрю Янг, спокойно беседует с представителем ООП. В ООН это было возможно. Потом я его спросил, как это так, – на фоне протестов против террористической деятельности ООП, вы с ним беседуете. Ну, Янг смутился, сказал, что это недоразумение и вышло случайно. И извинился. Но факт беседы был зафиксирован.

В эти шесть лет я работал с очень хорошими послами. Во-первых, Йосеф Ткоа (1968-75 гг.). Он очень известный дипломат. Почему он был известен? Всякий раз, когда он встречался с А. Громыко (в те годы послом СССР в ООН) в Совете Безопасности ООН, у них случались стычки. Йосеф был «острым на язык», как говорится. Очень умный человек. Был для меня самым лучшим начальником.

Йосеф Ткоа (слева) и Хаим Герцог

Потом послом Израиля был Хаим Герцог (1975-78 гг.). Будущий Президент нашего государства. В 1976 году, ООН приняла антиизраильскую резолюцию, приравнивающую сионизм к расизму. Эта резолюция очень нам навредила. Резолюция была принята 72 голосами «за» при 35 «против» и 32 воздержавшихся. Хаим Герцог известен своим неординарным поступком. После принятия резолюции он принародно, демонстративно ее разорвал. Потом примеру Герцога последовали и другие послы стран, которые голосовали против принятия этой резолюции.

Архив

«В обращении к Генеральной ассамблее ООН в день принятия резолюции, Посол Израиля Хаим Герцог заявил, в частности, что эта резолюция представляет собой «ещё одно проявление ожесточённой антисемитской, антиеврейской ненависти, которая вдохновляет арабское общество». В конце своей речи он сказал: «Для нас, еврейского народа, эта резолюция основана на ненависти, лжи и высокомерии, лишена всякого морального или юридического значения. Для нас, евреев, это не более чем кусок бумаги, и мы будем рассматривать его как таковой» — после чего разорвал копию резолюции, которую держал в руках». 

Хаим Герцог был блестящим оратором. Я работал его помощником и помогал ему во всем. Работа была очень интересной.

Третьим послом Израиля в ООН, с кем я работал, был доктор Йехуда Блюм (1978-84 гг.). Он преподает сейчас международное право в Еврейском университете. F9

Эти шесть лет были для меня очень хорошей дипломатической практикой.

В 1974 году я поехал за рубеж и в 1980 вернулся в Израиль. МИД и работа в центре политических исследований Мамад. Там мы изучали поведение стран, строили модели поведения различных стран в кризисной и докризисной ситуации. Это была очень полезная для меня работа. Там надо было много писать и уметь это делать коротко и дипломатично.

Я работал в этом отделе четыре года и потом меня направили в Кито, столицу Эквадора, заместителем посла. Испанский я тогда не знал, но это было срочное назначение. Я взял 10 уроков у учительницы испанского языка и поехал. Язык, скажу вам, легкий, красивый язык. Я уже буквально через месяц общался на испанском.

Мне надо было работать с местными чиновниками, а многие из них не знали английского. Так как я овладел испанским, то меня через три года направили в наше посольство в Мексику, в столицу страны Мехико-Сити (Mexico City). Это был 1986 год. Израиль покупал почти половину требуемой нефти у Мексики. Многие наши министры ездили в Мексику, а я был пресс-секретарем посольства. Вся пресса была сферой моей ответственности. Я организовывал встречи посла, проводил пресс-конференции, выпускал пресс-релизы и так далее.

Архив

«В 1975 г. Мексика голосовала в Организации Объединенных Наций за резолюцию, признавшую сионизм разновидностью расизма. Еврейские организации Мексики отреагировали на это чрезвычайно осторожно, но многие еврейские организации США объявили туристический бойкот Мексике, что заставило ее правительство смягчить антиизраильскую политику. В 1980-х гг. широко развились культурные и научные связи между Израилем и Мексикой. В декабре 1991 г. Мексика была одной из 85 стран, выступивших с предложением отменить резолюцию ООН 1975 г., объявляющую сионизм одной из форм расизма».

Был такой эпизод в 1988 году. Я получаю сообщение от властей Мексики, что разбился маленький самолет. Среди погибших пассажиров был один израильтянин. Его звали Амирам Нир (на снимке) – бывший советник премьер-министра Шимона Переса по вопросам терроризма.

Это был важный чиновник. Он летел в маленьком самолете по своим делам. Самолет оказался неисправным и когда он в аварийном режиме приземлился и катился по полю, то наткнулся на большой камень, перевернулся и моментально сгорел. Такова версия его гибели, такова судьба этого человека. Меня возили на место аварии, и я ясно представил, как это случилось.

Потом мне поручили организовать отправку тела в Израиль, где готовили официальные похороны на государственном уровне. Амирам был известным человеком, как и его жена Джуди Нир-Мозес. Она была теле- и радио-журналистской. Позже она стала женой Сильвана Шалома.

Но из Мехико-Сити было только один-два рейса в неделю в те края. А у меня были связи. И один известный мне еврей – Маркус Кац, по моей просьбе выделил частный самолет и мы полетели.

Прилетели где-то в 6 часов вечера. Аэропорт – маленький и нам не дают разрешения на посадку. Но мне по рации удалось объяснить ситуацию с погибшим и нам дали добро на приземление. Полиция меня уже ждала, чтобы повезти в морг для опознания тела.

Я думал, что как в фильмах – заводят в комнату и из холодильника достают тело. Смотрят – да или нет. А здесь просто была одна большая комната и на столах лежали тела погибших. Перед этим мне из Министерства обороны сказали, что у Нира один глаз искусственный. И поэтому я легко его опознал и подтвердил, что это Амирам Нир.

И теперь надо было выписать свидетельство о смерти и подписать его у судьи. Мне сказали, где живет судья и я поехал. Нашел дом. Вышла женщина в домашнем халате. Я описал ситуацию. Я занялся этой процедурой, потому что новый администратор нашего посольства не знал испанский язык. Я поговорил с ней. Конечно, приготовил какие-то подарки, и судья подписала свидетельство. Но новость о погибшем израильтянине распространилась, и меня уже ждали журналисты.

Так как Амирам Нир был известен, как чиновник, работающий в сфере борьбы с терроризмом и по слухам, как будто был замешан в тайной операции «Иран-контрас», то у них было много вопросов. Сергей, вы можете в интернете найти много материала по «Иран-контрас».

К этому времени Нир уже был частным лицом, и я сказал, что он прилетал, чтобы закупить авокадо. И это я сказал начальнику полиции. И с тех пор там говорили, что вот приезжал атташе посольства и рассказал о причине приезда в Мексику Амирама Нира. Закупка авокадо!

Мы положили тело в гроб с крестом и привезли его в столицу. Теперь надо было срочно отправить его самолетом в Нью-Йорк, где уже все приготовили к похоронам. Но и тут возникла проблема. В багажном отсеке не было свободного места. Пришлось опять давать подарки. В общем, отправили. Я за эту операцию получил письмо с благодарностью.

Шел 1989 год. Я заканчивал свою работу в Мексике, уже паковал вещи, и тут мне звонят из МИДа – Ты должен ехать на три месяца в Москву подменять там нашего представителя. Там тяжелые условия и он каждые два месяца уезжает на отдых.

– Это был работник «Натива»?

– Нет, нашего МИДа. В то время было принято решение, что откроется представительство Советского Союза в Израиле и Израиля в Советском Союзе. До этого времени интересы СССР представляла Финляндия, а наши интересы – =Голландия. И было решено, что советские власти разрешат шести израильским дипломатам приехать в посольство Голландии и работать, как представители Израиля. Первым приехал Мирон Гордон, потом я.

– С какого года?

Израильский дипломат Арье Левин

- Это было в 1990 году. Потом уже прислали посла Арье Левина, опытного дипломата. Поехать на три месяца я согласился. Жена поддержала. Это была важная и престижная работа и честь для меня. Нас было шесть человек. Некоторые из них приехали с женами. В этом заключалась некая хитрость. Ведь теперь нас было больше. И они нам помогали. К тому же, у нас были мощные компьютеры. И вот все это помогло нам справиться с большой волной алии. Работали мы с 7 утра до 24.00 без перерыва. Но как-то находили время для театров, концертов, музеев. Приезжали домой, в гостиницу «Украина», где мы жили, усталые. В наших ключах от номеров были вмонтированы датчики, чтобы советские власти знали, где мы. И поэтому мы их с собой не брали. Потом мы переехали в свое здание.

Сначала мы были в посольстве Нидерландов, в центре Москвы, потом заняли свое здание на Большой Ордынке.

МИД в свое время сделал умный шаг. Все эти годы, с 1967 года, когда отношения были прерваны, до 89 года, мы платили за аренду этого здания. Здание было пустое, а аренду мы платили - за 25 лет более двух миллионов долларов. Это было очень важное решение, тем более, что в 88 году найти свободное здание в центре Москвы практически было невозможно.

– Заканчивая этот биографическо-политический экскурс в Вашу дипломатическую историю, Исраэль, я приведу авторитетное мнение ученого, историка, доктора востоковедения Владимира Месамеда о Чрезвычайном и полномочном после Исраэле Мей-Ами, опубликованное им в книге: «Израиль в Центральной Азии: Грезы или реальность». 2012 г.

«…Израильско-центрально азиатскому диалогу способствуют немало людей, давно обосновавшихся в Израиле и не являющихся новыми репатриантами, чьи корни восходят к странам Центральной Азии. Многие из них занимают видные посты и на этом поприще служат эффективным мостиком между народами. Возьмем, например, видного израильского дипломата Исраэля Мей-Ами. Его родители бежали в СССР из Польши после ее оккупации нацистской Германией, в 1942-46 находились в эвакуации в узбекском городе Самарканде. В Израиле И. Мей-Ами закончил отделение международных отношений Еврейского университета и начал работать в системе МИДа, где сделал блестящую карьеру.

В 1990-92 гг. он работал советником израильского посольства в Москве и в этом качестве сделал очень много для обоснования и установления отношений между Израилем и новыми государствами Центральной Азии. С ноября 1992 года он стал послом Израиля в Узбекистане и как глава первой израильской дипмиссии в этой стране внес колоссальный вклад в формирование израильско -узбекистанского диалога».

Через несколько дней после завершения работы в Ташкенте И. Мей-Ами получил назначение на должность посла в Казахстан и по совместительству в Киргизии. Там он проработал 6 лет. Кстати, именно И. Мей-Ами подписал 10 апреля 1992 года Протокол об установлении официальных дипломатических связей между Израилем и Казахстаном.

В 2008 году И. Мей-Ами вновь был назначен израильским послом в Казахстане. В Израиле он пользуется репутацией одного из самых авторитетных специалистов МИДа по постсоветскому пространству…»

– Исраэль, теперь понятно почему Вас называют «патриархом казахстанско -израильских дипломатических отношений. За 1992-2008 годы, сменилось 4 израильских посла, не считая Вашей первой каденции, и вот Вы во второй раз приступаете к работе в Астане. Вас любят общины – и узбекские, и еврейские, и казахские. Ведь ваша вторая каденция в Астане состоялась по просьбе казахстанской стороны. И я полагаю, что за успешную работу. Вы уже однажды отвечали на вопрос – «Почему второй раз» израильскому журналисту, я напомню.

 «Портал IzRus обратился к дипломату с просьбой поделиться "секретами" своего успеха.
– Как Вам удалось добиться столь впечатляющих результатов?


Аяла и Исраэль Мей-Ами
- Во-первых, я уроженец этих мест. Во-вторых, это моя вторая каденция в Казахстане. Я начал работу "по второму кругу" в 2008 году, уже зная, как действует система в этой республике, имея знакомства, понимание ментальности, знание языка. В общей сложности я проработал в Казахстане почти целое десятилетие с 6-летним перерывом.

– Есть ли у Вас какие-то особые "рецепты", например, в том, что касается увеличения товарооборота?

- Нельзя сидеть на месте, все время оставаться в столице. Я никогда не засиживался в Астане и Алматы, ездил по регионам, знакомился с людьми, искал, чем могу заинтересовать казахстанцев, а также постоянно проверял, что у нас в Израиле есть нового, что мы можем предложить в Чимкенте, в Караганде и прочих местах.

– К каким сферам сотрудничества казахи проявляют особый интерес?

- В первую очередь, это водные ресурсы. У них нет достаточных знаний и инфраструктур для целенаправленного полива, очистки воды, которой у них тоже не так уж много, а у нас в Израиле на этом специализируются десятилетиями.

В марте президент Нурсултан Назарбаев провел заседание Совета безопасности, которое было посвящено не терроризму, а именно водной проблеме. Но я отмечу, что нам приходится конкурировать в Казахстане с компаниями из других стран, например, из Германии. Немцы, кстати, нас теперь обгоняют и в вопросе производства экологически чистой электроэнергии, используя солярные установки. Поэтому для продвижения наших бизнесменов в Казахстане мне приходится гораздо больше работать для налаживания контактов.

– Можете назвать какие-то специфические аспекты работы посла, присущие именно Казахстану?

– Тут есть три племенных объединения "жуза", которые конкурируют между собой. Президент строит свою политику, поддерживая баланс между ними. Нужно разбираться, кто к какой группе принадлежит, ну и просто интересоваться теми, с кем работаешь. Я имею ввиду в личном аспекте – не забывать поздравлять с днем рождения, с другими семейными праздниками, интересоваться, как растут дети, кто пошел в школу, кто закончил университет. Здесь для людей это очень важная деталь. Они чутко относятся к тем, кто понимает и уважает их жизненный уклад. Это основа работы в Казахстане. Впрочем, на самом деле, это основа работы дипломата везде – нужно понимать и уважать народ, с которым работаешь»

– Я бы Вас навсегда оставил послом в Казахстане. Тем более, что Вы проработали, в общей сложности около 10 лет. В таком важном деле, как связь двух стран, продуктивней было бы сохранять одну линию взаимоотношений, основанную не только на профессиональных качествах дипломата, но и на человеческом факторе.

– Может быть. Но так не принято в МИДе, и не только у нас, а во всем мире.

– Исраэль, к сожалению, рамки интервью не позволяют рассказать о многом. А мне хотелось бы поговорить и о безопасности наших послов и посольств в мире, и о нерешенных вопросах во взаимоотношениях наших стран, но главное, вспомнить и других посланников Израиля, чей вклад в эти отношения, хоть и по-разному, но все же ощутим. Как мне кажется, наше сотрудничество успешно развивается по геометрической прогрессии и яркое начало нового посла Михаила Бродского – тому подтверждение. Последний вопрос. как Вы будете отмечать свой юбилей? В кругу семьи в Ашдоде или куда-то поедете за пределы Израиля? Что бы Вам хотелось услышать из музыкальных подарков в этот день?

– Со своей семьей. Если семидесятилетие считать праздником, то правильней всего его отмечать дома. А мой дом – это Израиль, Ашдод и моя семья. И пусть все будут здоровы.

– Спасибо. Еще раз поздравляю с днем рождения. Пусть все, что наметили, сбудется. До новых встреч, дорогой Исраэль.
Количество обращений к статье - 309
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2017, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com