Logo
12-28 сент.2017


 
Free counters!
Сегодня в мире
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17



 






RedTram – новостная поисковая система

Аналитика
Строевой лес и желуди
Игорь Михайлин, Харьков

Строевой лес и желуди — для Д. Писарева (1840–1868) это символы, в которых он осмысливал проблему массового и элитарного человека. Желуди — это воплощение массового большинства. Строевой лес — это обозначение для элиты. О соотношении между этими двумя феноменами и пойдет дальше речь в этом этюде.

В предыдущее время этой темы не существовало в историографии о Д. Писареве, ни в трудах о его критике, ни об эстетике, ни о философии, ибо она не была очевидна, более того: была не востребована. Ученых преимущественно интересовала эстетическая платформа автора, революционно-демократическое содержание его творчества, репрезентация в нем нигилизма, лидером которого считается Д. Писарев [1, 2, 4, 9, 11]. В историографии щедро представлены документально-художественные произведения о Д. Писареве [3, 5, 10]. Конечно, общим местом в изложении мировоззрения Д. Писарева стало указание на его сочувствие народным массам. Но то уже была без малого ритуальная фигура в риторике советского времени. Мало что к этой теме добавили новейшие исследования [6, 7, 12].

И буквально в последнее время интерес к теме массы проснулся, подогреваемый пониманием журналистики как массовой информации и коммуникации, влиянием журналистики на формирование массового общества, которое невозможно без массового человека. Актуальность данного исследования состоит в том, что по нашим наблюдениями тема массы в литературной критике Д. Писарева рассматривается впервые.

1. Литературная критика в понимании Д. Писарева


Саму литературную критику Д. Писарев понимал своеобразно. Литературное произведение он воспринимал как аналог действительности; и лишь в этом смысле оно представляло для него ценность. Он анализировал литературное произведение как реальное событие, фрагмент действительности, мастерски отраженный писателем. Это мастерство может быть выше или ниже, но критерий мастерства — это правильность отражения жизни. Литературный герой интересовал Д. Писарева как жизненный тип, настоящий, реальный человек, выведенный автором в своем произведении.

Д. Писарев. 1870-е гг. Литография. Из фондов ГА РФ. Ф. 112. Оп. 2. Д. 2488. Л. 1.

Таким образом, художественная литература предоставляла критику лишь удобный материал для собственных концептуальных построений. Если бы ее не существовало, ему пришлось бы самому сперва создавать сюжеты, картины действительности, образы героев, а потом уже браться за высказывание своей концепции изложенного материала. Художественная литература избавляла его от этого промежуточного занятия. Она предоставляла жизненный материал. Критику оставалось только взять его в готовом виде и построить на его основании свою теорию.

В поздний период творчества он написал большую статью «Борьба за жизнь» (1867) о романе Ф. Достоевского «Преступление и наказание». Тут он подробно описал свой критический метод:

«Я обращаю внимание только на те явления общественной жизни, которые изображены в его романе; если эти явления подмечены верно, если сырые факты, составляющие основную ткань романа совершенно правдоподобны, если в романе нет ни клеветы на жизнь, ни фальшивой и приторной подкрашенности, ни внутренних несообразностей; одним словом, если в романе действуют и страдают, борются и ошибаются, любят и ненавидят живые люди, носящие на себе печать существующих общественных условий, — то я отношусь к роману так, как я отнесся бы к достоверному изложению действительно случившихся событий; и всматриваюсь и вдумываюсь в эти события, стараюсь понять, каким образом они вытекают одно из другого, стараюсь объяснить себе, насколько они находятся в зависимости от общих условий жизни, и при этом оставляю совершенно в стороне личный взгляд рассказчика, который может передавать факты очень верно и обстоятельно, и объяснять их в высшей степени неудовлетворительно»
[8, т. 4, c. 316].

Из этого высказывания Д. Писарева следуют три вывода:
1. Художественное произведение воспринимается как зеркало реальной действительности; чем больше правдивых деталей жизни отражено в нем, тем более совершенное и достойное произведение получаем в итоге. Вопрос о художественной ценности созданных писателем картин в этой концепции не стоит.
2. Авторское сознание в критической интерпретации совершенно игнорируется. Вопрос о том, что хотел сказать читателям писатель своим произведением, не ставится. Критика это не интересует. Его интересует только собственная интерпретация материала. Ее он представляет как правдивую и единственно правильную, подчеркивая при этом, что автор (писатель) может создать достоверную (правильную) картину действительности, но объяснить ее в высшей степени неудовлетворительно. Критерием неудовлетворительности является позиция литературного критика. Он — господин, хозяин интерпретации художественного произведения, а сам писатель тут ни при чем.
3. Концепция человека в литературной критике Д. Писарева построена на крайних механических постулатах. Человек воспринимается как результат действия на него «существующих общественных условий»; он не может вырваться за их пределы, а следовательно, не является самостоятельным и независимым актером в театре жизни. Возможно, эту особенность взглядов Д. Писарева на человека подтвердит другое высказывание из этой же статьи: «Поставьте на место Раскольникова какого-нибудь другого человека обыкновенных размеров, развившегося иначе и смотрящего на вещи другими глазами, и вы увидите, что получится тот же самый результат» [8, т. 4, с. 334].

В такой концепции человека следом за автором, упраздненного волей критика, отменяется и человеческая индивидуальность, духовная оправданность человеческого существования. Они становятся несущественными. Зато на уровень культа поднимается позиция литературного критика, которая наделяется правами едино правильной концепции жизни. Образы Базарова, Рахметова, Раскольникова и других героев рассматриваются в статьях Д. Писарева как образы реальных лиц, документально отраженные авторами. Разговор об этих образах — это обсуждение поступков и поведения, мыслей и высказываний якобы реально существующих людей.

Итак, вся литературная критика Д. Писарева — это на самом деле беседа не о художественной литературе, а об отраженной в ней жизни, воспринимаемой как реальная действительность. Возникновение темы массового человека у Д. Писарева выглядит с этой точки зрения совершенно мотивированным. Удивление вызывает другое: русская действительность средины ХІХ века не давала никаких имманентных оснований для появления этой темы.

2. Дмитрий Писарев как предшественник Хосе Ортеги-и-Гассета


Сегодня понятия массового человека и массового общества (и массовой информации, их обслуживающей) — рядовые темы современной публицистики и науки о социальных коммуникациях. Отцом этой темы в мировом общественном мнении считается испанский философ Х. Ортега-и-Гассет (1883– 1955), всесторонне и понятно представивший ее в книге «Восстание масс» (1929).

В виде очень короткого резюме концепция Х. Ортеги-и-Гассета выглядит следующим образом. Массы стали результатом количественного возрастания народонаселения Европы, продемонстрировав неуклонное действие диалектического закона перехода количества в качество. Большую роль в возникновении масс сыграла журналистика, которая именно в это время (конец ХІХ – начало ХХ вв.) превратилась в массовую информацию. Философ указал на технологические и общественно-политические причины в процессе возникновения масс. В первом случае важную роль сыграли повышение уровня комфорта, обеспеченности продуктами питания и предметами быта, которые стали следствием индустриальной революции. В другом случае — завоевания либеральной демократии, утвердившей идею равности граждан.

Массовому человеку противостоит человек аристократичный, элитарный; однако, у Х. Ортеги-и-Гассета эти понятия лишены классового содержания, а рассматриваются в плоскости общечеловеческих ценностей и характеристик. Массовый человек лишен витальности, внутренней энергетики; он вполне доволен сущим, даже не задумывается, откуда взялись блага цивилизации, воспринимает их, как дикарь природу; он совершенно доволен собой и не мечтает о каких бы то ни было реформах и трансформациях. На интеллектуальном уровне масса не способна к выработке собственных идей, а лишь пользуется уже готовыми формулами; она лишена способности мыслить. Если же взять область морали, то массовый человек просто обходится без нее; его интересы не поднимаются над уровнем желудка, сытости, собственного кармана; интересы народа, общества, государства — это не его пространство; ему чужды понятия долга, чести, ответственности.

Озабоченность Х. Ортеги-и-Гассета вызвало не само существование массы, а ее восстание. Благодаря всеобщему избирательному праву, которое для нее добыла в борьбе элита, массовый человек пришел к власти. На место руководителей государств он стал избирать не далекого от него аристократа духа, а удобную и понятную для себя посредственность. По мысли Х. Ортеги, общество двинулось к деградации.

Такую концепцию сформулировал испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет в 1929 году.

А вот что писал Д. Писарев в статье «Базаров», которая была опубликована впервые в 1862 року в мартовском номере журнала «Русский вестник».

Как понятно из заглавия, он анализирует образ главного героя романа Ивана Тургенева «Отцы и дети». Естественно автор считает его «новым человеком», общественным лидером. Базаров представляет ту часть общества, которая не удовлетворена действительным положением вещей и стремится изменить общественную жизнь к лучшему. За такими людьми будущее, их интересы совпадают с интересами общества, для которого они и работают неутомимо. В этом месте, чтобы противопоставить Базарова пассивному большинству Д. Писарев и обратился к характеристике массы.

Да, отметил критик, реформаторы всегда составляли в обществе абсолютное меньшинство. Большинство составляла масса. «Масса во всякое время жила припеваючи и, по свойственной ей неприхотливости, удовлетворялась тем, что было налицо» [8, т. 2, с. 15]. Только какое-нибудь стихийное или общественное бедствие может вывести массу из равновесия и нарушить «сонливо-безмятежный процесс ее прозябания» [8, т. 2, с. 15]. Масса состоит из тех сотен тысяч неделимых, которые никогда не пользовались своим умом как орудием самостоятельного мышления, живет себе со дня на день, обделывает свои делишки, получает местечки, играет в картишки, кое-что почитывает, следит за модою в идеях и в платьях, идет черепашьим шагом вперед по силе инерции и, никогда не задавая себе «крупных», многообъемлющих вопросов, никогда не мучаясь сомнениями, не испытывает ни раздражения, ни утомления, ни досады, ни скуки. Эта масса не совершает ни открытий, ни преступлений, за нее думают и страдают другие люди, чуждые ей, но работающие для увеличения удобств ее жизни. Эта масса — желудок человечества. Она живет на всем готовом, не спрашивая, откуда оно взялось, не внося ни полушки в сокровищницу человеческой мысли.

Люди массы в России учатся, служат, развлекаются, женятся, плодят детей, они совершенно довольны своей жизнью, собою, средой и не желают никаких усовершенствований, не подозревают никаких других путей и направлений. Они держатся порядка по инерции, а не по выбору. Измените порядок, и они тут же приспособятся к нему. Сегодня масса ездит по гадким проселочным дорогам и мирит с этим, а завтра пересядет в железнодорожные вагоны и будет восхищаться быстротой движения и удобствами путешествия.

Эта инерция, способность во всем соглашаться и со всеми уживаться составляет, возможно, драгоценное приобретение человечества. Убожество мысли уравновешивается скромностью требований. Человек, у которого не хватает ума на то, чтобы улучить свое положение, может оставаться счастливым только в том случае, когда он не понимает и не ощущает ужаса своего состояния. Жизнь человека ограниченного протекает ровнее, чем человека одаренного. Умные люди не мирятся с теми явлениями, к которым без труда привыкает масса.

После характеристики человека массы Д. Писарев написал: «Итак, мои выводы. Человек массы живет по установленной норме, которая достается ему на долю не по свободному выбору, а потому, что он родился в известное время, в известном городе или селе. Он весь опутан разными отношениями: родственными, служебными, бытовыми, общественными; мысль его скована принятыми предрассудками; сам он не любит ни этих отношений, ни этих предрассудков, но они представляются ему «пределом его же не прейдеши», и он живет и умирает, не проявив своей личной воли и часто даже не заподозрив в себе ее существования» [8, т. 2, с. 20].

Далее Д. Писарев предложил типологию человека разумного, возвышающегося по уровню ума над массой. К первому типу принадлежат люди, которые не получили необходимого образования. Их неудовлетворенность бесцветной жизнью массы не находит проявления, остается на уровне инстинктивного отторжения, они остаются в пустом пространстве, которое ничем не могут заполнить. К другому типу принадлежат люди умные, но нерешительные; они все время оглядываются вокруг, страшась, пойдет ли за ними общество; они имеют идеал, но не умеют найти к нему путь. Их мечты остаются на словах, но не воплощаются в дело; у них мир мысли отделен от мира жизни. Третий тип составляют люди, идущие дальше — они осознают свою непохожесть на массу и смело отделяются от нее поступками, нравами, способом жизни. Им все равно, пойдет ли за ними общество, они самодостаточны, наполнены своей внутренней жизнью. «Здесь личность достигает полного самоосвобождения, полной особности и самостоятельности» [8, т. 2, с. 21].

О чем свидетельствует приведенная нами позиция Д. Писарева? Он не коснулся выразительно только одного параметра характеристики массы, предложенной Х. Ортегой-и-Гассетом, а именно: ее отношения к нравственности. Другие же две характеристики: инертность и недостаточность умственного развития — представлены достаточно полно и убедительно.

Совершенно однозначно следует отметить: для Д. Писарева масса — это не только низы общества, трудовой народ. Более того, к народу применить это понятие в этом месте он не решился. Понятие массы использовано здесь для характеристики окружающей его среды, в которой он вращался в Петербурге. А это разночинцы, образованная часть общества, преимущественно выходцы из дворянства и духовенства. Возникновение концепции массы в статье Д. Писарева в 1862 году следует считать интеллектуальной сенсацией. По существу, при отсутствии массы критик дал ей достаточно глубокую характеристику. Последующие его статьи свидетельствуют о том, что это был не случайный мотив в его творчестве, на который он наткнулся неожиданно и никогда впредь к нему не возвращался. Наоборот, он обращался к нему во многих статьях, превратив его едва ли не в свою любимую тему. И это понятно: без решения проблемы массы рассчитывать на изменение общественного строя или трансформацию общественной жизни в России было невозможно.

3. «Вам нужен строевой лес, а у вас в руках мера желудей»


Было бы бессмысленно ожидать, чтобы концепции массового человека у Х. Ортеги-и-Гассета и у Д. Писарева совершенно совпадали. Да и так никогда не бывает на рынке идей, духовных ценностей. Далее начинаются существенные различия. Для Х. Ортеги возникновение и господство массы тождественно общественной катастрофе. Он эту катастрофу видит, она уже наступила. Но философ не мыслит путей ее преодоления. Он не знает, как бороться с массой, и изображает дело так, будто бы масса пришла навсегда, ее доминирование — это новое состояние общества. И тут ничем не поможешь.

Д. Писарев, наоборот, считает массу временным явлением, результатом действия на человека губительных общественных отношений. В преобладающем большинстве высказываний критик говорит о том, что массой становятся, как правило, «голодные и раздетые люди» [8, т. 3, с. 105]. Мы выхватили сейчас это высказывание из статьи «Реалисты» (1864), но образ голодных и раздетых людей — знаковый, типический, семантичный для всего творчества этого автора. Он много раз использовал его и в других статьях и исследованиях.

В статье «Очерки по истории труда» (1863) Д. Писарев отметил:

«Наблюдать и осмыслять свой труд могут только немногие единицы; эти единицы одарены сильным умом, но их так мало не оттого, что на известную полосу земли отпускается такое количество ума, а оттого, что отпускаемое количество расходуется самым нерасчетливым образом. Умные и полезные люди составляют редкие исключения, между тем, как они должны были бы составлять правило.

Я не намерен отнимать у великих гениев ни одного вершка их роста, но с полным убеждением выражаю ту мысль, что они стоят так неизмеримо высоко над общим уровнем человечества только потому, что неблагоприятные обстоятельства довели этот общий уровень до неестественно низкой ступени»
[8, т. 2, с. 241).

Таким образом, для Х. Ортеги-и-Гассета появление массы имеет общечеловеческие основания; для Д. Писарева — социальные, классовые. Ее причина в имущественном неравенстве людей, в эксплуатации труда, в бедности преимущественного большинства народонаселения. Труд он считал единственным источником приумножения общественного продукта.

Почему мы все-таки отметили: «в преобладающем большинстве высказываний»? Потому что Д. Писарев так окончательно и не определился в этом вопросе. Скажем больше: похоже на то, что разочарование в возможности преодолеть массу нарастало в сознании Д. Писарева к концу его короткой жизни. В одной из последних своих статей «Наши усыпители» (1867) у него вырвалось: «Масса бедна и лишена умственной деятельности» [8, т. 4, с. 250]. Это афористическое и категорическое утверждение исключает предположение о том, что массу можно преодолеть. Но в предыдущем творчестве Д. Писарев создал теорию преодоления массы.

Эта теория привязана к условиям русской жизни. В конце концов, было бы удивительным, если бы Д. Писарев писал о чем-то другом. Его литературная критика, как бы своеобразно не понимал он ее задачи, рождалась в условиях русской действительности и служила целям ее трансформации. Логично допустить, что именно русская жизнь и дала Д. Писареву основания утверждать о временном характере массы как общественного явления. Россия была страной сплошной неграмотности, темноты, рабства. Критик болезненно воспринимал ее отсталость от европейской цивилизации.

 В статье «Бедная русская мысль» (1862) он писал:
«Мы не думаем, чтобы мыслящий гражданин России мог смотреть на прошедшее своей родины без горести и без отвращения; нам не на что оглядываться, нам в прошедшем гордиться нечем; мы молоды как народ, и если счастье дастся нам в руки, так не иначе как в будущем, впереди, в неизвестной, заманчивой, голубой дали» [8, т. 2, с. 66].

Через два года в статье «Реалисты» критик с нескрываемой болью описал состояние труда в России:
 
«Заниматься с любовью материальным трудом — это в настоящее время почти немыслимо, а в России, при наших допотопных приемах и орудиях работы, еще более немыслимо, чем во всяком другом цивилизованном обществе. Таким образом, самый реальный труд, приносящий самую осязательную и неоспоримую пользу, остается вне области реализма, вне области практического разума, в тех подвалах общественного разума, куда не проникает ни один луч общечеловеческой мысли. Что ж нам делать с этими подвалами? Покуда приходится оставить их в покое и обратиться к явлениям умственного труда, который только в том случае может считаться позволительным и полезным, когда прямо или косвенно клонится к созиданию новых миров из первобытного тумана, наполняющего грязные подвалы» [8, т. 3, с. 68].

Современное состояние России Д. Писарев высказал в убедительном образе: «Вам нужен строевой лес, а под руками у вас мера желудей» [т. 3, с. 69]. Логика Д. Писарева: вам не обходимо построить корабль, а у вас нет на это дерева (строевого леса), есть только желуди, которые еще необходимо посадить и старательно за ними ухаживать до тех пор, пока из них не вырастут необходимой толщины дубы, которые могут пойти на строевой лес. Желудей у вас не воз, не сундук, а всего на всего мера; то есть, их очень мало; чтобы хватило на корабль после первого посева. Возможно, таких посевов придется производить несколько, чтобы получить нужное количество древесины. Но все равно следует сеять, «потому что бездействие и бессмысленная суетня действуют на человека самым опошляющим образом» [8, т. 3, с. 69]. Следовательно, по Д, Писареву, необходимо действовать при любых обстоятельствах, идти вперед, несмотря на рытвины на дороге. Тем более, что поле для деятельности он представлял себе более чем конкретно.

Что это было за поле? Для него оно вмещалось в одном концепте — образование.

Д. Писарев считал, что нет такого состояния в действительности, в котором нельзя использовать образование для усовершенствования общества, его нравственности, нравов. Это ресурс, который всегда доступен и эффективен. Само образование понималось критиком широко — это все, что приводит человека к расширению его знаний о мире и обществе. В русском языке для такой деятельности используется два слова «образование» и «просвещение». Первое употребляется для видовой характеристики. Второе обозначает одно из направлений первого.

Образование как «просвещение» не вызывает особенного энтузиазма у критика. По очень простой причине: в России образование зиждется на государственной основе, оно не является предметом частной инициативы, поставлено под контроль государства на уровне содержания образования и на уровне надзора за поведением и способом мышления учащихся. Потому рассуждения Д. Писарева на тему просвещения ограничены. Наиболее интересны тут две идеи.

Идея первая
. Д. Писарев отметил, что наиболее активных представителей «голодных и раздетых» в России воспитывает бурса. Бурса — это начальная духовная школа, в отличие от средней — духовной семинарии и высшей — духовной академии. Вместе с тем, это наиболее массовый тип учебного заведения. Он охватывает самое большое количество учеников. В статье «Наши усыпители» (1867) Д. Писарев объяснил: в России бурса стала рассадником свободомыслия; и далее:
«в этих именно учреждениях крайняя бедность встречается с умственной деятельностью. Бурсаки очень бедны, беднее всех других обучающихся в России юношей, и при этом они, однако же, имеют возможность и желание читать серьезные книги. Этого совершенно достаточно, чтобы приготовить самое полное торжество отрицательных идей во всех духовных училищах. Дело в том, что отрицательным идеям, и только им одним, безраздельно принадлежит будущее» [8, т. 4, с. 250].

Итак, бурса изображена как реальный способ преодоления такого временного явления, как массовый человек. Бурса собирает учеников из слоев «голодных и раздетых» и прививает им вкус к чтению, стремление к умственному росту. Придя в бурсу представителями массового человека, они имеют все возможности выйти из нее бунтарями, носителями отрицательных идей, пополнить ряды базаровых и рахметовых.

Идея вторая. Д. Писарев осознал, что идеи распространяются не прямым путем, а через ряд опосредваний. Трудящиеся слои не способны непосредственно воспринять теории современной философии, политэкономии и сложности естественных наук. Им нужен посредник, который растолкует им высокие идеи, просто и доступно изложит содержание сложных учений. В качестве такового Д. Писареву виделись образованные классы общества.

В статье «Реалисты» Д. Писарев призывал:
«Надо увеличить число мыслящих людей в тех классах общества, которые называются образованными. В этом вся задача. В этом альфа и омега общественного прогресса. Если вы хотите образовать народ, возвышайте уровень образования в цивилизованном обществе» [8, т. 3, с. 123].

Д. Писарев преувеличивал возможности образования. Он и тут мыслил механически, считал, что количество вложенного труда обязательно даст пропорциональные результаты. Стоит только просветить эксплуататора, и он изменится, прекратит грабить рабочих, станет их покровителем. Сегодня невозможно без удивления читать такое, например, наивное рассуждение критика: «Дайте капиталисту полное, прочное, чисто человеческое образование — и тот же самый капиталист сделается — не благодетельным филантропом, а мыслящим и расчетливым руководителем народного труда, то есть таким человеком, который во сто раз полезнее всякого филантропа» [т 3, с. 125]. И немного далее ход мысли таков: человек любого происхождения ощутит наслаждение от умственного труда, «поймет, что быть превосходным общественным деятелем приятнее, чем извлекать из своего капитала какие бы то ни было жидовские проценты» [8, т. 3, с. 126].

Перед образованием Д. Писарев видит (ставит) две задачи: 1) разбудить общественное мнение (об этом мы потолкуем далее подробнее) и 2) сформировать мыслящих руководителей народного труда. Выполнение этих задач будет означать «открыть трудящемуся большинству дорогу к широкому и плодотворному умственному развитию. А чтобы выполнить эти две задачи, (…) надо действовать исключительно на образованные классы» [8, т. 3, с. 126). И к завершению этой мысли — афоризм: «Судьба народа решается не в народных школах, а в университетах» [8, т. 3, с. 126].

Университеты должны дать тех посредников между массой и высшими идеями и достижениями цивилизации, которые необходимо усвоить массам для того, чтобы собственно перестать быть ими, а претвориться в сознательных, активных работников человечества.

Вместе с тем, Д. Писарев не воздержался, чтобы не высказать свой взгляд на просвещение, исходя из опыта студента Санкт-Петербургского университета: «Кто дорожит жизнью мысли, тот знает очень хорошо, что настоящее образование есть только самообразование и что оно начинается только с той минуты, когда человек, распростившись навсегда со своими школами, делается полным хозяином своего времени и своих занятий» [8, т. 3, с. 127].

Таким образом Д. Писарев завершил рассмотрение первого значения категории образования и перешел ко второму. В его интерпретации критик исходит из того же своего краеугольного представления, в соответствии с которым масса — явление временное, достаточно потрудиться надлежащим образом в нужном направлении — и ее удастся преодолеть.

Второе направление образования связано с последним дополнением идеи просвещения: настоящее образование — это самообразование. На этом направлении определяющую роль играют книги, журналы и газеты.

4. Журналистика, беллетристика и общественное мнение


Рассматривая вопросы самообразования, Д. Писарев увидел в нем три составляющие, объединив их вокруг трех концептуальных понятий, которые мы вынесли в заглавие этого параграфа.

Итак, первая из них журналистика.

Если в просвещении доминирует государство, то область книгоиздания и журналистики — это пространство частной инициативы. Настоящий талант не подчиняется политической власти. Творчество не может протекать под полицейским надзором. Творчество — это область свободы и вне ее существовать не может, потому Д. Писарев в статье «Реалисты» возносит значение журналистики.

Из всех областей знания «до сих пор наше общество создало своими собственными силами только одну журналистику, которая действительно возникла, развилась и держится независимо от всяких посторонних влияний. И в самом деле журналистика в лице своих даровитейших представителей всегда служила самым добросовестным образом умственным потребностям общества. Такая предварительная деятельность совершенно необходима» [8, т. 3, с. 79].

Цель журналистики — развитие образованных классов, предоставление уже образованным гражданам новых знаний для их самообразования и умственного роста. При чем для Д. Писарева развитие образованных классов — это не конечная, самодостаточная цель. Настоящая цель — освобождение «голодных и раздетых». Поэтому он далее так развивает свою мысль: образованные классы, приобретая запас свежей энергии и новые умственные силы, отправляют этот запас «вниз по течению, в то живое море, в которое рано или поздно вливаются, подобно скромным ручьям, или бурным потокам, или величественным рекам, все наши мысли, все наши труды и стремления» [8, т. 3, с. 98].

Следовательно, конечной целью деятельности образованных классов Д. Писарев провозгласил все-таки ликвидацию массы, освобождение народа. Хоть как далеко пребывает он, народ, от благ цивилизации и от культурных достояний человечества, но двигаться все равно необходимо, нужно сажать «меру желудей», надеясь хотя бы в далеком будущем получить «строевой лес».

Проблема вторая — беллетристика.

В системе знаний Д. Писарев отдавал преимущество науке как прямому носителю мысли, передовых идей. Но с распространением идей и мыслей возникали трудности. Преимущественное большинство даже образованных людей не были способны воспринять их непосредственно. Выход из этой ситуации Д. Писарев видел в развитии художественной литературы, которая и питает общество этими идеями, привлекает к ним публику, вызывает к ним интерес.

Развернув дискуссию о том, нужна ли литература и не достаточно ли одной науки, Д. Писарев завершил ее такими рассуждениями:
«Мы твердо убеждены в том, что каждому человеку, желающему сделаться полезным работником мысли, необходимо широкое и всестороннее образование, в котором Гейне, Гете, Шекспир должны занять свое место наряду с Либихом, Дарвином и Ляйелем. — Ничто так сильно не расширяет весь горизонт наших понятий о природе и о человеческой жизни, как близкое знакомство с величайшими умами человечества, к какой бы отдельной области знания или творчества не относилась деятельность этих первоклассных представителей нашей породы» [8, т. 3, с. 105].

Мысль об использовании литературы для распространения мировых теорий и идей беспокоила Д. Писарева и в дальнейшем. Он время от времени возвращался к ней. Наиболее основательно он обсудил ее в статье «Образованная топа» (1867), где от метил, что беллетристика (так он назвал художественную литературу) находит себе наибольшее число читателей в таком обществе, в котором низок уровень знаний и умственного развития. По Д. Писареву, Россия соответствовала этим характеристикам. О ней он и писал в этой статье. У нас, отметил он, существует большой разрыв между теми читателями, которые читают научные труды, и теми, которые читают беллетристику.

«Одна беллетристика и с нею вместе ее неразлучная спутница, литературная критика, могут пускать в обращение такие идеи, которые для пользы и успешного развития нации должны становиться общим достоянием всей человеческой массы. Только беллетристика и литературная критика могут указывать обществу на те многочисленные пробелы, которые бросаются в глаза каждому мыслящему наблюдателю в так называемом общем образовании. Пополнять эти пробелы — дело строгой науки. Но направить внимание общества на те пункты, где необходимы знания и где их не имеется в наличности, — это может делать только самая распространенная и общедоступная отрасль литературы» [8, т. 4, с. 279].

В этом высказывании примечательно то, что рядом с художественной литературой в деле повышения уровня знаний в обществе поставлена и литературная критика. Она занимает промежуточное положение между литературой и наукой, формулируя для рядового читателя ведущие идеи эпохи, представленные в беллетристике.

Проблема третья — общественное мнение.

Книги, газеты и журналы выполняют огромной важности дело — формируют общественное мнение, ставшее могучей силой современности. В развитии целостного учения об общественном мнении Д. Писарев — также предшественник Х. Ортеги-и-Гассета. Испанский философ не уставал повторять, что вопрос власти — это вопрос общественного мнения. Во власти можно только сидеть, на штыках сидеть невозможно. Никто в мире не правил иначе, нежели опираясь на общественное мнение.

По Д. Писареву, общественное мнение принадлежит массе, выражает взгляды массового большинства, но создает его для нее элита, интеллектуальное меньшинство. По наблюдениям критика, общественное мнение как явление жизни родилось на рубеже XVІІ и XVІІІ веков. Его родоначальником был Вольтер. Он превратил литературу во влиятельную силу, с которой должны были считаться государи. Личности этого французского писателя Д. Писарев уделил значительное внимание:
«Чтобы составить себе понятие о громадных заслугах Вольтера, надо судить его не как мыслителя, а как практического деятеля, как самого ловкого из всех существовавших до сих пор публицистов и агитаторов. Вольтер особенно велик не теми идеями, которые он развивал в своих книгах и брошюрах, а тем впечатлением, которое он производил на своих современников этими книгами и брошюрами. Силою этого впечатления Вольтер сделал Европе такой подарок, которого цена растет до сих пор и будет увеличиваться постоянно с каждым столетием. Вольтер подарил Европе общественное мнение. Он целым рядом самых наглядных примеров показал европейским обществам, что их судьба находится в их собственных руках и что им стоит только размышлять, желать и настаивать для того, чтобы управлять по своему благоусмотрению всем ходом исторических событий, крупных и мелких, внешних и внутренних. Вольтер открыл европейским обществам тайну их собственного могущества» [8, т. 4, с. 165].

Появление и усиление влияния журналистики создало совершенно новую ситуацию. В XVІІІ веке чтение уже стало жгучей необходимостью для тех классов общества, которые определяли судьбы народов. Книги, журналы, газеты создали между тысячами и десятками тысяч индивидуальных умов такую тесную и крепкую связь, которая до того времени была невозможна и немыслима. Д. Писарев привел красноречивое высказывание члена английского парламента Данверза, которое нам стоит повторить:
«Я думаю, — говорил политик, — Великобританиею управляет власть, о верховном преобладании которой до сих пор не было слышно ни в какой век, ни в какой стране. Власть эта не состоит в неограниченной воле одного государя, ни в силе войска, ни во влиянии духовенства, — это и не власть юбок; это власть печати. Материалы, которыми наполняются наши еженедельные газеты, читаются с большим уважением, чем акты парламента; а мнение каждого из этих писак имеет в глазах толпы больше значения, чем мнение лучших политических людей королевства» [8, т. 4, с. 151].

Д. Писарев отметил, что эти слова прозвучали в 1738 году, а Г. Т. Бокль считал, что это наиболее раннее указание на возникшую власть печати, которая впервые во всемирной истории сделалась выразительницей общественного мнения. А что такое общество? — спрашивал Д. Писарев и отвечал: — «вы, я, наши братья и сестры, дяди и тетки, отцы и матери, родственники и знакомые, родственники родственников и знакомые знакомых и так далее — вот вам и общество. Каждый из нас порознь слабее первого встречного полисмена. Но все мы вместе непобедимы и неотразимы» [8, т. 4, с. 167].

Так Д. Писарев формировал у русского читателя понимание огромного веса в жизни общественного мнения. Опять-таки — вопреки реалиям русский действительности, где оттачивались механизмы подавления общественного мнения. Российское государство было заинтересовано в том, чтобы его в России совсем не существовало.

5. Вместо выводов,
или «Может быть, светлое будущее совеем не так неизмеримо далеко…»


Таким образом, второе направление образования у Д. Писарева, представленное самообразованием, обеспечивается книгами и журналистикой. Они не только создаются в пределах частной инициативы, но и используется также в пределах и по доброй воле каждого человека. По Д. Писареву, это наипростейший путь преодолеть барьер массового человека и войти в число элиты, развить свой ум для восприятия всемирных идей. По Д. Писареву, этот урок возможен для каждого человека, без каких-либо исключений или ограничений. Отметим попутно, что Х. Ортега-и-Гассет живет уже в ту эпоху, когда стало понятно, что при помощи (даже внедрения всеобщего) образования преодолеть массового человека не удалось. Отсюда его пессимизм.

Д. Писарев же создал для себя удобную и успокоительную картину: массовый человек — явление временное в истории человечества, причины массового человека — в социальном положении большинства народонаселения; накормив голодных и одев раздетых, можно легко устранить из общественной иерархии и массового человека. Метод его устранения — образование, состоящее из двух уровней: просвещения и последующего самообразования. В самообразовании важнейшую роль играют книги и журналистика. Особенно в последний исторический период, возросла роль журналистики, которая возложила на себя миссию творца и представителя общественного мнения; общественное мнение — это огромный рычаг контроля общества за властью. Развитие могущества общественного мнения вырвет власть у государства и передаст ее обществу, которое будет управляться как саморегулирующийся организм при помощи самоуправления. Понятно, что это общество будет состоять уже не из массы, а из самодостаточных индивидуумов.

Критик закрыл глаза на главное противоречие своего учения. Назвав одну из своих программных статей «Образованная толпа» (1867), он обязан был признать, что такое явление возможно. Возможно существование толпы в самом образованном классе. Сколько не предоставляй новых знаний определенной категории людей, они, знания, останутся неусвоенными, эти люди и впредь будут жить своими примитивными интересами и удовлетворять низменные потребности. Но если на эту проблему обратить внимание и отнестись к ней серьезно, то концепция русского критика рассыплется как карточный домик. Потому он эту очевидность не замечает, совершенно игнорирует.

В литературной критике Д. Писарева отсутствует понятие лишнего человека Нет, конечно же, в статье «Пушкин и Белинский» (1865) Д. Писарев рассматривает образ Евгения Онегина, но в этом месте статья превращается в литературный фельетон, главная проблема романа Пушкина сведена к тому, что Евгений и Татьяна не одновременно влюбились друг в друга; Пушкин и его герой высмеяны с позиций реализма (в понимании Д. Писарева) и прагматизма.

Вместо лишнего человека появляется другое понятие — человека нового. Стоит отметить, что роман Н. Г. Чернышевского «Что делать?» имел подзаголовок «Из рассказов о новых людях». О роли и значении этого произведения в истории русской мысли говорить не приходится. Примечательно и то, что Н. Г. Чернышевский употребил это понятие во множественном числе «о новых людях», подчеркнув, что это не единичное явление, а имеющее тенденцию к распространению и утверждению в русской жизни.

Новому человеку посвящены наиболее выдающиеся статьи Д. Писарева «Базаров» (1862) и «Реалисты» (1864), которые мы щедро цитировали в своем исследовании. Новый человек для Д. Писарева — это прорыв в мире массы, утраченное звено, связующее прошлое с будущим через настоящее. Для нового человека Д. Писарев придумал и новое название — «Мыслящий пролетариат», назвав так свою статью 1865 года. Публиковалась эта статья в журнале «Русское слово» под названием «Новый тип» и лишь для прижизненного собрания сочинений критика была переименована.

Очередное противоречие: з одной стороны, автор признавал, что толпа (масса) может быть образованной, с другой стороны, признавал, что и пролетариат (масса) может быть мыслящим. Но Д. Писарев удобно для себя обошел противоречия в своих концептуальных построениях, игнорирует их.

Новый человек в статье «Мыслящий пролетариат» охарактеризован следующим образом:
«Основные особенности нового типа, о которых я говорил до сих пор, могут быть сформулированы в трех главных положениях, находящихся в самой тесной связи между собой.

I. Новые люди пристрастились к общеполезному труду.
ІІ. Личная польза новых людей совпадает с общею пользою, и эгоизм их вмещает в себе самую широкую любовь к человечеству.
ІІІ. Ум новых людей находится в самой полной гармонии с их чувством, потому что ни ум, ни чувство их не искажены хроническою враждою против остальных людей.

А все это вместе может быть выражено еще проще: новыми людьми называются работники, любящие работу. Значит, и злиться на них нечего»
[8, т. 4, с. 25].

Воспринимая человека как совокупность общественных отношений, в которых он существует и которые формируют его мировоззрение, отношение к окружающему, легко представить, что положительные примеры будут поощрять массу присоединяться к образованному сословию, а из него прямым ходом следовать в круг элиты. И уже Д. Писарев и сам сомневается в своем видении русского народа как «меры желудей», которые еще нужно посеять и столетие ждать появления «строевого леса». Если в русской жизни есть базаровы, рахметовы, лопуховы, кирсановы и веры павловны, то почему бы не взлелеять надежду, что их круг расширится в будущем и будет расширяться до тех. пор, пока все не станут такими, как они. «А если эти явления действительно существуют, — размечтался Д. Писарев, — то, может быть, светлое будущее совеем не так неизмеримо далеко, как мы привыкли думать» [8, т. 4, с. 49].

Заслуги Д. Писарева: удивительно уже то, что он «вышел» на тему массового человека вначале 1860-х годов; удивительно, что Х. Ортега-и-Гассет едва ли не через семьдесят лет повторил отдельные, но наиболее плодотворные идеи Д. Писарева. При чем, наиболее очевидно то, что испанский философ не знал работ русского критика. Х. Ортега-и-Гассет подчеркивал, что для него Европа — это Германия, Франция и Англия. Невероятно допустить, что он мог читать Д. Писарева. Удивительно то, что Д. Писарев создал оригинальную концепцию массового человека, не растерялся перед его возможным нашествием, а предложил приемлемый и убедительный для своего времени способ его преодоления. А того, что его чаяния утопичны, он знать еще не мог. Несмотря на внутренние противоречия, которые мы видим в его взглядах из дня сегодняшнего, он довел свою концепцию до логического завершения, предложив русской интеллигенции продуктивный путь ее собственного развития и труда для народа.

Литература

1. Димидова Н. В. Писарев / Н. В. Демидова. — М. : Мысль, 1969. — 205 с.
2. Каллер А. И. Этические взгляды Д. И. Писарева / А. И. Каллер. — М. : Высш. шк., 1992.— 103 с.
3. Коротков Ю. Писарев / Ю. Коротков. — М. : Молодая гвардия, 1976. — 368 с. — Серия «Жизнь замечательных людей».
4. Кузнецов Ф. Ф. Нигилисты? Д. И. Писарев и журнал «Русское слово» / Феликс Кузнецов. — М. : Худ. лит., 1983. — 598 с.
5. Лурье С. Литератор Писарев : роман / С. Лурье. — Л. : Сов. Списатель, 1987. — 352 с.
6. Мир Писарева : исследования и материалы / Отв. Ред.. и сост. И. В. Кондаков. — М. : ИМЛИ РАН, 1995. — Вып. 1. — 256 с.
7. Мир Писарева : исследования и материалы / Отв. Ред.. и сост. И. В. Кондаков. — М. : ИМЛИ РАН, 2005. — Вып. 2. — 158 с.
8. Писарев Д. И. Сочинения : B 4 т. — М. ГИХЛ, 1955–1956. — Т. 1–4.
9. Плоткин Л. А. Писарев и литературно-общественное движение 60-х гг. / Л. А. Плоткин. — М.-Л. : АН СССР, 1945. — 245 с.
10. Тарасевич И. Примирения нет : повесть о Дмитрии Писареве / Игорь Татасевич. — М. : Политизват, 1990. — 381 с. Серия «Пламеные революционеры».
11. Цыбенко В. А. Мировоззрение Д. И. Писарева./ В. А. Цыбенко. — М. : Изд-во МГУ, 1969.— 308 с.
12. Щербаков В. И. Писарев и литература эпохи нигилизма / Виктор Щербаков. — М. : ИМЛИ РАН, 2016. — 416 с.


Коротко об авторе


Игорь Леонидович Михайлин родился в 1953 году, он доктор филологических наук, профессор (а в 1996–2012 годах — завкафедрой журналистики Харьковского национального университета им. В. Каразина, член Национального союза писателей Украины (с 1998), академик Академии наук высшего образования Украины (с 2000), председатель Харьковского историко-филологического общества (с 1999).

Игорь Михайлин окончил Харьковский университет в 1976 году и сразу же был приглашен на преподавательскую работу. Аспирантуру заканчивал заочно. Его кандидатская диссертация была посвящена «теории бесконфликтности» и ее преодолению в советской критике. Предметом докторской диссертации стал жанр трагедии в советской драматургии.

Первые двадцать лет Игорь Михайлин работал на кафедре истории украинской литературы, а потом на кафедре журналистики, которую ему пришлось создавать с нуля. Он широко известен в Украине как литературный критик, публицист, историк и теоретик журналистики.

Его библиография насчитывает около 470 работ, среди которых 29 выходили в свет отдельными изданиями (книги, брошюры). Самые известные среди них — это «Основы журналистики» (пять изданий, 1998–2011), «История украинской журналистики» (три издания, 2000–2005), «Очерк истории журналистики Харьковской губернии» (2007), «Журналистика как вселенная» (2008), «Журналистика: словарь-справочник» (2013), «О Шевченко и не только» (2014). Живет и работает в Харькове. В «МЗ» опубликовал статью «Авоська» Твардовского» (№ 478, январь 2015).
Количество обращений к статье - 492
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (1)
Гость | 29.08.2017 08:00
ХОРОШИЙ, ОТЛИЧНЫЙ ПРИМЕР, "СОВРЕМЕННОГО" НАУКООБРАЗНОГО ТЕКСТА, ОСНОВАННОГО НА НАРРАТИВЕ СОВЕТСКОГО ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЯ.
p.s.ЖУРНАЛИСТИКА ЭПОХИ Д.И.ПИСАРЕВА И ЖУРНАЛИСТИКА ЭПОХИ ХОСЕ ОРТЕГИ-и-ГАССЕТА ЭТО ДВЕ БОЛЬШИЕ РАЗНИЦЫ ..., А ТЕМ БОЛЕЕ ЖУРНАЛИСТИКА 2017 ГОДА.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2017, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com