Logo
12-28 сент.2017


 
Free counters!
Сегодня в мире
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17








RedTram – новостная поисковая система

Наша история
ЕАК: дорога на эшафот
Ханох Дашевский, Иерусалим

Глава первая. Начало конца


C историей Еврейского Антифашистского Комитета (ЕАК) я познакомился, изучая биографию одного из ведущих деятелей ЕАК великого еврейского поэта Переца Маркиша, чью знаменитую поэму «Куча» мне не так давно выпала честь впервые перевести на русский язык. Что стояло за возникновением этой организации и почему после того, как она блестяще выполнила свою задачу, её ждал трагический конец? Или само её создание в сталинской империи несло в себе зародыш будущей расправы? Прежде чем попытаться ответить на эти вопросы, обратимся к отчаянной ситуации, в которой оказался Советский Союз осенью 1941 года.

Налицо был разгром. Из 170 дивизий РККА, размещённых перед войной в западных округах, 124 погибли или полностью потеряли боеспособность. В плен попало около 4 млн. солдат, офицеров и генералов. Довоенной кадровой армии не существовало. Прибалтика, Белоруссия, Молдавия и большая часть Украины были оккупированы. Новая промышленная база на Урале ещё не была развёрнута: эшелоны с заводским оборудованием и квалифицированными работниками, которых удалось эвакуировать, были в пути. Нужна была помощь, без неё бы СССР не выстоял. Но самая богатая и сильная страна Запада, США, пока не вступила в войну, и прагматичные американцы размышляли, помогать Сталину или выжидать. В Америке находилась самая большая на Западе еврейская община, и у советского руководства появилась идея сыграть на национальных чувствах, убедить евреев всего мира, и прежде всего американских евреев в том, что именно на советско-германском фронте решается судьба еврейского народа, стоящего перед угрозой тотального уничтожения.

Гитлер импонировал Сталину. У обоих злодеев было много общего, как и у созданных ими режимов. И Сталин обдумывал «решение еврейского вопроса» и даже дал понять нацистскому министру иностранных дел Риббентропу, что одобряет антиеврейскую политику Гитлера. Заключив с Гитлером пакт, он начал очищать от евреев государственные учреждения, где, несмотря на Большой террор, ещё оставалась значительная еврейская прослойка. Война помешала этому процессу. Речь шла о спасении страны, о жизни и смерти, и вождь отложил свой план. Отложил, но не забыл. Сталин ничего не забывал, но следует отметить важный момент: в еврейском вопросе Сталин, в отличие от идеалиста Гитлера, был прагматиком, а евреи пока ещё были ему нужны.

Первой советской акцией на еврейском направлении стал Антифашистский митинг еврейской общественности, состоявшийся в Москве 24 августа 1941 года. Митинг транслировался на весь мир. Вот что писала о нём на следующий день «Правда»: «С речами выступили народный артист СССР С.М. Михоэлс, еврейский поэт Перец Маркиш, участник боёв с германскими фашистами боец Красной Армии Ероним Кузнецов (должны же были зарубежные евреи расстрогаться, услышав голос простого солдата с уловимым еврейским акцентом), еврейский писатель Давид Бергельсон, русский учёный, лауреат Сталинской премии профессор П.С.Капица, заслуженный деятель искусств, кинорежиссёр С.М. Эйзенштейн, лауреат Сталинской премии академик архитектуры Б.М. Иоффан, писатель И.Г.Эренбург, поэт С.Я. Маршак…

Взволнованно и страстно звучали речи ораторов. Они призывали евреев всего мира к священной борьбе против фашистских убийц и насильников, заливающих города и сёла Европы кровью народов». Интересно отметить, в связи с этим, употребление советской пропагандой слова «фашисты», ведь по отношению к гитлеровцам гораздо правильнее было бы говорить «нацисты», ибо настоящие «фашисты», итальянцы, евреев не уничтожали и гитлеровцам не выдавали, что сохранило жизнь большинству евреев под сравнительно мягкой итальянской оккупвцией. Но в Советском Союзе не пользовались сокращением «нацист», ведь в нём присутствовало слово «социалист», хотя и национальный.

Участники митинга приняли обращение «Братья-евреи всего мира!». В нём были такие слова: «Наш призыв несётся к вам вместе с голосом пролитой крови миллионов евреев. Наше слово несётся к вам, как сигнал, взывающий к сопротивлению и мести. Пусть каждый день приближает вас к часу расплаты с врагом! Пусть с каждым часом всё ярче разгорается в ваших сердцах священное пламя мести!» Действительно, прагматиком был товарищ Сталин: разрешил говорить на весь мир об уничтожении евреев, призывать еврейский народ во всём мире к священной борьбе и мести. И расчёт оказался верным.

Голос воюющих евреев СССР всколыхнул мировое еврейство. Усилились требования оказать Советскому Союзу всю необходимую помощь. По свидетельству бывшего посла СССР в США Уманского, в Америке даже враждебная Советскому Союзу печать положительно отозвалась на призыв советских евреев. Евреи, которые замечательно провели московский митинг, не ставили целью создание такого общественного органа, как ЕАК. Они решали гораздо более скромную задачу: возрождение закрытой в 1938г. газеты на идиш «Дер Эмес». Но момент ещё не настал. На просьбе возобновить выпуск газеты начальник Агитпропа Щербаков начертал: «Не вижу необходимости».

Виктор Альтер (слева) и Генрих Эрлих

Идея Еврейского Антифашистского Комитета родилась не в правительственных кругах СССР. И не у соратников Сталина. Она пришла со стороны. Её авторами были два еврея, сидевшие в советской тюрьме. Их звали Виктор Альтер и Генрих Эрлих. Оба родились в Польше. Оба были видными деятелями международного социалистического движения, оба имели славное революционное прошлое и были активными участниками демократической Февральской революции в России, а главное: оба были лидерами польского Бунда – еврейской социал-демократической партии Польши. С Бундом у большевиков были сложные отношения. И Ленин и его ученик и наследник Сталин ненавидели бундовцев. Ленин был убеждённым сторонником еврейской ассимиляции и считал совершенно излишним существование такой организации, как Бунд. С точки зрения ортодоксальных марксистов евреи, не имевшие общей национальной территории, нацией не являлись. Бунд настаивал на национально-культурной автономии, а Сталин шёл ещё дальше Ленина – его целью было централизованное унитарное государство с формальной автономией только для крупных регионов. Евреи сюда не вписывались. Биробиджан нужен был пока с чисто пропагандистской целью. Сосредоточив в своих руках всю полноту власти и взяв курс на великодержавный шовинизм, Сталин ликвидировал, во 2-ой половине 30-х г.г. целый ряд национальных районов, в том числе и еврейских, созданных в предыдущее десятилетие, когда национальная политика большевиков ещё руководствовалась провозглашённым революцией принципом свободного и равноправного развития национальных меньшинств. Принципом, вначале применявшимся и по отношению к евреям, что в первые годы Советской власти многих сбило с толку.

В своём отношении к социал-демократам Сталин также опередил Ленина. Последний только ругал социал-«реформистов», а Сталин объявил их врагами рабочего класса и коммунистического движения. Запретив немецким коммунистам объединяться с социал-демократами, чтобы вместе противостоять национал-социалистам, Сталин расчистил Гитлеру путь к власти. Советская пропаганда вопила о социал-предателях, и были ими, конечно же, социал-демократы. Поэтому, когда в результате раздела Польши между Германией и СССР Альтер и Эрлих оказались на советской территории, они были арестованы, а после начала войны, как явные, с точки зрения Советов, враги, приговорены к смертной казни. Но неожиданно власти отменили смертный приговор: Альтер и Эрлих понадобились для большой игры.

В середине сентября 1941г. их, получивших вместо расстрела 10 лет лагерей, внезапно освободили. Катастрофическая военная ситуация требовала политической гибкости, в этих условиях и Бунд мог пригодиться. Кремль рассчитывал на широкие связи Альтера и Эрлиха, резонно полагая, что у них есть выход на влиятельные еврейские и иные международные круги. В сложившихся новых условиях была сформулирована идея организационного объединения евреев в СССР и за рубежом. С этой целью, ещё до формального освобождения Эрлиха и Альтера из-под стражи, ведомство Берии устроило им встречу с Соломоном Михоэлсом и еврейским поэтом Ициком Фефером. На этой встрече обсуждался вопрос о создании Еврейского Антигитлеровского Комитета. Такое название должно было говорить о том, что именно борьба с гитлеризмом является целью новой организации.

Предполагалось, что Комитет будет состоять из 10-ти человек: семеро будут представлять страны, оккупированные Гитлером, и трое – Советский Союз, США и Англию. По мнению инициаторов, Комитет должен будет информировать мировую общественность о злодеяниях против евреев, вести антинацистскую пропаганду, содействовать мобилизации еврейских беженцев из Польши в формирующуюся на территории СССР польскую армию. Обсуждалась также возможность создания воинской части из американских евреев (Еврейского легиона) для включения её в состав Красной Армии и организация финансовой и военной помощи воюющим с Гитлером странам. По замыслу, особое внимание Комитет должен был бы уделять польским евреям, так как Альтер и Эрлих уже видели себя посланцами Бунда при эмигрантском правительстве Польши. Проблема польских евреев-беженцев, оказавшихся в Советском Союзе вопреки желанию Сталина, тоже нуждалась в решении. Они были депортированы в Сибирь ещё до начала войны, и большинство из них содержались в тяжёлых условиях. Но стоит отметить, что, работая на лесоповале, многие из них избежали трагической участи миллионов жертв геноцида.

Проект создания ЕАГК предполагалось обсудить на самом высоком уровне. С этой целью Альтер и Эрлих составили записку на имя Сталина, в которой говорилось: «Никогда ещё цивилизованное человечество не стояло перед лицом такой опасности, как сейчас. Битва против этой опасности требует огромной концентрации энергии всех. Евреи – это те, кого Гитлер преследует с особой свирепостью. Поэтому еврейские массы должны участвовать в борьбе против гитлеризма с особой энергией и духом самопожертвования. Мы, нижеподписавшиеся, считаем необходимым учредить специальный антигитлеровский комитет и надеемся, что не будет препятствий в его создании…»

Уверенные в успехе, Альтер и Эрлих, не дожидаясь резолюции Сталина, развернули приготовления к созданию Комитета. Готовились помещения для работы. Будущие сотрудники получали вызовы в Москву. Уже находясь под вторичным арестом, Эрлих писал: «Представленный нами проект был полностью одобрен, решение должно было последовать через несколько дней…Со дня на день ожидалось открытое выступление Комитета». Но планы бундовцев не совпадали с планами советского руководства. Сталину нужны были послушные исполнители, а не самостоятельные деятели. Его раздражали два самоуверенных еврея, которых польское правительство уже успело наделить властными полномочиями. Среди прочего им было поручено заняться судьбой нескольких тысяч польских офицеров, интернированных в СССР, и они активно взялись за дело. Это взбесило вождя: ведь злополучные польские офицеры уже полтора года тому назад были расстреляны в Катыни.

Альтер и Эрлих переоценили свои возможности и проявили потрясающую наивность. Они, видимо, недостаточно глубоко разбирались в советской внутриполитической обстановке и не поняли, что затянувшееся молчание Сталина и есть ответ. Они должны были знать, что все их действия находятся под негласным контролем. Что их контакты с иностранными дипломатами в Куйбышеве, куда они эвакуировались вместе с советскими государственными учреждениями и дипломатическим корпусом, вызывают серьёзное недовольство Кремля. И хотя Сталин надеялся, что с помощью влиятельных бундовцев ему удастся существенно увеличить западную помощь, он не мог не опасаться и нежелательных последствий, которыми мог обернуться союз с социал-«реформистами». А Альтер и Эрлих, словно ничего не замечая, писали в программных документах ЕАГК: «Освобождение еврейского народа возможно только в государстве, основанном на принципах национальной свободы… Возникновение ЕАГК пробило бы первую брешь в советской практике отстранения социалистов от любой общественной деятельности».

Беда была в том, что то, чего добивались Альтер и Эрлих, ни в коем случае не мог допустить Сталин. И пока оба еврейских деятеля уже готовились к выезду за границу, где Альтер должен был занять в Лондоне пост официального представителя Бунда при польском правительстве в изгнании, а Эрлих – представлять польский Бунд в Соединённых Штатах, диктатор решил прекратить эту опасную, на его взгляд, игру. Альтера и Эрлиха вызвали в НКВД под предлогом продолжения переговоров о создании ЕАГК, и на этот раз они уже к себе в гостиницу не вернулись. Лондонское же польское правительство в изгнании получило абсурдное сообщение, что его еврейские представители арестованы как «германские агенты».

Убили их не сразу, возможно, всё-таки полагали, что они ещё пригодятся, так как временное улучшение положения на советско-германском фронте в начале зимы 1941года в 1942 сменилось новой катастрофой. Не выдержав неизвестности, Эрлих покончил с собой в тюрьме. Альтер был расстрелян в феврале 1943 года, уже после победы под Сталинградом, когда окончательно стало ясно, что он больше не понадобится. Так печально закончились отношения еврейских социалистов с «красным фараоном». Отношения, которые развивались по классической схеме, не раз применявшейся в еврейской истории: использовать евреев, пока они нужны, а потом обвинить во всех смертных грехах и избавиться от них.

Нейтрализовав слишком самостоятельных бундовцев, Сталин отказался от идеи международной еврейской организации, как чересчур рискованной и опасной. Ему нужен был внутренний, сугубо пропагандистский еврейский орган, полностью подконтрольный советскому руководству. Обласканные властью, патриотически настроенные представители еврейской советской интеллигенции вполне подходили на эту роль. Так началась история Еврейского Антифашистского Комитета – одного из нескольких подобных ему пропагандистских комитетов, созданных при Совинформбюро.

Перед ЕАК была поставлена задача работать исключительно на заграницу. Цель – мобилизовать мировое еврейство для политической и финансовой поддержки Советского Союза. Комитет должны были возглавить ведущие деятели «еврейской советской культуры». Естественно, что в том, далеком 1942 году, никто не мог предположить, что подобное возвышение на несколько ступенек пьедестала власти станет началом их конца. При дворе советского царя неожиданный взлёт всегда таил в себе роковую опасность, а коварство деспота не знало границ. Сталин как будто бы специально сохранил остатки еврейской культуры, не уничтожил её всю перед войной – словно знал, что ещё пригодится.

Началась подготовка к созданию ЕАК. Срочно привлекались авторы, пишущие на еврейские темы. За границу и только за границу отправлялись материалы о героизме и страданиях советских евреев. 6 января 1942 года в подписанной Молотовым ноте НКИД, говорилось о массовом уничтожении евреев на территории СССР. Примечательно, что в последующих нотах речь уже шла, в классическом стиле советской пропаганды, об уничтожении не евреев, а «мирных советских граждан». Это на несколько десятилетий стало своеобразным способом замалчивания еврейской трагедии. Но замалчивание имело место, прежде всего, в документах, предназначенных для внутреннего употребления. А на Запад шли сообщения, в которых, оценивая ситуацию, приводились даже исторические аналогии, упоминались героические аспекты древней еврейской истории. По замыслу сталинских пропагандистов, это должно было говорить об огромной симпатии большевиков к вкладу евреев в борьбу с нацизмом и вызывать соответствующие эмоции у тех деятелей за рубежом, от которых зависело решение вопросов военной и финансовой помощи СССР. Тем более, что заместителем начальника Советского Информационного Бюро по внешней пропаганде был еврей Соломон Лозовский, старый большевик, свой человек в кремлёвских коридорах. Именно ему было поручено курировать Еврейский Антифашистский Комитет, о создании которого было официально объявлено 7 апреля 1942 г. Председателем Комитета стал уже проявивший себя выдающимся общественным деятелем Соломон Михоэлс. Членами Президиума – ряд известных советских евреев.

Одной из первых акций ЕАК было появление газеты на идиш «Эйникайт» («Единство»). Со стороны казалось, что всё обстоит замечательно, что евреи Советского Союза – равные среди равных, на переднем крае вооружённой и политической борьбы с заклятым врагом. Геройски воюют на фронте, геройски трудятся в тылу. Они востребованы, они необходимы. Такое впечатление должен был создавать ЕАК у евреев Запада, и это было правдой: евреи героически воевали, героически трудились. Но это была не вся правда. Было ещё одно обстоятельство, ещё одна проблема – постоянная спутница еврейского народа.

От недостатка антисемитизма Россия не страдала никогда. В 30-е г.г. он несколько приутих: за слово «жид» могли осудить, как осудили известного поэта-хулигана Павла Васильева, оскорбившего (до рукоприкладства) комсомольского поэта-еврея Джека Алтаузена. И хотя со второй половины 30-х начинается идеологическая мутация советской системы, в целом до войны положение было терпимым. Война изменила ситуацию. В западных районах семена гитлеровской пропаганды ложились на благодатную, хорошо удобренную почву. На востоке поток еврейских беженцев привёл к росту бытовой юдофобии, разносившей слухи о том, что евреи «воюют в Ташкенте», и своеобразно дополнявшей и так безрадостный пейзаж советского тыла.

Но и это было не всё. Дал себя знать государственный антисемитизм, первые ростки которого проявились ещё до войны. Сталин, и без того не испытывавший к евреям тёплых чувств, очень хотел отмежеваться от гитлеровских обвинений в том, что в Кремле засело «жидо-большевистское» руководство, которое ведёт «еврейскую» войну. Поэтому внутри страны замалчивались страдания евреев на оккупированных территориях и героизм евреев – воинов Красной Армии. Ведущая роль в этом процессе принадлежала Отделу агитации и пропаганды ЦК (Агитпропу), но его руководитель Щербаков, хотя и слыл антисемитом, несомненно следовал пожеланиям того, кто единолично руководил всем – Сталина. А Еврейский Антифашистский Комитет тем временем выполнял поставленные перед ним задачи. В мае 1942 г. в Москве состоялся второй антифашистский митинг представителей еврейского народа. Его участники призвали мировое еврейство собирать деньги на приобретение 1000 танков и 500 самолётов для Красной Армии. По инициативе ЕАК во многих странах мира были созданы комитеты помощи СССР. В одной только Америке действовали 230 таких комитетов. Не остались в стороне и евреи Страны Израиля, а в те времена – подмандатной Палестины. В те времена название Палестина ассоциировалось только с евреями, и только евреев называли палестинцами. Арабы себя так не называли. В письме сьезду палестинских евреев в поддержку Красной Армии руководители ЕАК писали: «Два тысячелетия тому назад Иегуда Маккаби и Бар Кохба подняли в Палестине восстание против идеологических праотцев Гитлера. Естественно, что евреи Палестины откликнулись на призыв евреев Советского Союза сомкнуть ряды и примкнуть к фронту свободолюбивых народов, борющихся против фашистских убийц... Барьер пал. Вновь мы объединены. Одно сердце. Одна душа. Одна воля. Одна надежда…» За этот и многие другие такого же рода призывы к своим братьям руководство ЕАК, сыграв свою роль, заплатило собственной свободой, человеческим достоинством, а самые известные – и жизнью. Сталин узрел в этих словах опасную тенденцию к единству еврейского народа. Но до конца войны в те дни было еще далеко.

Трудно сказать, был ли изначально у Сталина изуверский план последующей ликвидации еврейской национальной элиты в СССР, или он пришёл к этому, руководствуясь обстоятельствами. Но, по крайней мере, эскиз был несомненно, потому что, как только «мавр сделал свое дело», кровавая сталинская секира опустилась на невинные еврейские головы. Понимали ли деятели ЕАК, что их цинично используют, и чувствовали ли они, что, когда необходимость в них отпадёт, Сталин отомстит им за то, что вынужден был благоволить к ним и считаться с ними? Трагическая судьба Эрлиха и Альтера уже тогда должна была их насторожить, послужить им предостережением. Ведь куда-то же исчезли оба польских бундовца, с которыми они начинали первые переговоры о создании еврейского комитета. Так или иначе, но начало деятельности АЕК было, одновременно, началом его конца.

Глава вторая. В плену иллюзий


Летом 1941года Красная Армия терпела одно сокрушительное поражение за другим, и вермахт захватил значительную часть советской территории. Но и 1942 был не лучше. После временного успеха под Москвой советские войска постигла новая катастрофа, и в мае 1942 года рухнули сразу два фронта: Юго-Западный и Крымский. Немецкая армия вышла в излучину Дона и подошла к Волге: гитлеровцы стремились на Кавказ, к бакинской нефти. К осени 1942, как и годом раньше, на советско-германском фронте сложилась угрожающая ситуация, и Советский Союз остро нуждался в срочной военной поддержке. Среди факторов, от которых зависело оказание помощи, не последнюю роль играло мировое еврейство.

В трагической ситуации оказались миллионы, но еврейский народ находился в особом положении. На оккупированных территориях евреи были приговорены к смерти. Спасения ждать было неоткуда. В отдельных случаях могла быть отсрочка. Кто-то из евреев или их детей мог рассчитывать на милосердие и помощь местного населения. Иногда, очень редко, удавалось скрыть свою национальность. И это было всё. К середине 1942 года большая часть еврейского населения в захваченных гитлеровцами районах была уничтожена. Остальные были на очереди: им уже вынесли приговор. Немногим удавалось бежать, но даже им нельзя было позавидовать: большинство местного населения их охотно выдавало оккупационным властям, а тот, кто сумел добраться до партизан и просил принять его в отряд, во многих случаях получал отказ или даже пулю в лоб.

Официальная советская пропаганда была, в тот период, настоящим двуликим Янусом. Одно ее лицо было обращено внутрь страны: захлебываясь от негодования, сталинские пропагандисты писали о массовом уничтожении мирного населения оккупированных областей. О том, что большую часть уничтоженных составляют евреи, почти не говорилось, а в результате создавалось впечатление, что нацистский топор одинаково рубит всех, и что не только евреи, но и украинцы и белорусы, и даже литовцы с латышами колоннами идут к расстрельным рвам. Миф о том, что гитлеровцы – враги всех советских народов, должен был создать ощущение единства всего советского общества перед нацистской угрозой и затушевать еврейскую проблему.

Но этот же советский Янус, обращенный на Запад, вел себя иначе. Критическое военное положение заставляло Сталина считаться с тем, что у международного еврейства есть влияние и деньги. И это влияние должно было способствовать бесперебойной военной помощи, а деньги должны были идти на строительство танков и самолетов для Красной Армии. И если задача внутренней пропаганды заключалась в том, чтобы замалчивать страдания еврейского населения и героизм еврейских воинов на фронте, то внешняя пропаганда в первые, самые тяжкие годы войны, не только не скрывала правду, но была направлена на то, чтобы усилить чувство еврейской солидарности. И главную роль здесь играл созданный специально с этой целью Еврейский Антифашистский Комитет (ЕАК). 24-го мая 1942 года, в тот самый момент, когда в результате бездарного военного руководства и неумения анализировать ситуацию сотни тысяч советских солдат вели безнадежные бои в окружении, в Москве состоялся второй антифашистский митинг еврейской общественности. В своем «Обращении к мировому еврейству» организаторы митинга писали: «Велико горе еврейского народа. В захваченных ими городах гитлеровцы предают мученической смерти евреев…Перед тем, как убить, гитлеровцы истязают, насилуют, убивают детей на глазах у матерей…Есть города и села, где не осталось ни одного живого еврея: всех убили по приказу Гитлера… Нет в Советском Союзе еврейской семьи, которая не послала бы на фронт своих сыновей…Мы призываем евреев – бойцов и командиров Красной Армии – с еще большей яростью сражаться против ненавистного врага…»

Далее авторы воззвания, от лица воюющих евреев СССР, призывали своих братьев во всем мире оказать немедленную помощь Красной Армии – единственной, как они писали, силе, способной остановить и разгромить нацистов.

Отозвалось и ТАСС. В его сообщении, предназначенном для зарубежья и переданном на следующий день, говорилось: «Лучшие сыны еврейского народа – воины Красной Армии, прославленные артисты, писатели, ученые – собрались 24-го мая в Москве на митинг, чтобы еще раз призвать своих братьев во всем мире к усилению священной борьбы против гитлеровских палачей и погромщиков, заливших тысячи городов и сел народной кровью, кровью невинных детей, женщин и стариков…»

Через несколько лет лучшие из «лучших сынов» за свой героический труд во имя победы и преданность получили расстрельный приговор. Могли ли они, обласканные властью и увенчанные регалиями, в те дни, когда решалась судьба СССР, предвидеть такой исход? В трагической ситуации, когда вместо ожидавшейся в 1942 г. победы советские войска были разгромлены под Харьковом, в Донбассе и в Крыму и отступали к Воронежу и Сталинграду, советское правительство готово было просить помощи даже у дьявола. В это время о евреях говорилось как об одном из равноправных советских народов, чьи сыны отважно воюют и доблестно трудятся. Но это только в пропаганде, предназначенной для ушей еврейского населения ведущих западных стран, и только для того, чтобы победить в начавшейся не по сталинскому сценарию войне. Летом 42-го все висело на волоске, и евреев нельзя было трогать даже абсолютному советскому монарху – Сталину. Все изменится очень скоро, и ставший генералиссимусом диктатор отомстит, а пока…

А пока Еврейский Антифашистский Комитет, вдохновленный, а правильнее было бы сказать – ослепленный видимостью уважения и признания, работал на победу. В июне 1942 г. вышел первый номер печатного органа ЕАК – газеты «Эйникайт» («Единство»). Помимо обязательных пропагандистских функций у газеты была и другая роль: она являлась связующим звеном между евреями, знавшими идиш. Таких в то время было еще немало, но волей судьбы они были разбросаны по всей громадной территории СССР. Не менее 300 корреспондентов собирали материал и сообщали ЕАК о всех событиях, так или иначе касавшихся еврейской тематики. Авторы газетных статей вспоминали героическую еврейскую историю, сравнивали евреев-фронтовиков с Маккавеями и Бар Кохбой, и цензура не вымарывала эти слова, ибо газета шла на Запад, и ее читали евреи за рубежом. В «Эйникайт» размещались материалы о геноциде еврейского народа и еврейском сопротивлении, а в результате говорящая на идише аудитория была информирована о происходящем лучше тех, кто не владел мамэ-лошн.

22 июня 1942 года, в годовщину нападения Германии на СССР, Еврейский Антифашистский Комитет выступил со специальным призывом к евреям всего мира, озаглавленным «Клятва еврейского народа»:
«Евреям всех стран! Существование еврейского народа под угрозой…Гитлер уже убил миллионы наших братьев, его преступная рука поднята против нас, всех до последнего еврея, где бы он ни находился. Во времена и меньших бедствий евреи сплоченно вставали против своих губителей. «Ло – амут ки эхъе». «Не погибну, но буду жить». Таков был боевой клич… Вместе со всеми народами нашей советской страны евреи СССР клянутся пожертвовать своим имуществом, здоровьем и жизнью в борьбе против преступного фашизма. Своей кровью подписали мы эту клятву… На самолетах и кораблях, на танках и подводных лодках, у пушек и пулеметов, в кавалерии и партизанских отрядах, на военных заводах и колхозных полях несут евреи эту клятву и выполняют ее как верные сыны советского отечества, как верные сыны нашего советского народа.

К вам, евреям всего мира, мы, ваши советские братья, обращаем этот призыв… Пожертвуем для Красной Армии 1000 танков и 500 самолетов. Дадим танковым колоннам и авиационным эскадрильям имена великих борцов еврейского народа, имена творцов еврейской Культуры… Назовем их именами евреев – героев Отечественной войны… Пусть каждый еврей принесет священную клятву: не бросать на произвол судьбы борющихся братьев, мстить за смерть замученных, сожженных и заживо погребенных во всех уничтоженных городах и деревнях, за смерть женщин и детей… Мстить до последнего вздоха!..»

Утверждение о том, что Красная Армия – спасительница евреев, было ловким пропагандистским ходом, и дало блестящий с точки зрения Кремля результат. Образ советского солдата, героически сражающегося со злейшим врагом еврейского народа, нашел отклик в еврейской душе. Мало кто спрашивал себя, где был этот солдат три года тому назад, во время раздела Польши, когда гитлеровцы уже приступили к «решению еврейского вопроса», а находившаяся в двух шагах Красная Армия браталась с нацистами. Перейти на советскую сторону для еврейских беженцев далеко не всегда было легко и просто, да и оказавшись здесь, они не часто могли рассчитывать на открытые объятия властей. Советский Союз руководствовался своими интересами, воевал за собственное существование, а сами по себе евреи, как народ, мало кого интересовали. Тогда еще просто не поднимался вопрос, почему ни СССР, ни его западные союзники ничего не предпринимают, чтобы помочь обреченным, стоящим у порога газовых камер. А ведь, если бы борьба с геноцидом евреев, о котором Гитлер открыто писал уже в 1924 году, началась с первых дней, когда мировой общественности стало известно об этом, какие-то меры для спасения миллионов людей, виновных лишь в том, что они произошли от еврейских родителей, можно было предпринять.

Растроганные призывом своих братьев, прозвучавшим из воюющей на последнем пределе страны, зарубежные евреи жертвовали на Красную Армию, уверенные в том, что жертвуют на правое дело. И по большому счету, в те страшные дни так оно и было. В схватке между двумя темными силами, нацизмом и большевизмом, советские коммунисты играли роль сынов света. Правда, ни танковые колонны, ни эскадрильи так и не были названы именами выдающихся евреев, зато на собранные евреями деньги были созданы эскадрилья «Сталинская дружба народов» и танковая бригада «Советский Биробиджан». Проблема заключалась в том, что Еврейский Антифашистский Комитет, являясь одним из важнейших инструментов советской пропаганды, рисовал перед зарубежными соплеменниками трогательную картину всеобщего единения, в котором евреи занимали одно из центральных, почетных мест. Равные среди равных. Ценимые и необходимые. Герои. Антисемитизм, еврейский вопрос? – « Где?! У нас, в Советской стране?! Извините, уважаемые, у нас такого вопроса нет. Евреи действительно есть, но вопроса еврейского нет».

ЕАК хорошо играл свою роль, при том, что все знали: и еврейский вопрос в Советском Союзе есть, и антисемитизм поднимает голову. Причем не только бытовой, подогреваемый нацистской пропагандой и проблемой размещения и обеспечения жизнедеятельности сотен тысяч еврейских беженцев. В стране насаждался государственный антисемитизм, инспирируемый и умело, в определенных пропорциях, направляемый одним человеком, который в СССР олицетворял всё, – Сталиным. Тем не менее, советские евреи, включая тех, кто занимал высокое положение в коридорах власти, проявления дискриминации по отношению к евреям предпочитали объяснять чиновничьим произволом. О том, что указания, как правило, устные, идут с высоты кремлевского престола, никто тогда не задумывался. А если думал, то молчал.

Но бдительные сталинские «органы» не дремали. От них не укрылся тот факт, что деятельность ЕАК способствует росту национального самосознания советских евреев и усиливает чувство общности между евреями разных стран. Они внимательно наблюдали за возрождением национальной гордости еврейского народа, что ставилось в вину ЕАК. Сталину было о чем задуматься. Следовало приструнить и одернуть евреев, не прекращая, однако, полезной для страны деятельности Еврейского Антифашистского комитета.

Одной из первых государственных атак на евреев был направленный в августе 1942г. секретарям ЦК ВКП(б) меморандум Александрова, одного из ведущих партийных идеологов, возглавлявшего Отдел агитации и пропаганды Центрального Комитета. Касался он творческой интеллигенции и озаглавлен был нейтрально: «О подборе и выдвижении кадров в искусстве». Документ обращал внимание руководства страны на преобладание «нерусских людей» (читай «евреев») в органах управления советской культуры. Прилагались списки, которые могли бы сделать честь гитлеровскому министру по делам Восточных территорий Розенбергу. Особенно сетовал Александров на то, что «нерусские музыкальные критики» хвалят только евреев и игнорируют русских музыкантов и композиторов. Рекомендовалось выдвигать русских людей и «уже сейчас» произвести частичное обновление руководящих кадров.

Необходимо сказать, что сентенции Александрова не были беспочвенными: непомерно много евреев, не жалея сил, возделывали благодатное поле русской культуры. О том, что раньше или позже они могут получить за это особую «благодарность», большинство из них не задумывалось. Складывалась пикантная ситуация: в августе 1942 года немецкие дивизии окружали Сталинград, а у начальника Агитпропа не было большей заботы, чем подняться на борьбу с «еврейским засильем в русской культуре». Разумеется, это не могло быть его личной инициативой, но говорило о том, что функционер Александров осуществлял чью-то высшую волю – понятно чью. Но главное, что это помогает нам сегодня определить тот момент, когда Сталин принял решение о разгроме еврейской культуры, осуществление которого ему пришлось отложить на послевоенное время.

Казалось бы, эпизод, произошедший в один из самых напряженных моментов войны, должен был насторожить членов ЕАК, и трудно предположить, что Михоэлс, Маркиш, Бергельсон, Эренбург и другие ничего не осознавали. Еврейскую чувствительность, обострённую столетиями постоянных гонений, трудно было обмануть. Но еврейские деятели вынуждены были крутиться вместе с кровавым сталинским колесом, рискуя быть раздавленными в любой время. У них просто не было выхода. Они разделили судьбу своих соплеменников, придворных евреев галута, в разные исторические периоды отправленных в забвение или на эшафот после того, как необходимость в их услугах отпала.

Памятная доска на Пречистенке в Москве, на доме № 10, где располагался
Еврейский антифашистский комитет


Однако, иллюзии оставались, и их было достаточно. Они проявились уже на первом пленуме ЕАК, в мае 1942 г., где говорилось о том, что и евреи диаспоры должны, как можно шире, включиться в вооруженную борьбу с нацизмом, а еврейские легионы, созданные в разных странах, должны направиться в Советский Союз, на помощь Красной Армии. И говорилось это совершенно серьезно в свете того, что в Красной Армии уже имело место формирование национальных частей. То, что подобная политика не распространяется на евреев, еврейские ораторы в расчет почему-то не принимали, как не понимали и не видели до самого последнего момента всей глубины сталинского коварства. Выступавшие на пленуме выражали надежду, что победа над фашизмом приведет к победе над антисемитизмом, что в послевоенном мире этому явлению не будет места, и что страдания и активное участие в общей борьбе обеспечат еврейскому народу достойное положение в будущем. Сегодня мы можем только поражаться этой детской наивности еврейских интеллигентов, искренне не понимавших всю сложность и неоднозначность еврейской проблемы. Похоже, что они и в самом деле недооценивали то обстоятельство, что им разрешают говорить и писать о евреях и для евреев только потому, что прижатая к стене сталинская Россия пока еще нуждается в их услугах.

Меморандум Александрова был не единственной антисемитской вылазкой на фоне набирающего силу в условиях Отечественной войны русского шовинизма. Правда, ввиду все еще опасной военной ситуации Кремлю приходилось действовать завуалированно. Это выражалось в устных рекомендациях меньше представлять евреев к наградам, не упоминать их в числе воюющих представителей различных национальностей или упоминать в последнюю очередь, после бурят или якутов, и это при том, что полмиллиона евреев сражались на фронте. Еще в апреле 1942 г. возмущенные подобной практикой руководители ЕАК направили соответствующую записку своему главному куратору Щербакову, на которой тот начертал резолюцию: «В архив». О том, какого количества могло достичь число награжденных за боевые заслуги евреев, и без того немалое, если бы не направляемый сверху антисемитизм, можно только догадываться.

Но если в пределах «свободной советской страны» успехи Еврейского Антифашистского Комитета и, прежде всего, тенденция стать представительным еврейским органом, пока выглядели достаточно скромно, то за рубежом положение было иным. Пламенные призывы ЕАК, изображавшие героических советских евреев как неотъемлемую часть воюющего за правое дело прогрессивного советского государства, вдохновляли мировое еврейство на помощь СССР. В различных странах проходили собиравшие внушительное число участников организованные еврейскими общественными организациями митинги солидарности с СССР. Особенный размах еврейское движение за помощь Советскому Союзу приняло в Америке, где многие евреи еще помнили свои русско-еврейские корни, но главное, ни на минуту не сомневались в исторической роли СССР как защитника и спасителя еврейского народа.

Именно такой ореол придавала империи Сталина зарубежная деятельность ЕАК, и именно это нужно было советскому лидеру от заслуженных советских евреев. И хотя все они изначально были «на крючке», им позволялось писать и говорить то, что в другое время могло им стоить свободы и даже жизни. Прагматизм Сталина не позволял ему «рубить голову курице, приносящей золотые яйца». У него еще было время. ЕАК должен был работать на победу, и для этого можно было на время закрыть глаза даже на «националистическую» риторику его лидеров, показывая миру лучезарный и героический облик свободолюбивого Советского Союза, спасителя человечества. А внутри страны действовал секретный циркуляр ЦК ВКП(б), где было сказано: «Учитывая, что на оккупированных гитлеровской Германией советских территориях сильно укрепился антисемитизм, нежелательно принимать евреев на руководящие должности в партийные и советские органы».

Тем не менее, совершенно скрыть факт тотального еврейского геноцида на оккупированных территориях власти СССР не могли. То, что происходило с евреями, не имело аналога в мировой истории, и вынуждало антигитлеровскую коалицию выступить с заявлением. В декабре 1942 г. в «Правде» было опубликована совместная декларация одиннадцати союзных правительств и правительств в изгнании, в том числе и Советского правительства «Об ответственности немецких властей за истребление еврейского населения Европы». В нем союзники брали на себя обязательство покарать виновных в этих преступлениях. И все же для тех, кому недоступны были радиопередачи ЕАК на идиш, и кто не мог читать газету «Эйникайт», завеса молчания, скрывавшая факт истребления евреев, прорывалась крайне редко. За небольшим исключением, только в публикациях, недоступных для широкой советской общественности, можно было сообщать об убийствах евреев. И если Еврейский Антифашистский Комитет говорил и писал на идиш о Красной Армии – надежде еврейского народа, то основная советская пропаганда шарахалась от подобного определения, как от чумы.

Больше всего советское руководство не хотело, чтобы Отечественная война воспринималась населением СССР как война за спасение евреев. Усиливавшийся общественный и государственный антисемитизм способствовал этому. Приводился текст, приписываемый Сталину: «Некоторые товарищи еще не понимают, что важнейшей силой в нашей стране является великая русская нация… Некоторые товарищи еврейского происхождения полагают, что эта война ведется ради спасения еврейского народа. Эти евреи ошибаются. Мы ведем Великую Отечественную войну за спасение, свободу и независимость нашей Родины с великим русским народом во главе».

Если даже Сталин не говорил и не писал этих слов, то именно так он думал и действовал. При том, что большая часть человечества воевала с нацизмом, евреи были совершенно одиноки перед лицом национальной катастрофы и предоставлены самим себе. И то, что ЕАК временно разрешалось, хотя бы по-еврейски, говорить о массовом уничтожении евреев, в глазах советского диктатора все равно было непростительной и неслыханной дерзостью, которая не могла остаться безнаказанной, и за которую полагалась кара. И Еврейский Антифашистский Комитет, чья вина состояла только в том, что он действовал по заданию властей в отведенных ему границах, ждала роль классического козла отпущения, на которого будут повешены родившиеся в параноидальном мозгу вождя многочисленные мнимые грехи.

(Окончание следует)


Коротко об авторе

Ханох Дашевский – поэт, переводчик и публицист. Член Союза русскоязычных писателей Израиля, Международного Союза писателей Иерусалима, Международной Гильдии писателей (Германия), Интернационального Союза писателей (Москва), Литературного объединения "Столица" (Иерусалим).

Родился в Риге. Учился в Латвийском университете. Участвовал в подпольном еврейском национальном движении, в течение 16-ти лет (1971-1987) добивался разрешения на выезд в Израиль. Был одним из руководителей нелегального литературно-художественного семинара "Рижские чтения по иудаике".

В Израиле – с 1988 года. Автор книг "Из еврейской поэзии" – POEZIA. US Чикаго 2014, "Из еврейской поэзии" – ВОДОЛЕЙ Москва 2016, Ури Цви Гринберг "Не угаснет душа" (избранные стихотворения и поэмы) – ВОДОЛЕЙ Москва 2016. Автор перевода на русский язык поэмы Переца Маркиша "Куча" – КНИЖНИКИ Москва 2015. За эту работу номинирован на премию Гильдии Мастеров перевода. Публикуется в журналах и альманахах Израиля, Германии, Америки и России. Живёт в Иерусалиме. В «МЗ» публикуется впервые.
Количество обращений к статье - 1885
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (3)
Ханох Дашевский | 11.08.2017 14:59
Проверил: в тексте - Соломон. В любом случае - спасибо!
Благодарю за содержательные отзывы и добрые пожелания.
Sava | 06.08.2017 21:06
Благодарю уважаемого Ханоха Дашевского за исключительно важную и актуальную по содержанию статью.
Прочитал с вниманием и интересом. Разделяю мнение автора о характере развития антисемитизма в СССР, инициированного Сталиным.
В отличие от своего идейного единомышленника Гитлера, открыто провозгласившего свой план освобождения Германии от евреев,лукавый и коварный Сталин оказался более прагматичным.Он умело и хитроумно, не пресекая проявления антисемитизма в стране,использовал деловую и интеллектуальную активность евреев в успешном развитии и укрепление мощи державы.История с ЕАК один из показательных таких примеров.
Остаются не совсем ясными мотивы, побудившие Сталина принять решение об окончательном решении еврейского вопроса. Оно противоречит его прагматичной концепции о необходимости "сохранения курицы, несущей золотые яйца".
Тем более, в послевоенный период, в условиях разрухи и хаоса, когда еще сохранялась особо острая потребность в деловой активности и мудрости евреев.Дьявол, в облике диктатора, отличался иезуитским умением подавлять свои эмоции ради достижения важных для укрепления своей власти целей.Но, в отношении еврейской проблемы он не пожелал преодолевать свои антисемитские предубеждения.
Александр Гордон, Хайфа | 04.08.2017 07:59
Я много читал на эту тему. Публикуемые главы мне очень понравились. Спасибо. Предлагаю исправить неточность: Лозовского звали Соломон, а не Самуил.Желаю автору дальнейших творческих успехов.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2017, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com