Logo
12-24 авг.2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
17 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18





ЕВРЕЙСКИЙ ПИСАТЕЛЬ
БОРИС САНДЛЕР
в студии Черновицкого ТВ





RedTram – новостная поисковая система

Земля стихов
Линии
Алёна Рычкова-Закаблуковская, Иркутск

*
«Земля была безвидна и пуста»…
Но кто-то был до мига сотворенья:
Плевал мальчишка косточки с куста,
Вскипало пенкой бурое варенье.
Неведомое порождало гул –
Широкой алюминиевой ложкой,
Отбрасывая к краю плодоножки,
Верховный Некто на жаровню дул.
Над варевом вздымался пар густой.
Субстанцию торжественно мешая,
Он вынул нас и вытолкнул из рая
В безвидный мир. Безвидный и пустой.
И мы поплыли по чумной воде,
Два маленьких чахоточных растенья,
Как водится – по кругу, по теченью,
Прилипшие до самоотреченья
Друг к другу. Вопреки беде.

Перекрёсток


Я там, где девочка бежит, размахивая древком,
В косынке красной набекрень отважная Лилит.
Я там, где розовый самшит нанизывает Евка
На тонкую тугую нить. И тень её дрожит.
Как терракотовый огонь земля ещё пустынна,
Не ждёт упавшего зерна и пролитой воды.
О, есть ли в том моя вина? Я позабыла имя
На перекрёстке двух начал, двух первобытных линий..
В молочной заводи кипит багряный цвет руды.

Лилит

води води меня по краю как будто то не я другая
та что внутри меня сидит – лилит я говорит лилит
где не затронешь там болит и день и ночь теряет древо
листву
кору сдирает ева для поддержанья очага..
скрипит тренога и слова слетают с уст как листьев шёпот
и по котлу сползает копоть и капли падают шипя
она твердит: люблю тебя
води води меня по краю пока другую запираю
в безмолвном чреве
чёрный ключ
в очаг
под камень бел-горюч

За облацем

                                                             Irina
библейские пески прославленный ольхон
в полнеба облака - паломники печали
дороги полотно взбирается на склон
а позади вода и горький оклик чаек
здесь скудная трава колеблется как сон
а зной чадит-чадит распахивая крылья
над выжженной землёй трубит иерихон
и накрывает пыль епитрахилью
иди мой друг иди за радугой вдали
за облацем за тем..
белей снегов и млека
библейской сарой я врастаю в ковыли
а ты беги-беги весёлая ревекка

Осенние эскизы
Тетраптих

*

Хрупких соцветий не увядание – остекленение,
Сад осиянный, гусь мой хрустальный,
Поступь осенняя.
Горше нет скорби, чем скорбь по невинным.
Ближе к полуночи выйдешь из дома -
Кажется – живы ещё георгины,
Но обречённым
Не дотянуть до рассветного солнца.
В ночь тихой казни
Плачет, оставленный любящим отцем,
Горький отказник,
Брошенный в осень, в слякоть и сырость,
На умирание.
Что происходит, Господи, с миром?
–Непокаяние...

*

«Что в имени тебе моём?»… Что в имени?
Мы все когда-нибудь умрём, Эмилия.
Когда-нибудь, но не теперь. По времени -
Кому метель, кому капель по темени,
Кому летящая листва летальная
И неказистые слова прощальные.
А дальше снова канитель перерождения:
Куда мне, Господи, теперь… куда теперь меня…

*

Шёпот водный, гомон птичий,
Благодати под рукой.
Просится легко о личном:
На поляне, на черничной,
Со святыми упокой…

*

Окно из баньки вытекает в сад,
Туда где зреют зёрна облепихи.
Какие б мир не сотрясали вихри,
Они висят. Во все глаза глядят…
И ты стоишь пред ними, наг и тих.
Или душа твоя стоит босая?
Оконце в садик, шепот облепих.
Калитка рая.

К вопросу о последней корове

Животина эта не брала из рук моих хлеба,
не пила воду.
По воле случая звали её Вербой.
И была она последней коровьего роду
на подворье.
Не война, чай, мирное время –
не хлебали пустую полову.
Просто выпала такая ей доля
быть той самой – последней.
Житие просит жертвенной крови,
совершает своё правосудие.
Что ни день умножаются люди,
по селу собачьи свадьбы,
кошачьи фуги.
А невидимый глазу гребник
над главами заносит грабли,
составляя поимённый требник
могикан последних –
человеков и тварных.
Но поросль пробивается
несгибаемой щёткой-осокой.
Что-то вызреет на поле высоком?
Но о том ни сном, ни духом..
Молча Бог глядит из окраинных окон,
да корову мою чешет за ухом.

Усыпальница собак и птенцов

У забора травы целят в лицо –
к детским кладам путь надёжно закрыт.
Усыпальница собак и птенцов,
прочих меньших и погасших планид –
Здесь же рядом. Поднимает лопух
паруса непобедимых армад.
Белый ангел и отверженный дух
вдохновенно в дебрях парят.
Божий день сквозит бутылочным дном.
Звон мушиный, хрусткий шорох крыла.
Кошка мордочкой суётся в окно.
Та, что жизнь назад умерла.

О грызунах и ракообразных...

Приучай себя жить первозданно и просто.
Открывай по теплу все задвижки и лазы.
Видишь – тянется нить? Слышишь – щёлкают кросна?
Грызунов не пугайся и ракообразных –
Трёх упругих мокриц, что похожи на блёсны.
Дай им час, не таясь, по сырым половицам,
Выползать на просвет, по-мокричьи молиться,
Пересчитывать лапки и скудные вёсны.
В кладовой разгребая истлевшую вату,
Сознавая что мир твой отрезок не более,
Между крайних других, ты забудешь о горе.
Восполняя покапельно эту утрату,
(Вот она благодать и присутствие свыше)
Между старых картонок с потёртыми швами,
Бог задумал в тряпье узелок с малышами –
На плаву твой ковчег, коль плодятся в нём мыши.

Орехи

Перебирая старый шкаф, кулёк прогорклого ореха
Находишь в нём. Был ледостав. Был ледостав.
Да вот – проехал по приснопамятной реке...
Кулёк кедровых междометий.
Они как замершие дети
В моей руке.

О, Виноградарь, мой Виноградарь –
Души свеченье, свеченье плоти.
Мой Виноградарь проходит садом
И исчезает на повороте.

Под куст бросала сухое племя
Пыльцою плесени обелённое.
Лесных орешин тугое темя
Не сразу выстрелит в мир зелёный.
А вдруг да выстрелит самопалом?

А ты здесь сорные щиплешь травы.
А ты плывёшь и не веришь в чудо.
Что может проще – орехов груда
В осоте, в тлене.
Долой из плена природа бьётся осатанело –
Разрыв аорты и оболочек.
И, рты разинув, стоят росточки.
Кедрёныш малый он та же пальма
В микроскопическом эквиваленте –
На тонких ножках зонты La palma.
Сорокалетней взираешь дурой
На этот выводок эмбриональный.
На их сошествие ниоткуда –
Из дали дольней из грёзы давней.
Сидят скорлупки а-ля береты
На их головках.
О, дети-дети...
Легко ли трудно существование,
Но озарение приходит с вами.
Уходит с вами.
И греет после.
И светит.
Светит.

Рядно

                                              Nadia
На то он дьявольский расчёт
Внушить: душа его калека..
Ты смотришь, смотришь в человека
И видишь, как река течёт.
Не задевая стоп твоих,
Шуга проносится и ветки.
О Святый Боже, Святый крепкий,
Из двух всенепременных лих
Дозволишь ли избрать одно?
Нести его на край вселенной,
Как тайный ужас поколенный
И дней истлевшее рядно..

Дозволь мне малое ещё.
Покуда не смежила веки,
Увидеть свет Твой в человеке.
Пока река его течёт.

Река

Как они /так/ живут никто не знает.
Пожимают плечами люди: вот, мол, два дурака.
А у них река через дом протекает.
Понимаете ли – Река.
И о чём бы там не твердили судьи,
У реки свои потайные смыслы –
Где убудет одно, там другое прибудет.
Русло выпятив коромыслом,
То ребёночка в дом заносит,
То выносит дощатый гроб.
И о чём у ней не попросят –
Норовит коль не в глаз так в лоб.
Колыханья всё да кохання.
Рыбный омут – тоска взахлёб,
Занавесочка в детской спальне,
Столик беленький пеленальный...
Соглядатай сам и холоп,
При реке, как при мамке родной,
Он налаживает уду
На ленка. А она у брода
Всё дудит, да дудит в дуду:
– Не позвать ли, мой свет, шамана?
Пусть он за стену перенесёт
Эту реку.
С Хамар-Дабана
Ветры дуют, шуга плывет
И раскачиваются снасти
На малюсеньком островке.
– Что ты, душенька, наше счастье
На Реке.

Древо

Распахни своё чрево, древо. Человечек – птица желна.
Притулится, да оперится – проглаголет свой век сполна.
Распахни своё ложе–лоно. Дух твой долог, да выйдет вон.
Поплывёт по воде зелёной долгоносый челнок долблёный –
Домовины белёный чёлн.
Зиновею – по зимовею. Евдокии – благоволить…
Несказанно по ним болею.
И за них продолжаю жить.

Жимолость

вот и божьей милостью поспевает жимолость на кусту
если крикнуть слышится за версту
дымный лён в бубенчиках только тронь
голубые птенчики на ладонь
дунешь – душу вылущишь лепестки
бирюзовой россыпью да с руки
а за ними ахи-вздохи помыслы да чаянья
скороспелы скоморохи кораблики чайные
в чашке с выщербленным краем
золотые звонницы
в обитаемой покамест
горнице

Маттиолы

У мамы в саду хризантемы да лилии,
Малиновый зев щерит львиные пасти.
Она говорит:
- Хочу, чтоб тебя любили.
И будет мне счастье.
Здесь лён голубой - золотые бубенчики,
А рядом, никак не припомню названия,
Цветы открывают духмяные венчики
Лишь к ночи. Лишь к ночи, полны обаяния,
Струят невозможные ноты медвяные,
Вплетая их в буйные заросли флоксов.
Здесь имя спроси..
И услышится странное.
И веришь всему неподдельно и просто.

В пойме Иркута

зависнешь в пойме иркута в закатной пойме
всё потому что жизнь проста /живи и помни/
что соли пуд как сто остуд студёна речка
что волны камушки сочтут не покалечат
а берег то полог то крут и воды млечны
ты точечкой отмечен тут вочеловечен

Коротко об авторе


Алёна Рычкова-Закаблуковская родилась в 1973 г. в селе Баклаши Иркутской обл. Окончила Сибирскую академию права, экономики и управления. Сборник стихов «В богородский сад» издан в Иркутске в 2015 году. Публиковалась в «Рижском альманахе», одесском альманахе «Дерибасовская-¬Ришельевская», в интернет-ресурсах «Подлинник», «Финбан», «45 параллель». Дипломант V международного поэтического конкурса «Эмигрантская лира¬ 2016/2017» и Чемпионата Балтии по русской поэзии - 2017. Живёт в Иркутске. В «МЗ» публикуется впервые.
Количество обращений к статье - 961
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (1)
Анна, Киев-Москва-Страсбург-Вашингтон-Jerusalem | 12.08.2017 22:18
Замечательно. Не выдумано, не наигранно. Предметно. Зримо на ощупь и на нюх. Как будто сам во всём этом, во всех образах, запахах и звуках побывал. Спасибо!

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com