Logo
1-10 сент. 2017


 
Free counters!
Сегодня в мире
09 Сен 17
09 Сен 17
09 Сен 17
09 Сен 17
09 Сен 17
09 Сен 17
09 Сен 17









RedTram – новостная поисковая система

Взгляд
В Газу их привела любовь
Лиза Розовская, Нааretz / РеЛевант

Как живут русские и украинские женщины в Газе? До нас редко доносятся их голоса. Хорошо, что общие язык и культура позволяют переговариваться сквозь стену палестино-израильского конфликта. Многое в этих беседах остается недосказанным, остается между строк: сложное отношение женщин к обществу, в котором они живут, их отношения с родственниками и с собственными мужьями.


Лидия Салах присылает мне фотографии и просит нигде их не публиковать. Это семейная хроника. Вот она — блондинка с короткой стрижкой в стиле девяностых, светлая кожа, яркая розовая помада, одета в белое кружевное платье. Рядом с ней он – смуглый брюнет с миндалевидными глазами, на нем жилет с цветным орнаментом и белая рубашка. Она выглядит сосредоточенной и немного напряженной, у него улыбка и гордый взгляд. Оба молоды и красивы.

Фотографии продолжают рассказывать историю их любви: вот она сидит у него на коленях и обнимает его, вот они стоят и улыбаются, весеннее солнце освещает их лица, на заднем плане обнаженные деревья и, кажется, православный монастырь. Вот они стоят на снегу. А здесь они обнимают своего первого ребенка, у нее на голове клетчатая куфия. На одной из фотографий она стоит с детской коляской на фоне типичного советского блочного дома. На другой – она с двумя детьми посреди совсем иного пейзажа: пальмы и берег моря. Есть еще много других фотографий: на этой она стоит рядом с одним из своих сыновей на фоне украшенной елки, на заднем плане – надпись по-арабски; на другой фотографии – она и он возле бассейна. Их внешность меняется со временем: ее волосы становятся длиннее, его голова седеет, черты лица становятся круглее, тело тяжелеет, дети взрослеют. Но в глазах все тот же свет.

“Я люблю его так же, как 24 года назад,” — написала мне Салах в личном сообщении в Фейсбуке. Она не дала своего согласия на публикацию семейных фотографий, потому что “это личное”. “Я знаю, что многие люди относятся к нам с враждебностью, называют нас “недалекими” или еще хуже — “арабскими подстилками”. Не раз мне приходилось выслушивать подобное от ваших людей. Я простая женщина, которая очень любит своего мужа. Он никогда не был мне врагом, и меня не пугает, что он араб. Нет “чистых” наций, все давно перемешались. Моя девичья фамилия – Романовская. Моя бабушка была немкой. Я русская по паспорту, но меня ни разу не спрашивали об этом, да и мне все равно. Главное, что я счастлива со своим мужем и детьми. Единственное, чего я хочу, это чтобы закончилась блокада, чтобы открылись границы, и мы могли бы ездить, куда захочется”. С 1997 года 43-летняя Лидия Салах, бухгалтер по образованию, живет в Газе вместе с мужем Ихабом Салахом, зубным врачом, работающим в собственной клинике.

Бегство в Египте

Все началось с истории персидско-ангорской кошки Сони. Ее переправили из Газы в Израиль на лечение, которое должно спасти ей жизнь. Хозяйка кошки, 39-летняя Татьяна Закут, мать троих детей из Бейт-Лахии, связалась с международными организациями по защите животных, рассказала свою историю в русскоязычной группе в Фейсбуке “Израиль любит кошек”. В итоге ей удалось совершить невозможное – переправить Соню через КПП “Эрез” представителям израильской организации по защите животных “Тну ла-хаёт лихьёт” . С тех пор состояние Сони улучшилось, но ветеринары продолжают лечение и наблюдение. Татьяна находится на постоянной связи с клиникой.

История стала достоянием ивритских и русскоязычных израильских СМИ и проникла в социальные сети на арабском языке. У многих пользователей в Газе она вызвала гнев — гнев на правительство в секторе, на палестинского президента Махмуда Аббаса, а также на хозяйку кошки. В интервью “Гаарец” она объяснила: “Дети, нуждающиеся в лечении, умирают в больницах. Поэтому были такие негативные реакции на историю Сони”.

Татьяна Закут с кошкой Соней. Фото из семейного архива

Татьяна Закут родом из Полтавы. Она — одна из нескольких десятков женщин, переехавших в Газу из стран бывшего СССР в последние десятилетия – в основном, из России и Украины – вслед за палестинскими мужьями. Около десяти лет назад некоторые из них звонили на Первое радио (частная русскоязычная радиостанция, вещающая из Ришон ле-Циона, которую можно было слушать в Газе). Эти беседы, которые в палестино-израильских реалиях сравнимы с сигналами из космоса, уже тогда вызвали у меня любопытство. Но я не знала, как найти этих женщин. Благодаря истории кошки Сони я обнаружила множество Фейсбук-страниц русскоязычных женщин из Газы. На экране компьютера начали всплывать поздравления с Рамаданом и Днем Победы, кулинарные рецепты, цитаты из Корана на русском и на арабском, фотографии детей и траурные посты, посвященные родственникам, погибшим во время войны 2014 года. Почти половина из женщин, к которым я обратилась через Фейсбук, согласились поговорить со мной.

Меня обрадовала сама возможность поговорить с этими женщинами, живущими во “враждебном образовании”, в часе езды от Тель-Авива. Хорошо, что общие язык и культура позволяют переговариваться сквозь стену палестино-израильского конфликта. Я чувствовала, что многое в наших беседах остается недосказанным, остается между строк: сложное отношение женщин к обществу, в котором они живут, их отношения с родственниками и с собственными мужьями. Критика, которую они высказали в адрес Хамаса, намеренно опущена в этой статье.

Закут приехала в Газу в 2005 году, после того, как ее муж закончил стоматологический институт в Полтаве. Многие палестинцы, граждане Израиля и жители территорий учились в Советском Союзе наряду с тысячами других студентов из стран, которым покровительствовала коммунистическая держава. Традиция сохранилась и после распада советской империи. Многие палестинцы продолжили поступать на медицинские факультеты и в другие учебные заведения в российских и украинских городах. “Нас познакомила моя подруга, которая была замужем за палестинцем из Дженина, — рассказывает Татьяна. – Во время учебы у мужа были финансовые сложности, я работала и помогала, чем могла. Моя мама тоже ему помогала”. Она приехала в Газу, без малейшего представления об этом месте. Первые два года, по словам Татьяны, были трудными. “Но сейчас я могу сказать, что полностью привыкла и вписалась в местную жизнь,” — тут же добавляет она.

Позднее Закут написала мне: “Здесь много трудностей, но я научилась закрывать на это глаза. В чужой стране ты никогда не будешь своей. Не так просто принять все, что здесь происходит, учитывая наши представления о жизни”.

Для Елены Хамиды, тоже приехавшей из Полтавы в 2005 году, первые годы в Газе были мучительны. Она познакомилась с мужем, когда он учился на врача, а она – на медсестру. У них родился сын, и вскоре отец мужа захотел увидеть внука. Несмотря на то, что все ее отговаривали, Елена согласилась, чтобы муж взял малыша с собой в Газу. Она была беременна их второй дочерью, поэтому осталась рожать на родине и доучиваться в надежде, что муж вскоре вернется, чтобы продолжить образование, рассказывает Елена в телефонной беседе. Вместо этого муж и ребенок остались в Газе. Через год он сообщил ей, что граница открыта и попросил приехать. “Мама пыталась убедить меня не ехать. Она была против: «Куда ты едешь? Без языка, без всего…». Но я взяла дочку, ей тогда было восемь месяцев, собралась и поехала”.

Испытания начались уже в микроавтобусе, который вез ее из египетского аэропорта к пограничному пункту в Рафиахе. «Мы остановились по дороге на Синае, чтобы перекусить в придорожном кафе, — рассказывает Елена. – Я не хотела выходить, потому что ничего там не знаю, не знаю языка. Мне сказали, идем с нами, хоть поешь. Ребенок спит, не трогай ее. Я подумала, ладно. Пошла в кафе. И вдруг почувствовала что-то неладное. Побежала обратно к автобусу, но все машины одинаковые. Наконец, нашла автобус, забегаю и вижу — черные руки вытаскивают ребенка из окна. Я как заорала. Он бросил ребенка и смешался с толпой».

Потом были десять дней ожидания на границе в Рафиахе с младенцем. Единственный источник проточной воды – труба, торчащая из земли. В итоге, после всех лишений, Елена с дочерью добрались до Газы и воссоединились с мужем и отцом, сыном и братом. “Сыну было уже три года и восемь месяцев. Он так вытянулся, стал худым. И не признал меня. Он говорил по-арабски и совсем меня не понимал. Постепенно привык ко мне”.

Елена Хамида, фото: семейный архив

Как и большинство женщин, приехавших из бывшего СССР, Хамида поселилась в доме своего мужа – то есть в доме его семьи. “Я жила с родителями и невестками. Пыталась делать все так, как они хотят, как нужно. Разумеется, были ссоры, скандалы, недопонимания. Был период, когда я хотела бросить все и уехать. Были и обиды. Двоюродным и троюродным теткам, особенно молодым девушкам, очень не нравился мой приезд. Здесь принято, что человек, возвращающийся после учебы за границей, женится. Тот факт, что я приехала, расстроил планы многих семей. Мне говорили гадости, были и драки, обижали моих детей. И сейчас в школе им иногда говорят: “Русские, русские”. Но они уже не обращают на это внимание.

— Что вы имеете в виду под словом “драки”? На вас поднимали руку?

«Не на меня, на моих детей. Когда я только приехала, то не знала языка и не могла ответить, как нужно. Их больно щипали и говорили: “Это с любовью. У нас так принято”. Всякое было».

Во время нашей долгой беседы муж Елены находится рядом с ней. Иногда она отвлекается, говорит ему что-то и возвращается к разговору. Хамида говорит, что любит Газу. “Я привыкла. На мой взгляд, все здесь в порядке. Единственная проблема — это что невозможно выехать отсюда”.

— А что с электричеством?

“Можно жить и без электричества. Раньше было тяжело, теперь нормально. Я не хочу возвращаться на Украину. Там тоже война, а у меня двое детей, и я за них переживаю… Там есть такие компании… Я боюсь, что мой ребенок станет наркоманом или пьяницей. Там я просто не смогу за ними уследить. Если бы речь шла об одном ребенке, то как-то возможно. Но трое – нет. Кто-нибудь из них наверняка окажется в дурной компании”.

— А в Газе этого не может произойти?

“В Газе, если это и есть, то скрыто. Хотя сюда из Израиля все привозят (имеются в виду, видимо, наркотики и алкоголь – Л.Р.), но найти это здесь труднее. Здесь я их контролирую. Там я этого сделать не смогу. Просто не смогу. И с экономической точки зрения я не проживу там с тремя детьми”.

Елена Хамида с мужем и детьми, фото: семейный архив

Арабам нравится “Наполеон”

Через некоторое время после разговора с Хамидой я получила от нее сообщение в Фейсбуке. Она хотела прояснить несколько моментов и на сей раз пересказала свою историю более открыто. Она написала о своей наивности и стремлении понравиться родственникам мужа после своего приезда. Рассказала, что после того, как украинское консульство вывезло ее с детьми из Газы в начале 2009 года, во время операции “Литой свинец”, она провела несколько месяцев в родном городе — и не хотела возвращаться. После долгих колебаний и под давлением детей решила все же вернуться в Газу. На этот раз другим человеком – более жесткой, грубой, умеющей стоять на своем.

«Я люблю своего мужа, и детям нужен отец, — объяснила она свое решение вернуться. — У меня прекрасный муж. За 16 лет супружеской жизни он ни разу не поднял на меня руку. Другие мужья не такие. Есть нормальные, а есть те, кто бьют своих жен – наших девчонок. Они попадают в больницу со сломанными руками, синяками, глубокими ранами. Я не хотела говорить об этом, когда муж был рядом. Он стыдится таких мужчин. Мой муж кажется суровым, но он добрый, обожает детей. Мы не бьем их в целях воспитания, объясняем им их ошибки. Я уважаю его, и он меня не обижает. Бывают ссоры, как у всех, но нет рукоприкладства, хоть я много балуюсь и вредничаю. Другой бы дал уже в дыню, а мой говорит, ну как же, у тебя ведь и нет никого тут из родных».

Елена написала мне, что конфликты с родственницами со временем улеглись. «Я старше их всех. Муж – старший брат. Мы оба медики. И хотя я не работаю по профессии, все бегут ко мне, чтобы сделать уколы. Или я иду к ним, ставлю капельницы. Я занимаюсь плаванием, фитнесом, готовлю наши блюда – это их, кстати, покорило. У меня есть диплом кондитера, я пеку торты. Всем арабам нравится “Наполеон”».

Елена Хамида с мужем, фото: семейный архив

В телефонной беседе Хамида рассказала мне об отсутствии электричества, а также о том, как летом 2014 года она разводила костры на крыше, чтобы сварить рис или лапшу, и боялась, что израильские беспилотники расценят это как подготовку к запуску ракеты. В своем послании она попросила меня написать о других сторонах жизни в Газе: “Наша Газа – красивая. У нас есть парки, бассейны, центры досуга для детей. Они, разумеется, не так хороши, как в России и на Украине, но все-таки. Если бы нас не бомбили… Если бы не было войны… Кроме этого, все в порядке. Дети умные, здоровые, прекрасный муж. Что еще я могу себе пожелать? Ничего больше не надо. С такой семьей я смогу хорошо жить в любом уголке мира”.

Кесарево лучше делать в Газе

Семейная поддержка, возможность покупать в продуктовой лавке в кредит, традиционалистское общество, соблюдающее законы ислама – все это дает уверенность женщинам, покинувшим родину на разных стадиях распада постсоветского общества. Был период, в 90-е годы, когда уровень жизни в Газе был выше, чем в провинциальных городах России. Например, Лидия Салах, познакомившаяся с мужем в Волгограде и переехавшая в Газу в 1997 году, рассказала, что к решению уехать из России их подтолкнули экономические трудности. Несмотря на то, что ее муж получил российское гражданство и они очень хотели остаться в России. “Жизнь в Газе была легче. Все было очень дешево – еда, одежда. Была работа. Израиль был открыт для рабочих из Газы. А главное – было тихо”.

Хотя немалая часть палестинских врачей училась в бывшем Советском Союзе, 45-летняя Таня Каллюб, зубной врач, вышедшая замуж за кардиохирурга, утверждает, что уровень медицины в Газе намного выше, чем в России. Она говорит об этом не только как врач, но и исходя из личного опыта – родов и лечения. У Тани обнаружили рак, и около года назад она завершила курс химиотерапии. “У меня было направление на облучение в Израиле. Это нужно было делать быстро, в течение полугода. Посольство пыталось помочь, но у меня не было документов. Четыре месяца длились переговоры, но так ничего и не решилось. Я поехала в Египет, мне там сняли квартиру, там я и прошла весь курс. Самое смешное, что в России меня облучать отказались. У них другая программа лечения. Хорошо, что я была здесь с мужем. Это было страшно… Дети маленькие”.

Таня Каллюб с дочерью Амаль в Газе, фото: семейный архив

Таня и ее муж Мохаммад долгие годы жили в Краснодаре, работали в больнице и держали свой аптечный бизнес. Их старшие дочери родились там. Младшая дочь родилась в Газе летом 2014 года, во время войны. “Муж работал, мы не видели его сорок дней, он был в больнице, а мы дома, — рассказывает она. – Когда началось трехдневное прекращение огня, мы поехали в больницу, и мне сделали кесарево. Мне в любом случае делали бы кесарево – оно было плановое. Было страшно – утром прооперировали, а вечером — домой. Но все прошло хорошо. Врачи прекрасные. При всех трудностях здесь мне понравилось больше, чем в России. Нечего даже сравнивать медицину в Газе и России. Может быть, у здешних врачей больше опыта, да и отношение другое. И вообще, здесь хорошо быть врачом”.

— Врачом везде хорошо быть.

“В России не очень. Здесь у них есть свое объединение. Я вообще не планировала здесь работать по специальности. Здесь относятся к врачам с уважением”.

— К пациентам тоже лучше относятся?

“Я могу говорить только за себя. У меня было два кесаревых в России и одно — здесь. Там мне даже не наложили косметические швы, процесс восстановления был очень медленный, заболела у них в стационаре. Здесь все сделали быстро, шрам зажил быстро, с ребенком все было в порядке. Это мне понравилось. И потом, когда я заболела, меня здесь прооперировали, сделали химиотерапию. Все прошло легко. Относительно легко”.

Когда Каллюб была на последних неделях беременности, погибла младшая сестра ее мужа – в дом попал израильский снаряд. В отличие от зимы 2009 года, когда российское и украинское представительства эвакуировали своих граждан на родину, летом 2014-го их помощь ограничилась подвозкой до КПП в Рафиахе. Большая часть женщин предпочла остаться в Газе. Большинство семей пострадали от войны. Две женщины, с которыми я беседовала, потеряли родственников.

“Мы ни в каких партиях не состоим, — говорит Каллюб о своей семье. — Все — врачи, учителя, никто не состоит в партии. Обычно бомбили ночью, но на этот раз было утро, 9 часов. Это был второй день праздника Ид аль-Фитр”. Семья сестры мужа Тани Каллюб, жившая в соседнем доме, на четвертом этаже, завтракала, когда снаряд влетел в дом. “Это было уже после бомбежки. Снаряд пробил четыре стены, сестра стояла на его пути, он прошел сквозь нее и ей оторвало две ноги в районе бедра. С ней был 4-летний малыш, его разорвало на части. В течение двух недель ее пытались спасти. Мой муж сам делал ей ампутацию. Мне ее не хватает до сих пор. Она была мне ближе всех, единственная европейка. Она закончила магистратуру, хорошо работала в экономической сфере, сделала карьеру. У нее остался еще один сын. Ей было 28 лет”.

Таня добавляет: “Те, кто состоит в партии, и их дома бомбят… – это понятно, у них своя война. Но мирные люди? Особенно, когда нет никакой возможности ни уехать куда-нибудь, ни уйти, ни спрятаться… Дай бог, чтобы это никогда больше не повторилось”.

Об отсутствии электричества Каллюб говорит с юмором. “Электричество нам дают четыре часа в день. Это как отпуск “все включено”: постирать, погладить – я стараюсь все успеть за эти четыре часа”. Когда трудности с подачей электроэнергии только начались, в 2011-м, они жили при свечах, рассказывает Таня, но со временем они разместили на доме солнечные батареи. “В доме не темно – интернет, свет и телевизор есть всегда. Даже холодильник мы включаем иногда. Но батареи – это дорого, люди используют генераторы или что-нибудь другое, — говорит она. — Качество жизни здесь отличается от российского. Вначале было тяжело. Другая еда, другой мир. Не лучше, не хуже. Просто другой. Но мы привыкли, приспособились. Даже когда я ездила в гости в Россию, то хотелось поскорей вернуться домой”.

Таня Каллюб с мужем на конференции хирургов в Газе в прошлом году, фото: семейный архив

“Вся моя жизнь, весь мой комфорт зависят от мужа, — добавляет Таня. — Семья относится ко мне хорошо, он относится ко мне хорошо. Я не расистка, не террористка, ничего не понимаю в политике. Мне хорошо с ним везде. Мне было хорошо с ним и в России, и здесь. Если бы полетели на Марс, то и там, наверное, было бы хорошо. Все зависит от него”.

Если верить женщинам, с которыми я беседовала, к жизни без электричества можно приспособиться – вопрос привычки и умения. Хотя нельзя держать в доме скоропортящиеся продукты, а о кондиционере нечего и говорить, закрытые границы и невозможность повидать родственников на родине беспокоят их намного больше. Возможности выехать через Израиль почти не существует. Разрешения на выезд через Египет нужно ждать долгие месяцы, а порой и годы. Российское гражданство женщинам не всегда помогает.

Закут рассказала, что в последний раз покидала Газу в 2009 году – через пограничный пункт в Рафиахе, и возвращаться туда не хочет. “Рафиах – это ад. Перед закрытыми воротами КПП стоят тысячи людей под палящим солнцем. К людям относятся, как к скоту. В ворота медленно пропускают по одному человеку. Египтяне перебрасывают сумки и чемоданы через ворота за дополнительную плату. Сумки летят, все разбивается. Ни воды, ни туалетов. И если тебе все-таки повезло, и все это заняло у тебя менее суток, тебя ждет дорога на Синае, где машины останавливают через каждый километр, перетряхивают твои чемоданы и берут все, что захотят – это египетские бандиты”.

Пасторальная Палестина


У Ирины Румянцевой (она просила не называть ее палестинскую фамилию), 52-летней художницы и матери четверых детей ситуация еще сложнее. Она ждет разрешения на выезд уже несколько лет – но надежды мало. “На прошлой неделе мы звонили в российское представительство – тишина, никто не может помочь. В Рафиахе составляют списки. В последний раз наш номер был 2354, но дорогу открывают на 2-3 дня, а потом закрывают на три месяца. Больные, нуждающиеся в срочных операциях, не могут выехать. Бывали случаи, что люди умирали в Рафиахе – не дождавшись очереди”.

Румянцева, чей муж, Махэр, занимал пост гендиректора министерства строительства и архитектуры от движения ФАТХ, единственная из всех женщин, с которыми я беседовала, кто открыто говорила о своем твердом желании покинуть Газу. Она родилась в Севастополе. В середине 80-х, когда Россия и Украина были частью единого государства, Ирина поехала в Ленинград учиться в Мухинское художественное училище (ныне Академия Штиглица). Во время учебы встретила своего мужа, который учился там же, а затем поступил в аспирантуру. Город, в котором они жили, снова стал Санкт-Петербургом, а после распада СССР Румянцева стала иностранной гражданкой в России, как и ее муж. 25 лет спустя Россия присоединила к себе Крым, и юридический статус Румянцевой изменился снова. Из украинской гражданки она превратилась в российскую – не выезжая из Газы.

Одна из работ Ирины Румянцевой

Старшая дочь родилась в Ленинграде, однако в начале 90-х годов супруги были вынуждены уехать. Они не могли остаться в России, а город, в котором Ирина родилась, был закрыт для иностранцев.

Она с ностальгией вспоминает годы, когда в Газе у власти был ФАТХ. Тогда она не занималась живописью, а преподавала рисование. “Это было хорошее время для меня, — говорит Ирина. — Хамас, конечно, строит школы и мечети. Но я хотела бы, чтобы было что-то для детей – парки, зоопарки, чтобы привели в порядок пляжи, чтобы можно было проводить время у моря”.

— Всего этого нет?

“Есть кое-что, но не на том уровне, который мог бы быть. Был проект, который продвигал мой муж — чтобы фасады домов были выполнены в едином стиле. Были разные проекты, но их отклонили. Мне было легче тогда. Во-первых, все время было электричество. Но основная проблема в том, что все пути из Газы перекрыты. Всех это сводит с ума. Мои родители не понимают, как такое может быть, что невозможно приехать”. В начале июля отец Румянцевой отмечал 80-летие. Она пообещала ему приехать в гости сразу после Рамадана, но планам не было суждено осуществиться.

Блокада Газы причиняет серьезный ущерб и художественной карьере Ирины и Махэра, которую они начали развивать после того, как муж был уволен из министерства строительства. “Меня пригласили на выставку в российский культурный центр в Бейт-Лехеме. Директор обратился ко мне через российское посольство в Рамалле. Мы написали письма, подали все документы – ничего не вышло. Потом приглашали в Ливан, в Америку – сделать выставку. Ведь мы художники, мы должны как-то показывать свои работы. Даже посылать картины очень сложно”.

Ирина Румянцева и ее муж Махэр за работой. Фото из семейного архива

После увольнения из министерства супруги начали зарабатывать своим художественным ремеслом. Румянцева называет это “традиционным палестинским искусством”. В самой Газе спрос нулевой, но, по словам Ирины, в мире есть немало состоятельных палестинцев, которые рады приобрести пасторальные палестинские пейзажи и картины, на которых изображена мечеть Аль-Акса. Как и другие чиновники ФАТХа, оставшиеся лояльными своей партии и не вступившие в Хамас, Махэр продолжает получать зарплату из Рамаллы и после увольнения из министерства строительства. В последнее время жалование сократилось с 1500 долларов в месяц до тысячи. Средства от продажи картин стали основным доходом семьи. Супруги также финансируют учебу в Берлине дочери и сына. Их страшая дочь также эмигрировала недавно и живет со своими маленькими дочерьми в Брюсселе. По словам Румянцевой, даже младшая 13-летняя дочь хочет уехать из Газы. Проблема в том, что это невозможно.

Арабы понимают только силу


Большинство женщин, с которыми я беседовала, сказали, что привыкли к Газе настолько, что им было бы сложно адаптироваться к жизни на родине. По словам Лидии Салах, если ситуация не улучшится и дети захотят уехать – она не будет этому противиться. “Я все-таки надеюсь, что все уладится, ведь все люди хотят жить в мире, — написала мне Лидия в фейсбуке. — Когда я разговариваю с сестрой, то все время смеюсь: вот выйдем на пенсию, будем вместе сидеть на лавочке, вспоминать молодость”. В конце беседы Лидия сказала, что если бы это зависело от мужа, они бы уехали давно. Это она удерживает его в Газе.

Таня Каллюб говорит, что скучает, но не по России, которую покинула, а по Советскому Союзу своего детства: “Что там есть теперь? Торговые центры? Даже когда я ездила в гости — чувствовала, что соскучилась по родным — но не уверена, что по жизни в той стране. Может быть, я просто такой человек – мне хорошо там, где моя семья”.

В планах Татьяны Закут – вырастить внуков, а в обозримом будущем – вылечить кошку Соню. Она единственная из всех моих собеседниц, кто прямо говорит, что хорошо относится к ХАМАСу, и защищает его, когда я поднимаю тему казней тех, кого подозревают в связях с Израилем. “Казнят тех, кто виновен. Гражданское население ХАМАС никогда не трогал,” — убежденно пишет Татьяна. Другие женщины думают иначе. Но об этом я не упоминаю в своей статье.

Татьяна Закут, фото: семейный архив

«Я считаю, что ХАМАС – наиболее подходящая власть в Газе, — сказала Закут. — Они единственные, кому удалось навести порядок. В период правления ФАТХа в каждой семье был автомат Калашникова. Подростки играли с пистолетами. По дорогам расхаживали люди с автоматами наперевес. Однажды я шла по улице, мимо проезжал грузовик, на котором сидели подростки и стреляли в воздух. Я боялась, что машина наедет на кочку, у кого-нибудь из парней дрогнет рука, и кого-нибудь убьет. Когда ХАМАС пришел к власти, он запретил оружие и конфисковал его у всех. Полиция тоже навела порядок, все стали ее уважать. Арабы понимают только силу. Им нужна жесткая власть”.

Во время военной операции “Нерушимая скала” Татьяна Закут сделала все, чтобы спасти себя и свою семью. После долгих и настойчивых просьб организация “Красный полумесяц” эвакуировала ее и детей из Газы, как иностранных граждан. Муж остался дома. Она надеялась, что найдется какой-нибудь таксист, который согласится доехать до квартала, расположенного рядом с израильской границей, чтобы вызволить его оттуда. В итоге нашелся один безумец, согласившийся это сделать. Такси приехало за несколько минут до того, как их дом был разрушен. Когда я напомнила ей о том, что она говорила мне про Хамас, и еще раз спросила, заслуживает ли организация поддержки, Татьяна ответила мне: “Это было во время войны. В мирное время здесь спокойно, и ты чувствуешь себя в большей безопасности (чем в Полтаве – Л.Р.). Сейчас мы переехали вглубь, подальше от границы. Здесь шансов на то, что произойдет нечто подобное, намного меньше. Бомбили прямо рядом с КПП “Эрез”. Моей ноги там больше не будет. Можно сравнить это с тем, что происходит с жителями Ашкелона и Сдерота – по ним тоже стреляют. Но они не покидают свои города”.

Оригинал публикации – на сайте Гаарец
Публикация на русском языке – РеЛевант
Количество обращений к статье - 473
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (6)
Игорь | 13.09.2017 18:21
АЛ Россия, Вы правы, и это самое большее что здесь ДОЗВОЛЕНО сказать.
Гость | 13.09.2017 17:44
Ну да, нужно, чтобы израильтяне прослезились и воспротивились бомбежкам "простых людей с той стороны".
Игорь | 13.09.2017 06:20
Уважаемый АЛ Россия, я Вас понимаю. Мой комментарий несколько дней назад не пропустили, видимо, из-за политкорректности. Я вспоминаю рассказы студентов о том, что основным козырем при сватовстве "палестицев" к русским дурочкам было обещание райской жизни во дворце после того, как они вот-вот, завтра или послезавтра, сбросят евреев в море. Им отвечали пониманием, правда, это было в 60-х. Чем козыряют сейчас не знаю, наверное, джихадом.
Moshe, Ariel | 12.09.2017 22:37
Трогательно, сентиментально. Но не повод разоружаться.
АЛ Россия | 12.09.2017 10:47
Ну и зачем эти слюни с соплями вперемешку на сайте "Мы здесь". Неужели пресловутая "толерантность" добралась и до Вас!
Абрам Торпусман, Иерусалим | 08.09.2017 20:56
Хорошо сделала редакция МЗ.Спасибо Лизе. Интересно и полезно знать, как выглядит жизнь простых людей "с той стороны".

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2017, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com