Logo
12-28 сент.2017


 
Free counters!
Сегодня в мире
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17
17 Окт 17








RedTram – новостная поисковая система

Поэзия Израиля
Просветов нет…
Год старый подытожен
Леонид Колганов, Кирьят-Гат

Бессмертная плоть

Жизнь – скоротечная чахотка,
Как все болезни, в смерть уйдёт,
И смерти чёткая чечётка,
Свой стук костлявый отобьёт!

Она – как старая стукачка,
Следит – с рождения – за мной,
Но жизни белая горячка
Вступает с ней в смертельный бой!

Смерть пригласит на белый танец
Меня, как чёрная вдова,
Но весь чахоточный румянец,
Что Храм зарделый Покрова,

Своей разверстою каверной
Вдруг вспыхнет, как лесной пожар,
И плоть покажется бессмертной,
Как поздний Чехов и душа!

И я тогда, подставив шею
Под ржавую косу зари,
Как взрыв застывший, онемею,
Шепнув лишь: – Боже, длань простри!

И после жизни скоротечной,
Поднявшись в небо, словно дым,
Пред Вечностью предстану млечной,
Как ранний Чехов, – молодым!

* * *

Двадцать лет поили нас, как сватов,
А теперь не поднесли вина,
Чтоб пришли в себя… Лишь «псевдосвятов»
Местничества высится стена

Между нами – шаткими – и властью.
И – замшелый – всё пылит кирпич,
Прежнего разгула соучастник,
Сокол культа и Застоя сыч!

Нам досталось тяжкое похмелье,
Морем? Спиртом? Чем его залить?
Милая, отбросивши веселье,
Купит йод, – меня в себе спалить!

Йод ведь тоже на спирту и море
Настоялся! Выжигай дотла!
Замесили мы свой плод на горе,
Но его ты выжечь не смогла!

Как всех нас не до конца спалили,
Мозг разъели не до костяка,
Лишь извёсткой вдосталь ослепили,
Что валилась с полумертвяка,

Чьи – безбрежно – рассыпались брови,
Каждый волос нёс распад-разлад.
Оттого всяк нынче жаждет крови,
И никто ни в чём не виноват!

Милая, мой плод тебе не нужен,
Как стране мы были не нужны,
Взор твой скользким недоверьем сужен,
И глаза безвременьем полны!

Разметавши времена рукою,
И словам ничьим уж не внемля,
Ты лежишь – пустынною тоскою.
Так глядит забытая земля,

Почерневши средь годин тревожных,
Одряхлевших слыша хряст костей,
Ждёт – томясь – событий невозможных,
И в возможность самую вестей

О событьях – верит и не верит.
Так не верят в ветер перемен
Те, пред кем закрыты были двери
После всех декоративных смен!

После похорон – больших, бодрящих,
И всего чугунного литья…..
Милая – ты видишь, пепл пропащий
Над Москвой взметнулся! Это – я!

Чтоб опять на твой покой спуститься,
На тебя, спалённую мою!
Как усталый эмигрант забыться,
Что в своём же прикорнул краю!

Что, пройдя сквозь длительные муки,
На чужом пиру, в чужой судьбе,
Перебежчиком раскинув руки,
Припадает сладостно к тебе!

На каменной оспе

                             Светлой памяти двух моих дедов

Первый дед мой,- Давид Самуилович Курузбавер,
И второй дед, Василий Иванович Лукощук,
Вам: кто Мир - словно Дженнер - от оспы тевтонской избавил,
Посвящает стихи недостойный и беглый Ваш внук!

Хоть - под немцем ещё оставалась восставшая Прага,
В свои новые стаи сбивались вервольфы, увы,
Но две росписи Ваши на каменной оспе Рейхстага,
Словно Дант и Вергилий, оставили в Вечности Вы!

Вы дошли до Рейхстага, железные хляби хлебая,
Громовой Ваш сапог, всё сметая, прошёл по стерне,
И ждала Вас стена, от железных осколков рябая,
Вы - Как Боги Войны, расписались на этой стене!

А затем в мрачный Бункер ворвались, почти ещё дети,
Полудетской рукой, сокрушив Мировой Беспредел,
Над обугленным фюрером вставши, как ангелы смерти,
Как мужик и солдат, он в глаза Вам взглянуть не посмел!

Не посмел он в глаза посмотреть Вам, мальчишкам безусым,
И не даром во сне до сих пор ещё видится мне:
Мы врываемся в Бункер - восставшим из бездны Союзом,
И - друг друга обняв, остаёмся на этой Войне!

Лодочки

То грешна, то отходчива,
За каким ты бугром?
Твои туфельки-лодочки
Вижу ночью и днём!
Жизнь - лишь смерти наводчица,
Как свеча оплыла,
Ты на туфельках-лодочках
От меня уплыла!
Я не знаю, неверная,
Жизнь была, не была?

Но с тобою, наверное,
И она уплыла?
И с тобою наверно я
Сам ушёл за бугор,
Этой жизни отмеренной,
Словно в Лету топор!
В реке Лете немеренной
Всё не так, все не тут,
Только лодочки грешные,
И земные, - плывут!
В Лете - люди пропавшие-
За какой-то пятак....
Ну, и туфли стоптавшие
Мою жизнь,- просто так...

Женщина в сентябре

1. Сентябрь

Как в силу входит бабье лето,
В двадцатиградусной жаре –
Оно лежит, полураздето,
На порыжелом пустыре.

И Золушки ложится след
На коммунальные паркеты,
И золотится старый плед,
И проясняются предметы!

Так улыбается жнивьё,
Так улыбается кладбище,
И женщина берёт своё
На потрясённом пепелище!

2. Ночь и утро

Мне кажется, что дом наш валится,
Как ветхое жилище турка,
С лица любимой пудра катится,
Размокшая, как штукатурка!

И вот вся жизнь её отброшена,
Как пудры пыль после балета,
И опускается подкошено
Мне на колени – бабье лето!

И – словно духоту вселенскую,
Что ночь кромешная исторгла,
Я на руках размытость женскую
Держу с языческим восторгом!

Вдоль-поперёк смывая разные
Межи меж Западом-Востоком,
Она, что Лета первозданная,
Влечёт к неведомым истокам!

И вот она уже бескрылая,
И вот она уже дневная,
Но – всю себя светло раскинула,
По-прежнему всё размывая, –

Неподмалёванная женщина,
Вся – безыскусственное утро,
Уже не вечная, а вещная –
Из гаснущего перламутра!

Муза


(Из цикла «Моя Хазария»)

Калика, калека, каличка,
Является мне неспроста,
Замужняя алкоголичка,
Неброских тонов красота!

Из Тотьмы, из тьмы, из разора,
Как ступа Яги, – в никуда
Влечёт! Не уйти от дозора,
Её – ведьмовского – суда!

Стихи тяжелеют, как стадо,
Зарезанных в ряд рогачей.
Исходят – губною помадой
И – тёмною кровью моей!

Как будто с того натюрморта,
Которому боле ста лет,
Оставленный после аборта –
Вчерашнего! – дышит послед!

Из пара, из жара, из дыма,
Из всех бесноватых годин,
Она – из любого режима,
Из порванных всех пуповин,

Затянет меня, потяжеле,
Чем русская тяглая печь,
Дабы – по Фоме, по Емеле –
Синайскую свечку зажечь!

Дабы на российском этюде
Когда прорастёт смерть-трава,
Пред нею качнулась на блюде
Больная моя голова!

Не рдяный российский царевич –
Из желтоволосой травы
Я встану пред нею на вечность
Хазарином – без головы!

И выдаст неброское тело
Ея мне такие круги
На самом последнем пределе,
Что в ступоре – ступа Яги!

Княжого не надо удела,
Коснись лишь бессрочно меня
Её светоносное тело,
Её золотая ступня……

Верней – смертоносное тело,
Верней – гробовая ступня…

И, словно крымчак – суховею,
Лишь жару пяты буду рад
Ея, истлевая под нею,
Как рухнувший в пыль Каганат!

Она ж средь болотного пара,
Как леди, чьи руки в крови,
Иссохнет затем от угара
Задушенной нашей любви!

Двадцатый век
Две песни

               Валентине Бендерской

Мы - две лебединые песни,
Сольёмся в полёте в одну,
Когда воспарив в Поднебесье-
В последнею вышину,-

Застынем с тобою над Бездной,
Уже ничего не тая,
Моя лебединая песня,
Последняя песня моя!

И два лебединых порыва
Застынут, как стон, на лету,
Когда мы над пастью обрыва,
Почуем небес пустоту!

И снова сольются две песни,
Когда мы небес вышину-
Отбросив,- опустимся вместе
В земную, как ночь, глубину!

И будем - два ангела падших,
Лежать,- небесам бросив -Прочь!-
И будет лишь песня лебяжья
Над нами, как белая ночь!

Хочу я,- отбросив все мили,
С тобой лежать рядом в земле,
Чтоб жалась могила к могиле,
И мы вновь сливались во мгле!

Хочу - чтоб в Божественном Граде,
Где вечно идёт Вечный бой,
Прижалась ограда к ограде,
Чтоб слиться навечно с тобой!

Горящие газеты

В час просветлённого безумья
Зажёг газету с уголка,
И проступила-вдруг-бесшумно
Вся потаённая тоска!

Побатальонно и поротно
Поджёг газеты все подряд,
И проступил необоротно
Незримых оборотней ряд.

Безгубые вихлялись лики,
Временщика плясал оскал,
И в корчах огненных и диких
Сам серый Дьявол издыхал!

Спалённая трава безличья
Зияла чёрною дырой,
И пепел серого величья
Кружил, как сов безлесный рой!

Бог и ты

Мы друг от друга так далёко,
И – кажется - прошли века,
Но - Небо я целую в щёку,
И знаю: то твоя щека!

Святому месту не быть пусту,
Когда стоишь ты - так чиста,
Я - Иордан целую в устье,
И знаю: то твои уста!

В песках следы свои запутав,
Я на безлюдье изнемог,
Как Гулливер без лилипутов,
Явилась ты! А значит - Бог!

С тобой я не один в пустыне!
Опять узрев твои черты,
Мой гордый Демон пал и сгинул,
Остались только Бог и ты!

Меж хлебом и небом

Есть женщина - небо,
Есть женщина - поле,
Но - с первой ты не был,
С другою на воле, -

Был в полюшке-поле...
А в Небушке-небе-
В земной плотской доле
Ты не был! Ты не был!

Но женщина-небо и женщина-поле,
Как полюса два, в тебе волей-неволей!
Жена твоя - поле, небо - без места!
Завис между ними, качаясь отвесно!

Один между ними - ни много, ни мало,
Меж небом и хлебом, как странник Шагала!
Всю жизнь, как подвешенный, будешь двоиться,
То - в поле томиться! То - небу молиться!

Гадючья свадьба

Однажды у старой конюшни,
Набрав для рыбалки червей,
Я чуть не ступил простодушно
На чёрное скопище змей!

То свадьба справлялась гадючья,
И я, содрогаясь, летел,
Вовсю натыкаясь на сучья,
Подальше от мерзостных тел!

Подальше от страшных сплетений,
Свистящие звуки за мной
Скользили по дачным ступеням,
Когда я взбегал чуть живой…

Теперь у забытой конюшни
Лишь времени серая слизь,
И сторож не тычет понюшки,
И змеи давно расползлись!

И хитрые жизни сплетенья
Опутали душу мою,
И снится, что в детстве весеннем
Зачем-то я глажу змею

Веди меня от гнева

Просветов нет… Год старый подытожен…
Ответов нет… Темны мои деньки…
И лишь районный дурачок Серёжа
Кричит истошно: - Вижу огоньки! -

Какие ему грезятся фантомы?
Блаженный иль Распутин предо мной?
И вновь в своей доверчивой истоме
Молю его:- Возьми меня с собой!-

Пойдём с тобой на новые светила,
Нас водит всех-Большой-не мелкий бес,
Какие вновь дохнут на нас могилы
В стране совсем не аглицких чудес!

Мигнёт нам кто-то справа! Ухнет слева!
Гнилушка ль? Сыч? Я заплутался меж-
Всего и всех! Веди меня от гнева!
Районный дурачок – хоть ты утешь!

Двадцать лет спустя

Ты в зеркалах, как прежде, кружишься,
А я кружу у ног твоих,
И не хочу объятий дружеских,
Уж лучше вовсе никаких!

И снова наша жизнь расхристана,
Как будто не было лихих -
Тех девяностых, тех просвистанных,
Что разделили нас двоих!

Ты вновь рискованно-раскована,
Тряпьё трепещет на полу,
И жизнь, как платье твоё, скомкана,
Лежит скукожившись в углу!

И хоть былое запорошено,
Под ним есть яма для двоих…
И целых двадцать лет отброшенных
Лежат со мной у ног твоих!

Заплачка


Отворотись, -
Чужак, вражина, отчим!
Дай с матерью побыть наедине,
Простоволосой ивой – среди ночи,
Она беззвучно плачет обо мне! -
Бесслёзными пустынными глазами…
О, не постичь тебе-вовек-любви такой,
От всех мужчин, что тлели между нами,
Стоит оскомный привкус-отжитой!
Меж нами - лишь родимое пространство,
Вместившее всю нежность на земле,
Пред ним припали все земные царства,
Единой ивою, подрубленной во мгле!

Клиническая смерть

Я затих…Неподвластные смерти
Прорастали зачем-то усы,
И весёлые белые черти
Жизнь бросали мою на весы!

А затем – в преисподнейшей койке
Смутно слышал: толь ангел поёт,
То ль в морфушном бреду уголовник
Нам про милую мамку орёт!

Стихли отзвуки дружьи и вражьи,
И все Веры, Надежды, Любви -
Распростёрли объятья лебяжьи,
И спокойно сказали: - Живи!-


Коротко об авторе

Леонид Колганов родился в Москве в 1955 году. В 1972 окончил среднюю школу. В 1989 стал лауреатом VI московского совещания молодых писателей, принят в Комитет литераторов Москвы.
В 1991-м был рекомендован Андреем Вознесенским на стипендию Фонда культуры.
1992 — гражданин Израиля.
2005 — почётный гражданин Кирьят-Гата, лауреат журнала "Юность" в номинации «Поэзия» - премия имени Анны Ахматовой, лауреат премии Союза русскоязычных писателей Израиля имени Давида Самойлова за книгу "Беспутный путь".

Член «Союза русскоязычных писателей Израиля». Руководитель литературных объединений «Поэтический театр Кирьят-Гата», «Негев», поэтического клуба "ПоВтор".
В 2017 г. удостоен медали "Русская Звезда" им.Ф.И.Тютчева за весомый вклад в литературу.
Стихи публиковались в «Московском комсомольце», «Литературной учёбе», «Истоках», «Смене», альманахе «Поэзия», в «Дне Поэзии — 1989», «Собеседнике», а также во Всероссийских «Дне поэзии — 2006» и «Дне поэзии — 2007» и в «Санкт-Петербургском Дне Поэзии — 2007», «Тёплом стане», в трёх антологиях серии «Стихия»: в журналах «Алеф», «22», «Юг», «Галилея», «У», «Роза Ветров»;"Литературный Иерусалим", в газетах «Вести», «Новости недели», «24-часа», в антологиях — «Антологии поэзии. Израиль 2005», «120 поэтов», «Русское Зарубежье», «Год поэзии». В «МЗ» публикуется впервые.

Количество обращений к статье - 288
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (2)
Фрейя | 01.10.2017 19:43
Блестящий поэт!!! Редкостный дар!
Вячеслав Ананьев | 01.10.2017 16:29
Молодец, Лёня!

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2017, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com