Logo
20-30 нояб..2017


 
Free counters!


Сегодня в мире
06 Дек 17
06 Дек 17
06 Дек 17
06 Дек 17
06 Дек 17
06 Дек 17
06 Дек 17
06 Дек 17
06 Дек 17









RedTram – новостная поисковая система

Парк культуры
Диковинки из саквояжа
Борис Сандлер, Нью-Йорк

Почти год после эмиграции в Америку мы с семьей прожили в Нью-Йорке, в районе Боро-Парка [1].


- Я знаю, все русские евреи сразу бегут на Брайтон-бич искать крышу над головой, - поучал меня мой американский дядя, - а по мне, так надо их всех для начала селить в Боро-Парке.

Он подробно oбъяснил, почему новичкам обязательно нужно пожить именно в Боро-Парке, но закончил свою длинную речь словами: «Сам я не выдержал бы там и часа… Отсталый, темный народ!»

Последний вывод я истолковал по-своему: приехавших из дикой страны, в которой еврей перестал быть евреем, надо просеивать сквозь густое «еврейское сито» Боро-Парка. После такой карантинной обработки «зеленый» эмигрант сможет достойно войти в высшие сферы духа, на воротах которого написано: «Aмериканское еврейство».

Как бы то ни было, я внял дядиному совету. И не жалею об этом. Во-первых, я сэкономил на квартплате. Во-вторых, благодаря небольшому запасу английских слов и идишу, привезенному из родительского дома, все вокруг не выглядело таким уж чужим, и я мог более или менее успешно объясняться с людьми.

Иногда мне казалось, что я листаю страницы книг Шолом-Алейхема. Несмотря на то, что все шесть томов собрания его сочинений я когда-то прочитал в переводе на русский, сейчас в Боро-Парке картины из книг обрели плоть, и каждый день я видел ожившие шолом-алейхемовские типажи.

И в-третьих. Хозяин, который сдал мне мое первое в Америке жилище, держал книжную лавку под названием «Мир книг». Конечно же, рекомендации моего дяди было для него достаточно, но все-таки он счел нужным меня лично расспросить, кто я и что. Я ему сказал, что по профессии я инженер по текстилю, и что десять лет являлся членом Общества любителей книги. Я сказал это, упаси боже, не для того, чтобы подчеркнуть свою интеллигентность, просто-напросто помимо моей воли сработал новорожденный рефлекс - стремление приспосабливаться к новой среде и ее обычаям. Услышав, что я инженер, да к тому же, член такого важного общества, он сразу же предложил мне работу в своей книжной лавке:
- Вы понимаете, наши евреи не покупают – они щупают! – его густо-рыжая борода полыхнула в темном коридорчике квартирки, которую он сдал моей семье. – Они заходят и простаивают долгими часами возле полок с книгами в руках… Слюнявят пальцы и листают, слюнявят и листают…

13th Avenue in Borough Park. Фото: Barry Hammer / Public Domain

Его раздражали их толстые щеки, носы, глаза, горячее дыхание... В узком коридоре, где мы топтались, стало теплее и даже светлее, так что можно было уже разглядеть паутину по углам.

- Золотой джоб! Вам ничего не нужно делать, только ходить между полками и смотреть, чтобы они как можно меньше щупали и как можно больше покупали…

По правде говоря, я мало понимал, что представляет собой моя работа, но сразу согласился. Как выяснилось позднее, моя должность включала в себя множество дополнительных обязанностей: упаковка и распаковка книг, расстановка их на полках, уборка лавки… Меня это, однако, не тяготило, лишь бы пореже быть надсмотрщиком, стражником над религиозными евреями, вглядывающимися в святые книги.

Ho большинство заходивших в «Мир книг» все же знали наверняка, что именно хотят купить.

Приходили покупатели, чтобы получить заказанное ранее.

Были здесь и любители купить что-нибудь подешевле, «ищейки», как окрестил их мой босс. Эти посетители не терлись возле полок со свеженапечатанными книгами, их сгорбленные плечи в потертых лапсердаках склонялись над расставленными по углам картонными коробками, набитыми потрепанными книгами, принесенными из домов, где недавно были похороны.

Мой босс вздыхал: «Ай, книжки-сиротки, ай, бедняжки…» Он отдавал их за пустяковую цену, чтобы только не выбрасывали святые книги…

Частым гостем среди «ищеек» был реб Симха. Я слышал однажды, как компания «ищеек», копошившихся в коробках, между собой называла его «Симха-непутевый».

Реб Симха был маленьким, чуть ли не карликом. Трудно было определить его возраст. К тому же, на его бледных, гладких щеках, казалось, не росло ни одного волоска, а в лице не было ни кровинки. Когда реб Симха изредка улыбался, бледная поверхность его щек рассыпалась густой сетью морщинок, как будто стукнули по скорлупе вареного яйца.

Его внешний вид никакой великой тайны не скрывал: нищета сквозилaсь в его фигуре как воплощение темной стороны капитализма.

Я не знал, есть ли у него жена и дети, но слышал, что брат eгo владеет большим бизнесом на Манхэттене, на 47-ой улице, знаменитой своими «бриллиантовыми лавками». Нищим реб Симха, упаси боже, не был. Его собственный «бизнес» состоял из «редких старинных вещиц». Когда мы познакомились ближе, реб Симха немного ввел меня в суть своего «гешефта».

Короткий перерыв, который босс выделял мне на «ланч-тайм», я предпочитал проводить на свежем воздухе: замкнутое пространство и книжная пыль вызывали у меня аллергию. Я брал тощие сэндвичи, прихваченные из дома, и отправлялся за два квартала, в ближайший скверик, чтобы подыскать свободное местечко под деревом и уже там, вглядываясь в словарик, переварить очередную дневную порцию новых английских слов.

В тот день я увидел на скамейке реба Симху. Его черные ботинки с широкими носами висели в воздухе, между скамейкой и тротуаром, как будто не желая иметь ничего общего с короткими ножками. Cправa pядом с ним стоял потертый старомодный саквояж, на котором хозяин держал руку тaк, словно гладил любимую собаку.

Увидев меня, он переставил саквояж себе на колени.

- Собираетесь в дорогу? – спросил я из вежливости.

Реб Симха понял это по-своему.

- Собственно, - сказал он тихо, - здесь весь мой бизнес…

Я снова взглянул на саквояж, но уже другими глазами — с любопытством и сомнением.

Реб Симха прочел мои мысли. Он открыл три замочка на саквояже. Освободившись от засовов, саквояж с готовностью разинул широкую пасть. Приплюснутый нос реба Симхи мгновение принюхивался к тому, что было внутри. Убедившись, что все на месте, он повернулся ко мне: «Глядите!»

Сначала я подумал, что это похоже на место, где фокусник держит реквизит: коробочки, бутылочки разных форм и размеров, красные веревочки от сглаза, разноцветные лоскутки и платочки, заостренные и круглые косточки и камушки, пучок перьев из хвоста павлина… Оказалось, что это не абы что, а «раритеты», которые стоят всех глупых фокусов-покусов вместе взятых.

- Сила не в вещах, – доверительно пояснил реб Симха, - а в магических словах, которые при этом говорят…

Видимо, мое материалистическое воспитание, контрабандой вывезенное с моей родины, отпечаталось на моей физиономии.

- Я смотрю, ты мне не веришь… Ну, хорошо…

Реб Симха осторожно пошарил в саквояже, извлек оттуда маленькую бутылочку с мутно-зеленой жидкостью и несколько раз потряс ею.

- Знаешь, что это? – спросил он так, словно в маленькой бутылочке была заключена сила, способная взорвать весь мир.
- Даже сильнее! - реб Симха снова уловил иронию в моем взгляде, - три-четыре капли этого напитка разбудят безумную любовь!

Он уже был готов разнести мою материалистическую самоуверенность в пух и прах, но я предложил:
- Давайте встретимся завтра, в то же время на том же месте, - и поспешно поднялся, показывая пальцем на часы, - мой босс не любит, когда опаздывают…

Как я позже заметил, у реба Симхи было отменное чувство времени: его истории о странных вещах из саквояжа всегда укладывались именно в тот отрезок времени, который у меня был. Ни секундой больше, ни секундой меньше. При этом из истории не выпадали ни начало, ни середина, ни конец.

На следующий день, как только я уселся возле него на скамейку, реб Симха извлек из саквояжа ту же маленькую бутылочку с мутно-зеленой жидкостью, чтобы связать конец нашей вчерашней встречи и начало сегодняшней. Он снова энергично встряхнул раствор, на мгновение вгляделся в него, как лаборант в химическую смесь, и тихо проговорил: «любовный напиток»… Это прозвучало как название романтической истории. И он начал рассказывать:
- Я хорошо знаю эту семью. Мы даже дальние родственники. Хаскель, мой кузен, вечно ходил озабоченным, искал, бедолага, работу, чтобы свести концы с концами. Большим умником он не был. Представьте только - 12 детей, и все девочки! Однажды его супруга, Малка, проснулась, смотрит — мужа нет. Женщина не стала ничего спрашивать, лишь бы вернулся домой в добром здравии и не с пустыми руками. Но тем вечером муж домой не пришел. Не пришел он и на следующую ночь. Бедняжка побежала в полицейский участок, плачет, жалуется – ее Хаскель пропал. Короче, история оказалась вполне банальной. В Европе до войны, мужчины, случалось, убегали от жен в Америку. А куда прикажете сбежать мужу, если он уже в золотой стране?

A пока полиция разворачивает свою поисковую операцию, двенадцать дочерей хотят кушать, верно? Мать и говорит старшей дочери: «Посмотри еще раз в ящиках в подвале, может, там еще что-нибудь завалялось».

Дочка отравилась вниз, заглядывает во все углы. И - на тебе! - в одном из ящиков находит мешочек, которого раньше не замечала. Она, конечно, обрадовалась - a вдруг там картошка или фасоль… Схватила мешочек и, счастливая, побежала наверх обрадовать маму и сестренок. Мама развязала мешочек и высыпала на стол несколько картошин. Дети окружили стол, прямо поедают картошку глазами. Вдруг одна девочка закричала: «Глядите! Что это блестит?». И протягивает картофелину маме. Та смотрит: из-под кожуры торчат странные, блестящие ростки - твердые, как камушки. Она отковырнула от картофелины один из начавших уже прорастать глазков и положила на ладонь. Малка, уверяю тебя, в жизни не видела настоящего бриллианта, но женским чутьем почувствовала, что держит очень дорогую вещь. Она тут же велела дочкам держать ротики на замке, а старшую дочь послала за мной…

Тут реб Симха откинулся на скамейку и несколько раз погладил свой животик. Он слегка кивнул головой куда-то вверх, как будто поздоровался там с кем-то, возможно, с ангелом, который только с ним, реб Симхой, был знаком. Из дальнейшего рассказа, я понял, что все, что в семье произошло потом, без вмешательства этого ангела просто не случилось бы:
- Взглянув на картошку, рассыпанную по столу, я сразу понял, откуда глазки растут. Женщина, бедняга, сидела и дрожала от страха. «Что же это будет, реб Симха?!». Я ее, понятное дело, успокоил: случаются еще чудеса на земле, а картофель честно обнаружен в их подвале. Ее муж, конечно, негодяй, но дети не должны от этого страдать… Короче, выковыряв из картофеля еще несколько камешков, я отправился к моему брату на 47-ую улицу… Не хочу сейчас пускаться в подробности, я хорошо знаю своего братца и знаю, как с ним вести дело. Он оценил камешки и дал за них хорошую цену. И бедная жена превратилась в богатую соломенную вдову. Разумеется, ей не пришлось больше жить в темной халупе. Она переехала в хороший дом на Истерн Парквей, в Краун Хайтсе, купила дорогую машину, но и о бедняках не забывала и щедро раздавала пожертвования. К старшей дочери стали ходить известные свахи, предлагали ей хорошие партии с сынками богатых хасидов.

А Малка, бедняжка, исходила от тоски по своему мужу, по этому, между нами говоря, бездельнику, хоть он и мой кузен… Что же вы думаете? Бедняки, как только услышат, что где-то дают хорошее подаяние, сразу тут как тут. Ну, притащился и ее Хаскель. С тех пор, как он ушел из дома, оставив жену и детей на произвол судьбы, он так опустился, что его почти нельзя было узнать. Вот уж болотный прыщ! Лихорадку ему в бок! Но она то его сразу узнала, а вот он ее — нет. Ведь не зря говорят, что богатство меняет людей…

Реб Симха заметил, что я бросил быстрый взгляд на часы. Он опять встряхнул маленькую бутылочку и поднес к моим глазам. Это должно было означать: не беспокойся, уважаемый, я помню с чего начал, и мы уже, с божьей помощью, подходим к концу.

- Малка, снова послала за мной. Она, бедняжка, снова не знала, что ей делать дальше. Как вернуть детям отца, а ей – мужа?! Я ей сказал: не беспокойся, предоставь это дело мне. Нужно только немного денег, чтобы привести моего кузена в человеческий вид. В пятницу вечером он будет у вас в гостях…

Так и случилось. После того, как Хаскель сделал кидуш, хозяйка протянула ему два больших куска рыбы, хорошо наперченной и посоленной. После трапезы она ему показала, где он может лечь, а сама пошла в свою спальню… Да, чуть не забыл: перед тем, как попрощаться с Малкой, я ей дал вот эту бутылочку, и наказал, чтобы после трапезы она нашла способ влить потихонечку в его стакан три-четыре капли зеленого напитка. И такая возможность представилась. Посреди ночи гостю очень захотелось пить. Хозяйка глаз не смыкала. Услышав его шаги, она пошла гостю навстречу и спросила: «Уважаемый, что вы ищете?». Он говорит: «Pыба.. мясо... Я хочу пить, умираю от жажды…». Она говорит ему: пойдемте со мной, я вам дам попить». Проводив его в свою спальню, хозяйка предложила гостю бокал вина, и, конечно, не забыла добавить несколько капель напитка из моей бутылочки. Он выпил вино и облизнулся: «Ой, это что-то очень вкусное… Что это?». И тут Малка его обняла и сказала нужные слова, которым я ее научил: «Это – бокал вина: теперь ты мой, а я – твоя»...

Я еле дождался конца истории. Тут Реб Симха придержал меня за руку и выпалил: «A через девять месяцев у них родился мальчик!..»

Прошло полгода. До наступления дождливых и холодных дней мы часто встречались с ребом Симхой на нашей скамейке в мой короткий обеденный перерыв. Я выслушал от него целый ворох историй, и каждая начиналась с того, что он доставал очередную «диковинку» из саквояжа. Эти вещицы были своего рода камертоном, который держал его в нужной тональности, пока он рассказывал.

А меня, тем временем, засосала в свой вихрь эмигрантская суета. Я чувствовал, что отрываюсь от устоявшейся временной оси и втягиваюсь в круговерть, где дни и недели необычайно сжаты, по сравнению с тем, как это было до приезда в Америку. После работы в книжном магазине я бежал на компьютерные курсы - я надеялся, что они помогут мне найти работу получше. Так и случилось. Через восемь месяцев я поблагодарил моего хозяина и оставил его «Мир книг». А еще через некоторое время пришло горькое известие из религиозного квартала Боро-Парка: на Симху-непутевого напал ворюга, вырвал у него саквояж и убежал… Какой большой и сильный был реб Симха, не нужно рассказывать. Тем не менее, он вцепился в свое потертое сокровище, и только удар по голове позволил грабителю заполучить добычу. В сознание реб Симха так и не пришел…

Я был на его похоронах. Его богатый брат постарался показать себя с лучшей стороны, и люди шептались между собой: «Hе при жизни, так хоть после смерти…» И именно там, возле свежей могилы реба Симхи, у меня в ушах, как звук камертона, зазвучала одна из его историй.

В тот день он, как обычно, выудил из саквояжа какую-то старинную вещицу. Это была бархатная пурпурная коробочка. Он не стал ее открывать, а, держа на узкой, детской ладони, принялся рассказывать:

- Однажды мне приснился сон, что я швейцар и стою возле двери в «бриллиантовом» салоне у моего брата. Приходит маленький человечек, еще меньше меня, в красном колпаке и несет на плечах мешочек с золотом. Я его спрашиваю, как полагается: «Ты кто?». Человечек говорит: «Я удача твоего брата». Я его снова спрашиваю, не знает ли он, где найти мою удачу?

- Конечно, знаю. Только тебе от этого не будет пользы, даже если я тебе скажу, – послышался его нагловатый голосок, – потому что твоя удача лежит в далеком заброшенном месте. Туда трудно попасть.

Маленький человек попытался пройти в дверь, но я его не пропускал. Я уперся и говорю, что пока он не скажет, как мне встретить мою удачу, я его к брату не пущу.

Наконец, он поддался. «Хорошо, я тебе скажу. Иди по ровным улицам и кривым переулкам, пока не дойдешь до небоскреба пятизвездочного отеля. Там спят крепким сном тысячи неожиданных удач, но тебе не надо заходить внутрь и будить их. Иди дальше по ровным улицам и кривым переулкам, пока не увидишь отель поменьше, трехзвездочный. Удачи, которые живут в том отеле, уже немного очнулись ото сна, но не совсем, и они выглядывают из окон и плюют вниз, на головы прохожим. Туда тебе входить тоже не надо. Иди себе дальше по ровным улицам и кривым переулкам. К вечеру ты дойдешь до старой ночлежки. В последней комнате в самом конце темного коридора живет твоя удача…»

- Рассказал человечек все это и тут же исчез. Тут я ноги в руки и пустился в дорогу, и все сделал так, как он мне велел. Во сне ведь и длиннейший путь короче зевка. Дошел я до старой ночлежки. Вхожу в последнюю комнату коридора и вижу: на железной кроватке спит маленький человечек. Храп стоит такой, что даже во сне оглохнуть можно. Я начал его будить: «Мазл, удача моя, вставай! Хватит уже тебе спать!». Моя удача с горем пополам немного пришла в себя. Открыла один глаз и спрашивает меня сквозь зевоту: «Ну, и что тебе от меня нужно?». Я начал просить: хочу быть богатым, как мой брат, иметь свой собственный бриллиантовый бизнес на 47-ой улице… Моя удача снова зевает, засовывает руку под подушку и достает вот эту коробочку…

Я помню, что эта история меня тогда так захватила, что мое материалистическое воспитание попросту выдуло из головы. Я смотрел на закрытую пурпурную коробочку, не в силах отвести от нее глаз, и спросил реба Симху:
- Это та самая коробочка? Вы ее когда-нибудь открывали?
- Никогда! - был его ответ.
- Почему? Вам не хотелось узнать, что там внутри?

Реб Симха обратил на меня свой наивный взгляд и спокойно сказал: «Я был так счастлив, получив эту коробочку, что забыл спросить, какое заклинание нужно сказать, чтобы она открылась, а когда спохватился - проснулся…»

Реб Симха вздохнул и спрятал диковинку обратно в свой саквояж.

———————————

[1] Боро-Парк - район в юго-западной части Бруклина, Нью-Йорк, где компактно проживают ортодоксальные евреи


Июль 2017 г, Бруклин, Нью-Йорк
Перевела с идиша Юлия Рец

Количество обращений к статье - 642
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (5)
Гость Иосиф, Нешер | 03.10.2017 08:03
Как хорошо, что в нашем мире компьютеров и интернета Борис Сандлер рассказывает свои чудесные истории в стиле майсыс прошлого века. Спасибо автору, переводчику и редакторам.
Эли Шор, Израиль | 02.10.2017 18:57
Время неумолимо мчится вперёд, старушка- история бежит вместе с ним. Но есть уголки, где они останавливаются передохнуть. Там возникают исторические заповедники. Один из них описан в рассказе Бориса Сандлера, с присущим этому автору мастерством. Реб Симха, герой рассказа, действительно будто бы сошёл со страниц Шолом-Алейхема. Такой симпатичный добрый шлимазл. Помогает разбогатеть другим, а сам остаётся бедным. Находит свою удачу, но не знает, как к ней подступиться. Его потёртый саквояж содержит разные диковинки, но вся их ценность в том, что с ними связаны удивительные истории, которые реб Симха не устаёт рассказывать при всяком удобном случае. Реальность настигает его, когда забредший извне грабитель пытается отнять у него саквояж, полагая, что он содержит ценности. Всем известно, что с грабителями спорить не стоит. Всем, кроме реб Симхи. Мёртвой хваткой держит он саквояж, получает удар по голове и погибает. Страшно, печально и поучительно. Быть не от мира сего в нашем жестоком мире опасно.
Гость Аарон Хацкевич, NY | 02.10.2017 07:39
Побывал в плену у еврейской доброты и мудрости. Спасибо!
Гость | 02.10.2017 05:21
Спасибо за рассказ, занимательный и живо написан. Лиана
Гость Наталия | 30.09.2017 10:45
Спасибо Вам, Борис, за рассказ. За Вашим интересным творчеством я слежу, К сожалению, лишь в переводе на русский язык, поскольку идиш не знаю. Поэтому благодарна и переводчикам.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2017, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com