Logo
8-18 марта 2019



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19
06 Апр 19












RedTram – новостная поисковая система

Дайджест "МЗ"
Из Ленинграда - в Иерусалим
Давид Штромберг, Jerusalem Post

Маша Буман всегда считала, что в жизни у нее все должно идти как по маслу, если только она как следует постарается. И переезд в Израиль не должен был стать исключением из этого правила.

«Муж моей подруги служил на подводной лодке, - рассказывает Маша. - Конечно, он был ужасно засекреченным, и ни ему, ни его близким никогда, думали мы, не разрешат выехать за границу. Поэтому, чтобы уехать в Израиль, они решили развестись и потом независимо друг от друга добиваться разрешения на выезд. И мы тогда шутили: если власти отпустят их - а я была уверена, что этого никогда не будет, - то и я тоже подам документы на выезд. И их отпустили! Ну, и мне пришлось выполнить свое обещание».

Подготовка

«Я так и не смогла разобраться в том, что творится в головах у большевиков. Когда они через 20 дней после подачи документов на выезд дали мне разрешение, я была уверена, что они с той же легкостью его и отнимут», - добавляет Маша.

Но вышло так, что в один прекрасный день 23-летней и абсолютно одинокой Маше пришлось снаряжаться в дорогу. Буман не собиралась тратить на сборы обычные полгода, и, как на похоронах, прощаться навеки со своими друзьями и близкими. И уж, конечно, у нее не было времени на изучение иврита. Она неплохо выучила английский, хотя ни минуты не сомневалась в выборе - ехать именно в Израиль, а не в Америку.

Переезд

Перелет был длинным, со множеством пересадок. Евреи-эмигранты добирались «Аэрофлотом» из Ленинграда в Варшаву, оттуда летели в Будапешт, потом в Вену.
«Пока не вышли из самолета «Аэрофлота» в Варшаве, ощущали, будто мы все еще в России. И лишь когда пересели в другой самолет, то почувствовали, что действительно уехали из СССР» - вспоминает Маша.

Она помнит, что в Вене все еврейские эмигранты держались друг за дружку и быстро перезнакомились. В течение недели, пока она ожидала в Вене самолета в Израиль, Маша чувствовала себя самой настоящей беженкой. Кроме нее и еще одной семьи, все прочие, летевшие с ней одним рейсом, ехали в США, а не в Израиль.

Прибытие

Ее направили в кибуц Хацор, близ Реховота, где она должна была учить иврит и работать. «4 часа в день мы работали, а 4 часа - занимались в ульпане»,- вспоминает Маша. Работать приходилось где угодно: на цитрусовых плантациях, на фабрике, на кухне, в прачечной. «Работа на цитрусовой плантации была самой приятной. Мы вставали в 5 утра, когда еще не так жарко, и собирали грейпфруты, которых я до тех пор в жизни не видела». Она вспоминает, что в кибуце ей все нравилось, пока она не стала что-то понимать на иврите. Спустя три месяца, оказавшись в прачечной, она вдруг огляделась и поняла, насколько все вокруг убого. Она решила тотчас уйти из кибуца.

Вживание

Буман переехала в Иерусалим и поступила в летний ульпан. Но разница в культурных стереотипах израильтян и «русских» из СССР сказывалась все сильнее. «Нашего учителя звали Йоси, даже не Йосеф, а Йоси. Представьте, мне 23, ему целых 60! Я не могла обращаться к нему так фамильярно - и поэтому просто помалкивала» - вспоминает Маша.


М. Буман, фото: Jerusalem Post

В общем, она бросила ульпан и пошла работать в «русский» книжный магазин. Каждый день приходила на работу и весь день читала. Когда она прочла все, что было на полках в магазине, хозяйка позволила ей взяться за ее домашнюю библиотеку. Маша всегда была самой молодой в своем окружении, и ее все всегда учили жить. Когда ей предложили стипендию на учебу в Еврейском университете в Иерусалиме, все вокруг принялись судить и рядить, какой факультет ей надо выбрать, и почему-то сошлись на экономике. Беда в том, что ей-то как раз эта дисциплина была абсолютно неинтересна, к тому же знаний иврита для таких занятий ей явно не хватало. «В общежитии подобралась замечательная компания русскоязычных студентов, и я предпочитала проводить время с ними, а не в аудиториях. В общем, целый год я пробездельничала» - рассказывает Маша.

Повседневная жизнь

В общем, Буман пошла работать на радио «Коль Исраэль» («Голос Израиля»). Она вспоминает: «Один или два раза в месяц выпадали утренние дежурства, то есть надо было приходить на работу в 4 утра. Мне это как раз нравилось, ведь в 8 утра я была уже свободна. Оставалось немного поспать - и день целиком мой».

На работе она попала в новую компанию, где все, как обычно, были старше ее. В те времена русскоязычные израильтяне в Иерусалиме были знакомы, и позднее Маша Буман вышла замуж за коллегу по работе в русскоязычном отделе радио, где она была едва ли не единственной, кто знал язык в совершенстве. Однажды ее муж написал письмо премьер-министру Менахему Бегину о том, какой бардак творится в Русском отделе радио «Голос Израиля». Письмо из канцелярии Бегина переправили руководству Управления по телевидению и радиовещанию. С тех пор все на работе стали ее сторониться, даже самое высокое начальство побаивалось.

«В общем, я поняла, что надо жить своим умом», - подытоживает Маша. Она вернулась в университет, поступила на факультет славистики по специальности «русская литература». На сей раз учебу она оплачивала сама. Еще в Ленинграде Буман была чемпионкой города по настольному теннису, и она стала тренером, давала частные уроки детям в Иерусалиме. «Это был прекрасный способ зарабатывать деньги - руками, а не головой», - смеется она. И еще было особенно приятно, когда узнавали ее на улице как свою учительницу. Отпетая двоечница как-то превратилась в круглую отличницу.
Когда Маша решила изучать русскую литературу, окружение сочло ее сумасшедшей. «На всей кафедре тогда занималось всего пять студентов. В те времена русская литература здесь никому не была нужна» - вспоминает она.

Задачи и решения

«Поняв, что я должна делать то, что хочу, мне пришлось всерьез задуматься, а чего же, собственно, я хочу. Это было очень нелегко».
Получив степень магистра, она отправилась в Лос-Анджелес, чтобы поступить в аспирантуру и получить степень доктора. И в Лос-Анджелесе Маша поняла, что, где бы ни находилась - в США или в Израиле, - она так и останется иностранкой, чужой.

«Оказавшись в Израиле, я не испытала никакого «культурного шока». Но в Лос-Анджелесе я вдруг поняла, что именно потому, что учебу в ульпане я предпочла чтению русских книг в книжной лавке, я пережила-таки сильнейший культурный шок», - вспоминает она.

Завершение истории

Вернувшись в начале 90-х в Израиль, Маша Буман всерьез занялась исследованиями таких вот перемен культурного фона. В те дни в самом разгаре была массовая алия из России. «Люди были абсолютно растеряны. Ульпаны не давали им ничего, к чему они были привычны, что могли бы воспринять. И уж тем более там не учили искать и находить работу, устраивать детей в школу и т.п.», - вспоминает она.

Вместе с близкой подругой Соней Соломоник они создали общество «Сама». Понимая, что все эти процессы трудны не только репатриантам, но и тем, кому приходится с ними работать, они начали готовить израильских социальных работников ко всему, с чем им приходилось сталкиваться. «Большинство соцработниц в Израиле прошли через наши курсы», - утверждает Маша.

Совет

«Когда мы оказываемся в новых для нас условиях, в местах, не похожих на прежние, нам кажется, что очень многое вокруг совершенно недопустимо, то есть никуда не годится. При этом подспудно мы понимаем, что все это далеко не так уж неразумно, а даже наоборот, но найти, понять эту логику мы не в состоянии. Но она ведь есть! И когда ты вдруг осознаешь ее, тебе становится легко. Ты вовсе не обязан жить по законам этой, другой логики, но понимать ее - обязан».

Количество обращений к статье - 3010
Вернуться на главную    Распечатать

© 2005-2019, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com