Logo
5-25 февр.2018


 
Free counters!


Сегодня в мире
03 Фев 18
03 Фев 18
03 Фев 18
03 Фев 18
03 Фев 18
03 Фев 18
03 Фев 18
03 Фев 18
03 Фев 18









RedTram – новостная поисковая система

Резонанс
Девятый выпуск иерусалимского альманаха «Огни столицы»
Михаил Копелиович, Маале-Адумим

«Огни» уже почти совсем не те,
что были в первозданной полноте

Почти совсем не те… Это не значит, что они едва мерцают, но состав постоянных авторов от выпуска к выпуску претерпевает изменения. Я говорю это с полным знанием дела. Во-первых, начиная со 2-го выпуска, я сам являюсь постоянным участником «Огней столицы». Во-вторых, я рецензировал 1-ю и 5-ю книжки сборника (см. «Еврейский камертон», октябрь 2005 и «Иерусалимский журнал», №42, 2012 соответственно).

Ну что ж, наши авторы далеко не первой молодости, а следующие поколения репатриантов из СССР-СНГ, даже и родившиеся там (не говоря уже о здешних уроженцах, как, к примеру, четверо моих внуков), как правило, говорят, читают и пишут на иврите, хоть и владеют устной речью на языке своих родителей и «гранд-родителей».

Тем не менее альманах продолжает исправно выходить .В 9-м выпуске представлен 31 автор: 6 поэтов (мало? но поэтов и не должно быть слишком много!), 14 прозаиков (включая трёх из раздела «Эссе, статьи…»: Л.Кержнера, В.Кобякова и Е.Твердислову, а также двух из раздела «Юмор»: И.Городецкого и В.Ханана), 9 публицистов и два «мастера оригинального жанра»: З.Зорах с его «Полугаммами любви» и Б.Крутиер с его афоризмами (оба из раздела «Юмор»). Да и объём сборника – 415 страниц – впечатляет; в предыдущем, 8-м, было «всего» 370 страниц. И на двух авторов меньше.

Но к делу. Я считаю вполне удавшимися в рецензируемом выпуске разделы поэтический и публицистический. О прозе скажу ниже.

Из поэтов особо выделю троих: Бориса Камянова, Зинаиду Палванову и Григория Трестмана. Не то чтобы меня восхитили все стихотворения из подборок названых авторов, но такие тексты, как: «Старость» и «Зима обалденная» Б.Камянова; «Личное счастье», «Во внучку я, конечно, влюблена…» и «Путешествие в неизвестность» З.Палвановой; «Сентенция "На свете счастья нет!"…», «Как пожирает огонь черновые страницы!..» и маленькая поэма «Юденфрай всея земли (антиутопия)» Г.Трестмана, – дорогого стоят. Добавлю к ним прекрасное стихотворение Виктора Голкова «В сторону, в сторону от их столбовой дороги…», а также «Тринадцать строк» Владимира Френкеля. Что касается Ханоха Дашевского, поместившего в сборнике ещё один свой перевод Ури-Цви Гринберга, то тут есть место только восхищению уверенным мастерством переводчика. (А хвалить автора оригинала излишне: он – классик ивритской поэзии).

Хотя и сказано: «Не сравнивай – живущий несравним», всё же бросается в глаза некоторое сходство мотивов названных авторов. У Голкова – печально-настойчивое желание… превратиться в дерево, «если даже забьют камнями/ Или начнут соскабливать живую кору». Камянов – традиционно для него в последние годы – сетует на «бессонных ночей вереницы,/ Короткие зимние дни <…>// Внезапные злые недуги/ Старинных друзей и подруг», но фишка здесь в концовке стихотворения «Старость»: «Лекарства, врачи и больницы./ Любимая горькая жизнь». Последние два эпитета – блестящий образный оксюморон! И в том же 2017 году поэт с осторожным оптимизмом признаётся: «Строчу стихи, пристыжен Богом,/ Как отдаю забытый долг. <…>// Зуд творчества! Как ты несносен! / Бушует строчек кутерьма…/ Пусть и не Болдинская осень,/ Но обалденная зима!» Тут, как видим, замечательная игра слов: Болдинская – обалденная!

В стихотворении «Путешествие в неизвестность» Палванова как бы вторит «предыдущему оратору»: «Пусть долги меня окружают,/ как враги, с четырёх сторон,/ пусть действительность искажают/ неуместные крики ворон –// я о личном счастье мечтаю:/ принц на белом коне, дворец…/ Словно книжку про жизнь листаю/ и заглядываю в конец». Грустно? Но не будем спешить с выводами. «Эту книжку я накатала,/ наградила себя дворцом…» Любимая грустная – но и плодотворная – жизнь! Особое место в жизни и поэзии Палвановой занимает её внучка, – «Курчавая и смуглая, она/ на маленького Пушкина похожа». И неожиданное: «В Израиле – не верится самой! –/ я с Пушкиным заветным породнилась!» В этом стихотворении: «Во внучку я, конечно, влюблена…» – всего три катрена, но «родство» автора с «нашим всё» мотивировано досконально и убедительно.

Ещё о неизбежном для всех нас «путешествии» к роковой черте читаем у Трестмана: «Под килем – ил, истлели паруса./ Восходам строки, и закатам строки,/ но то, что мне нашепчут небеса,/ никто другой не переплавит в строки.// И никому в моём последнем дне/ не повторить моей предсмертной дрожи,/ а смерть, когда она придёт ко мне,/ не будет на другую смерть похожа». Говорят – и вроде бы не поспоришь: слово – серебро (и ещё – как там у Тютчева), молчанье – золото. Ну, это больше бытовое присловье. И поэт – в лице Трестмана – на более высоком уровне опровергает этот силлогизм: у него и слово – золото! О поэме «Юденфрай всея земли» надо писать отдельно. Здесь отмечу лишь остроумный парафраз нашего выдающегося прожектёра: «Кто говорил им: "Идите и верьте/ в новый, подводный Ближний Восток"?». Поэма в целом представляется мне очень значительной.

Публицистика. Прежде всего, читая этот раздел, я порадовался триаде, созданной независимо друг от друга тремя авторами (они и по алфавиту следуют один за другим): Леей Алон (Гринберг), Яковом Басиным и Михаилом Гончарком. Эти тексты, пользуясь выражением Леи Алон, все – о еврейском прошлом. И, подчеркну это ещё раз, они составляют некую общность – как и прокомментированные выше стихотворения нескольких поэтов. У Леи Алон – пафос в сочетании с печалью, интонация возвышенно эмоциональная. Басин в своём «Пропуске на историческую родину» проявляет, как всегда, отменную эрудицию, и при этом его нарратив остаётся увлекательным, а местами – захватывающим. Гончарок же, со своей стороны, представляет выдающихся персонажей еврейского прошлого (но мало известных большинству читателей). Чувствуется, насколько он сам восхищён этими людьми – до такой степени, что здесь ему изменяет присущий этому автору (в качестве прозаика) иронический взгляд на мир. К этой группе примыкает и Михаил Сидоров с его размышлениями – тоже, как всегда, интересными – о «Большой игре на малом поле» (малое поле – бывшая Палестина и её ближайшее окружение). Хочу также выделить путевые заметки Татьяны Лившиц-Азаз о путешествии в сегодняшний Вьетнам, очень точно названные: «Лики Вьетнама». Это лики и старинные, и современные. Ярко показано и то, что можно было бы назвать «страной на марше». Но это, слава Богу, не тот марш, который обычно идентифицируется с Северной Кореей, а отвечающий стремлению молодого развивающегося государства как можно скорее достичь более успешного и счастливого завтра.

Несколько слов об ещё одном материале, вошедшем в раздел публицистики. Это – интерпретация текстов на молекулярном уровне (фраз, названий, имён, слов, цифр), принадлежащая перу Ильи Кормана. Он в этом деле неизменно проявляет высший пилотаж. Однако в данном случае хочу поделиться одним соображением критического характера. Разбор окуджавской «Песенки о белой крови» показался мне нарочитым и, главное, не отвечающим художественному уровню самой этой песенки. По-моему, этот уровень необычно низок для Окуджавы, и если бы подобный опус сочинил малоизвестный стихотворец, вряд ли и Д.Быкову, и И.Корману пришло бы в голову всерьёз им (опусом) заниматься. Сам автор песенки явно не жаловал это своё трёхстрофье. Иначе он включал бы его в свои сборники избранных стихотворений. Но «Песенка о белой крови» зияюще отсутствует и в книге «Стихотворения» (Москва, «Советский писатель», 1984), и в итоговом собрании «Чаепитие на Арбате. Стихи разных лет» ((Москва, PAN, 1996). Отличительной особенностью Окуджавы является отсутствие в его стихотворных текстах «поэтических вольностей», в особенности ненормативных ударений. А в обсуждаемой песенке, написанной четырёхстопным хореем, последний стих явно уродлив: «В кАком городе живёт?!»

Раздел «Проза» в №9 «Огней столицы» показался мне немного странным. Во-первых, существенную часть текстового материала составляют отрывки из сочинений большого жанра: тут и «Две жизни» Йехуды Векслера, и «Начало» Чингиза Гусейнова, и «Другие» Ирины Мороз, и «День второй» Софьи Рон, и «Похороните меня в кибуце» Веры Руинской. Общий объём отрывков составляет 83 страницы из 144 всего раздела, то есть более половины. Во-вторых, некоторые рассказы представляются былями, и им больше пристало бы находиться в следующем разделе, где своё место занимают воспоминания. И в-третьих, открывающая раздел новелла Иосифа Букенгольца «Четвёртое откровение», на мой взгляд, страдает разрывом между масштабностью замысла (пусть и иронического) и изяществом письма, с одной стороны, и известной заданностью архитектоники – с другой. Произведения Букенгольца, печатавшиеся в предшествующих выпусках «Огней столицы», были сильнее, и, надеюсь, для последующих он предложит что-то более существенное. И последнее. Начало романа Ирины Мороз «Другие» напомнило мне первые главы классической антиутопии англичанина Джона Уиндэма «День триффидов» (1961; русский перевод – 1966). Не в смысле плагиата, упаси Бог, – а по силе фантазии и достоверности её словесного оформления. Если развитие сюжета окажется в рост исходной ситуации, то Израиль можно будет поздравить с возрождением подлинной социально-психологической фантастики, противостоящей современным пустым и пошлым «фэнтэзи».

Январь 2018
Количество обращений к статье - 444
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (0)

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com