Logo
12-24 авг.2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
17 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18





ЕВРЕЙСКИЙ ПИСАТЕЛЬ
БОРИС САНДЛЕР
в студии Черновицкого ТВ





RedTram – новостная поисковая система

Persona grata
Переводы плюс
Владимир Ханелис, Бат-Ям

Филолог, переводчик, издатель РАХЕЛЬ ТОРПУСМАН (на снимке) родилась в 1970 году в г. Реутов (Московская обл.). Участвовала в сионистской культурной деятельности в Москве. В 1988 году вместе с семьей репатриировалась в Израиль. Окончила (1994) Еврейский университет в Иерусалиме по специальности «Лингвистика и античная литература». Переводит поэзию с латыни, английского, французского, итальянского, испанского, немецкого, иврита, арамейского, идиша, грузинского, шведского, польского, украинского. Переводит также на иврит. Живет в Иерусалиме. Недавно вышла в свет ее книга «Переводы плюс».


– В одной из статей вы написали, что в пять лет цитировали «Фауста», Эзопа. Вы родились гениальным ребенком, вундеркиндом?

– О своей гениальности ничего сказать не могу, но память у меня всегда была хорошая, правда, избирательная. Я научилась читать в три с половиной года. За следующие три-четыре года перечитала всю домашнюю библиотеку и действительно шокировала окружающих цитатами из «Фауста». Историю с Эзопом я не помню, но мама много раз рассказывала, как она повела меня к зубному врачу выдернуть молочный зуб, и очень удивлялась, почему я так долго не выхожу из кабинета. Оказалось, врачи собрались послушать, как маленькая девочка пересказывает им жизнеописание Эзопа.

– Зубы, наверное, зубным врачам заговаривали... Продолжим о розовом детстве. В шесть лет вы перевели детскую песенку с «русского на русский». Это был ваш первый «перевод»? Помните эту песенку?

– К сожалению, не помню, и текста не осталось. Я его написала (запомнилось почему-то, хореем) в единственном экземпляре и подарила учительнице.

– Сколько языков вы знаете, с каких языков переводите?

– Я прилично знаю только иврит, к сожалению – не идеально, и это мне очень мешает...

– Идеально, идеал – это расплывчатые, философские понятия...

– Я в Израиле с 17 лет, учила иврит еще до приезда в страну, в Москве. Но иврит не родной мой язык, и это чувствуется, затрудняет переводы на него. Английский учила с 10 лет, в школе переводила Байрона. Идиш, разговорный, знаю с детства, слышала в доме, изучала в Еврейском университете. Латынь и греческий – это мое образование, у меня первая академическая степень по классической филологии. Эти языки я знаю пассивно – «он знал довольно по-латыне, чтоб эпиграфы разбирать». Изучала немецкий, но не могу сказать, что знаю этот язык. То же и с французским. Испанский – моя старая любовь. Когда мне было 18 лет, получив премию за успешно сданный психотест, я на месяц уехала в Испанию продолжать изучать язык. Это было мое первое самостоятельное путешествие за границу. До сих пор горжусь тем, что в городе Мирафлорес-де-ла-Сьерра, когда я постучала в двери какого-то дома спросить дорогу, меня приняли за маляра, которого они ждали, и начали объяснять, с какой комнаты нужно приниматься за работу. В моей последней книге переводы сделаны с 12 языков. Уже после ее выхода я перевела стихотворение еще с одного языка, которого почти не знаю (в детстве немного учила) – с польского. Это известный сонет Адама Мицкевича «Аккерманские степи»; он жил во мне лет двадцать пять... Я не знаю всех языков, с которых перевожу. Не могу говорить на шведском, украинском или грузинском. Но перевожу с них, не пользуясь подстрочниками. Например, моя подруга Муся Венгер несколько лет жила в Швеции, очень любит шведские песни, познакомила меня с ними. Муся Венгер и стала моим «подстрочником». Когда я переводила Дана Андерсона и Эверта Тоба, то благодаря Мусе знала и понимала в их песнях каждое слово.

– Когда и как вы решаете – это я буду переводить?

– Когда меня приводит в восторг стихотворение на другом языке, мне хочется перевести его на свой родной язык – русский. Так я и делаю. Чаще всего начинаю переводить не в результате сознательного решения, а просто потому, что стихотворение зацепило и требует перевести его. Я с этим стихотворением долго живу, прежде чем оно начинает «вылезать» из меня по-русски. И только когда перевод в общих чертах уже готов, тогда действительно требуется сознательное решение: заставить себя шлифовать его. Иногда эта работа занимает несколько минут, чаще несколько дней, нередко несколько лет (с перерывами, конечно). Далеко не все удается довести до конца, многое откладывается «на когда-нибудь». Переводы на заказ удаются редко, хотя случаются и очень приятные исключения.

Иногда меня цепляют непреодолимые, по мнению других, трудности. Например, когда замечательная переводчица Александра Александровна Петрова написала, что готова признать одно из стихотворений Ростана непереводимым – меня это зацепило, и... перевод был готов через три дня. Однажды «катализатором» перевода стал мой муж Саша. Он сказал: «А с итальянского тебе слабó перевести? Слабó разобраться в сонете Микеланджело, который переводил Вознесенский?». Нужно сказать, что перевод Вознесенского скандальный. Местами, например, первые две строчки: «Я удивляюсь, Господи, тебе: / Поистине, кто может, тот не хочет...» – он великолепен, а местами, ну, очень плох. Одно только обращение к Господу: «Я твой слуга, ты свет в моей судьбе...» Говорить Господу «Ты свет в моей судьбе» – очень смело... Потом снова обращение к Богу, потом про небо в третьем лице: «Сухое дерево не плодоносит...» Каждая строка сама по себе прекрасна, но все стихотворение получилось нескладным, нелогичным. На самом же деле обращение Микеланджело «Синьор» относится не к Богу, а к заказчику художника, Папе Юлию II. И на его гербе было дерево, которое Микеланджело назвал сухим.

Мне очень интересно, как работают другие переводчики: воспринимают ли прежние переводы как приглашение попробовать свои силы или предпочитают целину. За собой знаю: когда перевожу стихи, которые еще не переводились на русский, то часто получается хуже, чем если идти за предшественниками. Не потому, что это дает возможность для плагиата, а по другой причине. Точные и добросовестные переводы – даже если сами по себе не вызывают восторга – поднимают планку, которую должен преодолеть следующий переводчик. Я часто переводила стихи, много раз переводившиеся на русский: сонеты Шекспира, уже упоминавшийся сонет Мицкевича «Аккерманские степи» (его переводили на русский, наверное, раз сто), Катулла...

– Книга ваших переводов Катулла стала событием. Вы «подняли планку»? Считаете эту книгу «фирменной маркой» ваших переводов?

– Как раз на Катулле я научилась переводить. Я пыталась переводить Катулла с 18 лет, как только познакомилась с его стихами в университете. Переводила, но понимала: не умею. Однажды, мне было тогда 25 лет, я шла вечером с занятий по истории иудаизма (это моя вторая академическая степень). Осень, которую я не люблю, настроение грустное, тоскливое. Вспомнила стихи Катулла... И вдруг я произнесла их по-русски, человеческим голосом.

– Помните это стихотворение?

– Да. В нем Катулл издевается над Цицероном, называя его то ли самым лучшим адвокатом из всех, то ли великолепным защитником кого угодно.

– Мне кажется – это не издевательство, а комплимент.
..

– Насколько я знаю, в те времена «кого угодно» для римского адвоката было оскорблением: считалось, что римский адвокат должен защищать только правого, а неправого не должен. Вот эти строчки: «О речистейший из потомков Рема, / Сколько б ни было их сейчас и в прошлом, / Сколько б ни было в будущем, – Марк Туллий!» Когда я произнесла последние слова, «Марк Туллий», на моем лице вдруг появилась улыбка, но она была не моя. Это улыбался Катулл... Я абсолютна чужда эзотерике и мистике. Но люди способны понимать друг друга на расстоянии, даже если это расстояние в 2000 лет. Мне кажется, что мы с Катуллом свои люди, хотя время нас сильно разъединило. Я его хорошо понимаю, хорошо чувствую, что он хотел сказать, и как это передать на моем родном языке. С тех пор я поняла, что научилась переводить, и поняла, что нельзя переводить то, с чем я не согласна: не получится. Хотя мне случалось переводить поэтов, с которыми я была отчасти не согласна. Например, Ури-Цви Гринберг. Тем не менее, под каждой переведенной мной его строкой я бы подписалась. Это те строки, в которых я чувствую правду.

– Не так давно вы занялись издательской деятельностью. Какие книги вышли в вашем издательстве?

– Издательской деятельностью я занялась очень давно – когда мне было лет восемь, я «выпускала» маленькие книжки, каждую в одном экземпляре... В 2017 году я издала четыре книги. В трех из них наблюдается забавная прогрессия. Первая книга – сборник прекрасных рассказов Нелли Воскобойник «Очень маленькие трагедии» – издана на русском языке. Следующая на двух языках –«Сказка про Федота-стрельца» Леонида Филатова, в ней два параллельных текста: русский и ивритский. Перевод на иврит сделала я, при участии сына Даниэля. Третья книга – воспоминания о замечательной семье раввина Исраэля Бабаликашвили – издана на трех языках: русском, иврите и грузинском. Советская власть трижды арестовывала раввина Бабаликашвили, он чудом уцелел. Его сын Нисан был единственным в СССР легальным преподавателем иврита. И четвертая книга – уже упоминавшийся сборник «Переводы плюс» (это второе дополненное издание, первое вышло в Москве два года назад).

– Вы писали, пишете, собираетесь писать собственные стихи? Вы поэт? Ощущаете себя поэтом?

– Стихи я пишу мало и редко, но бывает. В «Переводах плюс», кроме переводов, есть пять моих стихотворений. Это и есть «плюс». Последним своим стихотворением, оно состоит из трех строчек, я горжусь: «В иерусалимском трамвае / Перевожу Вийона. / Жизнь удалась». Но поэтом я себя не считаю. Я переводчик. Поэт – это тот, кто говорит новое слово. А мне нравится показывать на русском языке или на иврите, каким нечто было на другом языке.

– Поясните, пожалуйста, последнее предложение.

– Например, я перевела с грузинского на иврит «Сулико». Это стихотворение – одно из самых больших моих эстетических потрясений в жизни. Мой друг из Грузии подарил мне самоучитель грузинского языка, в нем было стихотворение «Сулико». А я всю жизнь слышала эту песню на русском языке, и очень не любила. Но когда я прочла «Сулико» в оригинале... Со мной случился шок, от которого я долго отходила. Отходила тем, что начала переводить песню на русский, а потом на иврит. На русский я перевела ее в полном варианте, а потом в сокращенном – для пения.

Я рада, что перевела с русского на иврит песню Анри Волохонского «Над небом голубым есть город золотой». Мой сын-школьник Рафа поет ее в YouТube на иврите и английском. На английский песню перевела Светлана Креймер - моя подруга, живущая в Америке.



– Вопросы, которые я задавал нескольким переводчикам, у которых брал интервью. Верите ли вы в конечное торжество компьютера над человеком-переводчиком, как это уже, практически, случилось в шахматах? Не «вымрут» ли переводчики в обозримом будущем? А в необозримом – может быть, человечество вообще перейдет на единый язык?

– Надеюсь, что человечество никогда не перейдет на единый язык... Победят ли компьютеры-переводчики людей-переводчиков – в технических переводах, где нужна только точность текста, может быть, и победят. Но я не верю, что люди перестанут ломать головы над переводами, точно так же, как не верю, что люди перестанут сочинять музыку. Я не играю в шахматы, но допускаю, что эта игра сводится к быстрому перебору возможных вариантов, а поэзия и музыка – нет. Вдова композитора Альфреда Шнитке сказала о своем муже: «Для него жить означало писать музыку, а когда он ее не писал, то заболевал». Пока существуют такие люди – искусство, в самых разных формах создаваемое человеком, не исчезнет.

– Вернемся к началу интервью. В одной из своих статей вы писали, что в детстве вас мучал вопрос – почему люди разные? Он мучает вас до сих пор? Может быть, с помощью языков, поэзии, переводов вы пытаетесь найти на него ответ?


– Действительно, много лет я искала ответ на вопрос, почему люди разные. Но искала его не с помощью языков, поэзии или переводов. Шесть лет назад я нашла на него ответ – в книге, написанной Александром Юрьевичем Афанасьевым. Моя статья, о которой вы говорите, как раз и была посвящена типологии Афанасьева.

Но я по-прежнему не знаю ответов на многие вопросы. Например, мне хотелось бы узнать, что в действительности произошло на горе Синай несколько тысяч лет назад. Но эти темы уже выходят за рамки нашей беседы...

– ... За которую я вас благодарю.


* * *


Желающие приобрести книги Рахели Торпусман могут обращаться к ней по адресу spaniel90100@yahoo.com
Количество обращений к статье - 913
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (2)
Гость | 10.04.2018 00:24
Появились сообщения о "нежелательных элементах" в электронной переписке, видимо, очередные "ласточки" вирусных атак.
Владимир, Хабаровск | 08.04.2018 01:45
Интересная публикация. Надеюсь черкнуть автору лично.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com