Logo
18-29 сент. 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18
27 Сен 18











RedTram – новостная поисковая система

Persona grata
Переводы плюс
Владимир Ханелис, Бат-Ям

Филолог, переводчик, издатель РАХЕЛЬ ТОРПУСМАН (на снимке) родилась в 1970 году в г. Реутов (Московская обл.). Участвовала в сионистской культурной деятельности в Москве. В 1988 году вместе с семьей репатриировалась в Израиль. Окончила (1994) Еврейский университет в Иерусалиме по специальности «Лингвистика и античная литература». Переводит поэзию с латыни, английского, французского, итальянского, испанского, немецкого, иврита, арамейского, идиша, грузинского, шведского, польского, украинского. Переводит также на иврит. Живет в Иерусалиме. Недавно вышла в свет ее книга «Переводы плюс».


– В одной из статей вы написали, что в пять лет цитировали «Фауста», Эзопа. Вы родились гениальным ребенком, вундеркиндом?

– О своей гениальности ничего сказать не могу, но память у меня всегда была хорошая, правда, избирательная. Я научилась читать в три с половиной года. За следующие три-четыре года перечитала всю домашнюю библиотеку и действительно шокировала окружающих цитатами из «Фауста». Историю с Эзопом я не помню, но мама много раз рассказывала, как она повела меня к зубному врачу выдернуть молочный зуб, и очень удивлялась, почему я так долго не выхожу из кабинета. Оказалось, врачи собрались послушать, как маленькая девочка пересказывает им жизнеописание Эзопа.

– Зубы, наверное, зубным врачам заговаривали... Продолжим о розовом детстве. В шесть лет вы перевели детскую песенку с «русского на русский». Это был ваш первый «перевод»? Помните эту песенку?

– К сожалению, не помню, и текста не осталось. Я его написала (запомнилось почему-то, хореем) в единственном экземпляре и подарила учительнице.

– Сколько языков вы знаете, с каких языков переводите?

– Я прилично знаю только иврит, к сожалению – не идеально, и это мне очень мешает...

– Идеально, идеал – это расплывчатые, философские понятия...

– Я в Израиле с 17 лет, учила иврит еще до приезда в страну, в Москве. Но иврит не родной мой язык, и это чувствуется, затрудняет переводы на него. Английский учила с 10 лет, в школе переводила Байрона. Идиш, разговорный, знаю с детства, слышала в доме, изучала в Еврейском университете. Латынь и греческий – это мое образование, у меня первая академическая степень по классической филологии. Эти языки я знаю пассивно – «он знал довольно по-латыне, чтоб эпиграфы разбирать». Изучала немецкий, но не могу сказать, что знаю этот язык. То же и с французским. Испанский – моя старая любовь. Когда мне было 18 лет, получив премию за успешно сданный психотест, я на месяц уехала в Испанию продолжать изучать язык. Это было мое первое самостоятельное путешествие за границу. До сих пор горжусь тем, что в городе Мирафлорес-де-ла-Сьерра, когда я постучала в двери какого-то дома спросить дорогу, меня приняли за маляра, которого они ждали, и начали объяснять, с какой комнаты нужно приниматься за работу. В моей последней книге переводы сделаны с 12 языков. Уже после ее выхода я перевела стихотворение еще с одного языка, которого почти не знаю (в детстве немного учила) – с польского. Это известный сонет Адама Мицкевича «Аккерманские степи»; он жил во мне лет двадцать пять... Я не знаю всех языков, с которых перевожу. Не могу говорить на шведском, украинском или грузинском. Но перевожу с них, не пользуясь подстрочниками. Например, моя подруга Муся Венгер несколько лет жила в Швеции, очень любит шведские песни, познакомила меня с ними. Муся Венгер и стала моим «подстрочником». Когда я переводила Дана Андерсона и Эверта Тоба, то благодаря Мусе знала и понимала в их песнях каждое слово.

– Когда и как вы решаете – это я буду переводить?

– Когда меня приводит в восторг стихотворение на другом языке, мне хочется перевести его на свой родной язык – русский. Так я и делаю. Чаще всего начинаю переводить не в результате сознательного решения, а просто потому, что стихотворение зацепило и требует перевести его. Я с этим стихотворением долго живу, прежде чем оно начинает «вылезать» из меня по-русски. И только когда перевод в общих чертах уже готов, тогда действительно требуется сознательное решение: заставить себя шлифовать его. Иногда эта работа занимает несколько минут, чаще несколько дней, нередко несколько лет (с перерывами, конечно). Далеко не все удается довести до конца, многое откладывается «на когда-нибудь». Переводы на заказ удаются редко, хотя случаются и очень приятные исключения.

Иногда меня цепляют непреодолимые, по мнению других, трудности. Например, когда замечательная переводчица Александра Александровна Петрова написала, что готова признать одно из стихотворений Ростана непереводимым – меня это зацепило, и... перевод был готов через три дня. Однажды «катализатором» перевода стал мой муж Саша. Он сказал: «А с итальянского тебе слабó перевести? Слабó разобраться в сонете Микеланджело, который переводил Вознесенский?». Нужно сказать, что перевод Вознесенского скандальный. Местами, например, первые две строчки: «Я удивляюсь, Господи, тебе: / Поистине, кто может, тот не хочет...» – он великолепен, а местами, ну, очень плох. Одно только обращение к Господу: «Я твой слуга, ты свет в моей судьбе...» Говорить Господу «Ты свет в моей судьбе» – очень смело... Потом снова обращение к Богу, потом про небо в третьем лице: «Сухое дерево не плодоносит...» Каждая строка сама по себе прекрасна, но все стихотворение получилось нескладным, нелогичным. На самом же деле обращение Микеланджело «Синьор» относится не к Богу, а к заказчику художника, Папе Юлию II. И на его гербе было дерево, которое Микеланджело назвал сухим.

Мне очень интересно, как работают другие переводчики: воспринимают ли прежние переводы как приглашение попробовать свои силы или предпочитают целину. За собой знаю: когда перевожу стихи, которые еще не переводились на русский, то часто получается хуже, чем если идти за предшественниками. Не потому, что это дает возможность для плагиата, а по другой причине. Точные и добросовестные переводы – даже если сами по себе не вызывают восторга – поднимают планку, которую должен преодолеть следующий переводчик. Я часто переводила стихи, много раз переводившиеся на русский: сонеты Шекспира, уже упоминавшийся сонет Мицкевича «Аккерманские степи» (его переводили на русский, наверное, раз сто), Катулла...

– Книга ваших переводов Катулла стала событием. Вы «подняли планку»? Считаете эту книгу «фирменной маркой» ваших переводов?

– Как раз на Катулле я научилась переводить. Я пыталась переводить Катулла с 18 лет, как только познакомилась с его стихами в университете. Переводила, но понимала: не умею. Однажды, мне было тогда 25 лет, я шла вечером с занятий по истории иудаизма (это моя вторая академическая степень). Осень, которую я не люблю, настроение грустное, тоскливое. Вспомнила стихи Катулла... И вдруг я произнесла их по-русски, человеческим голосом.

– Помните это стихотворение?

– Да. В нем Катулл издевается над Цицероном, называя его то ли самым лучшим адвокатом из всех, то ли великолепным защитником кого угодно.

– Мне кажется – это не издевательство, а комплимент.
..

– Насколько я знаю, в те времена «кого угодно» для римского адвоката было оскорблением: считалось, что римский адвокат должен защищать только правого, а неправого не должен. Вот эти строчки: «О речистейший из потомков Рема, / Сколько б ни было их сейчас и в прошлом, / Сколько б ни было в будущем, – Марк Туллий!» Когда я произнесла последние слова, «Марк Туллий», на моем лице вдруг появилась улыбка, но она была не моя. Это улыбался Катулл... Я абсолютна чужда эзотерике и мистике. Но люди способны понимать друг друга на расстоянии, даже если это расстояние в 2000 лет. Мне кажется, что мы с Катуллом свои люди, хотя время нас сильно разъединило. Я его хорошо понимаю, хорошо чувствую, что он хотел сказать, и как это передать на моем родном языке. С тех пор я поняла, что научилась переводить, и поняла, что нельзя переводить то, с чем я не согласна: не получится. Хотя мне случалось переводить поэтов, с которыми я была отчасти не согласна. Например, Ури-Цви Гринберг. Тем не менее, под каждой переведенной мной его строкой я бы подписалась. Это те строки, в которых я чувствую правду.

– Не так давно вы занялись издательской деятельностью. Какие книги вышли в вашем издательстве?

– Издательской деятельностью я занялась очень давно – когда мне было лет восемь, я «выпускала» маленькие книжки, каждую в одном экземпляре... В 2017 году я издала четыре книги. В трех из них наблюдается забавная прогрессия. Первая книга – сборник прекрасных рассказов Нелли Воскобойник «Очень маленькие трагедии» – издана на русском языке. Следующая на двух языках –«Сказка про Федота-стрельца» Леонида Филатова, в ней два параллельных текста: русский и ивритский. Перевод на иврит сделала я, при участии сына Даниэля. Третья книга – воспоминания о замечательной семье раввина Исраэля Бабаликашвили – издана на трех языках: русском, иврите и грузинском. Советская власть трижды арестовывала раввина Бабаликашвили, он чудом уцелел. Его сын Нисан был единственным в СССР легальным преподавателем иврита. И четвертая книга – уже упоминавшийся сборник «Переводы плюс» (это второе дополненное издание, первое вышло в Москве два года назад).

– Вы писали, пишете, собираетесь писать собственные стихи? Вы поэт? Ощущаете себя поэтом?

– Стихи я пишу мало и редко, но бывает. В «Переводах плюс», кроме переводов, есть пять моих стихотворений. Это и есть «плюс». Последним своим стихотворением, оно состоит из трех строчек, я горжусь: «В иерусалимском трамвае / Перевожу Вийона. / Жизнь удалась». Но поэтом я себя не считаю. Я переводчик. Поэт – это тот, кто говорит новое слово. А мне нравится показывать на русском языке или на иврите, каким нечто было на другом языке.

– Поясните, пожалуйста, последнее предложение.

– Например, я перевела с грузинского на иврит «Сулико». Это стихотворение – одно из самых больших моих эстетических потрясений в жизни. Мой друг из Грузии подарил мне самоучитель грузинского языка, в нем было стихотворение «Сулико». А я всю жизнь слышала эту песню на русском языке, и очень не любила. Но когда я прочла «Сулико» в оригинале... Со мной случился шок, от которого я долго отходила. Отходила тем, что начала переводить песню на русский, а потом на иврит. На русский я перевела ее в полном варианте, а потом в сокращенном – для пения.

Я рада, что перевела с русского на иврит песню Анри Волохонского «Над небом голубым есть город золотой». Мой сын-школьник Рафа поет ее в YouТube на иврите и английском. На английский песню перевела Светлана Креймер - моя подруга, живущая в Америке.



– Вопросы, которые я задавал нескольким переводчикам, у которых брал интервью. Верите ли вы в конечное торжество компьютера над человеком-переводчиком, как это уже, практически, случилось в шахматах? Не «вымрут» ли переводчики в обозримом будущем? А в необозримом – может быть, человечество вообще перейдет на единый язык?

– Надеюсь, что человечество никогда не перейдет на единый язык... Победят ли компьютеры-переводчики людей-переводчиков – в технических переводах, где нужна только точность текста, может быть, и победят. Но я не верю, что люди перестанут ломать головы над переводами, точно так же, как не верю, что люди перестанут сочинять музыку. Я не играю в шахматы, но допускаю, что эта игра сводится к быстрому перебору возможных вариантов, а поэзия и музыка – нет. Вдова композитора Альфреда Шнитке сказала о своем муже: «Для него жить означало писать музыку, а когда он ее не писал, то заболевал». Пока существуют такие люди – искусство, в самых разных формах создаваемое человеком, не исчезнет.

– Вернемся к началу интервью. В одной из своих статей вы писали, что в детстве вас мучал вопрос – почему люди разные? Он мучает вас до сих пор? Может быть, с помощью языков, поэзии, переводов вы пытаетесь найти на него ответ?


– Действительно, много лет я искала ответ на вопрос, почему люди разные. Но искала его не с помощью языков, поэзии или переводов. Шесть лет назад я нашла на него ответ – в книге, написанной Александром Юрьевичем Афанасьевым. Моя статья, о которой вы говорите, как раз и была посвящена типологии Афанасьева.

Но я по-прежнему не знаю ответов на многие вопросы. Например, мне хотелось бы узнать, что в действительности произошло на горе Синай несколько тысяч лет назад. Но эти темы уже выходят за рамки нашей беседы...

– ... За которую я вас благодарю.


* * *


Желающие приобрести книги Рахели Торпусман могут обращаться к ней по адресу spaniel90100@yahoo.com
Количество обращений к статье - 1228
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (2)
Гость | 10.04.2018 00:24
Появились сообщения о "нежелательных элементах" в электронной переписке, видимо, очередные "ласточки" вирусных атак.
Владимир, Хабаровск | 08.04.2018 01:45
Интересная публикация. Надеюсь черкнуть автору лично.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com