Logo
5-20 апр. 2018


 
Free counters!


Сегодня в мире
22 Апр 18
22 Апр 18
22 Апр 18
22 Апр 18
22 Апр 18
22 Апр 18
22 Апр 18
22 Апр 18
22 Апр 18









RedTram – новостная поисковая система

Парк культуры
Читая Евгения Кисина…
Серго Бенгельсдорф, Нагария

«Все природные таланты у меня от многочисленных поколений моих предков, от моего народа, поэтому, когда мой народ обижают, я считаю обязанным его защищать».


Так начинается небольшая, прекрасно изданная книга Евгения Кисина »Воспоминания и размышления», вышедшая недавно в столице России в издательстве «Арт Волхонка». Она написана тёплым, ясным, без всяких «изысков» языком, как будто автор вслух размышляет о своей насыщенной и интересной жизни, вспоминает встречи со многими людьми - и знаменитыми, и простыми, с которыми свела судьба. И это не удивительно: Евгений Кисин – всемирно известный музыкант (я сознательно не пишу «пианист», потому что для него «пианист» - слишком узкое понятие).

Евгений Кисин со своей книгой; автограф автору статьи

И вот эта книга, присланная с дарственной надписью на идише: «Серго Бенгельсдорфу с уважением и симпатией», лежит на моём письменном столе. И именно с автографа на мамэ-лошн хочется начать разговор об удивительном человеке и его книге.

С Евгением Кисиным я познакомился год назад в Тель-Авиве, в «Бейт-Лейвик» - в Союзе писателей и журналистов Израиля, пишущих на идиш (отчет о той памятной встрече см. в журнале «Мы здесь», № 541, который прочли уже более 1200 человек.

 Конечно, о творчестве этой уникальной личности мне было известно давно. В Кишинёве, где я прожил до отъезда в Израиль полвека, в моём доме многие годы хранилась долгоиграющая пластинка, на которой Женя Кисин в сопровождении оркестра Московской филармонии записал два фортепианных Концерта Шопена. И если бы не фотография на конверте пластинки, где 12-летний мальчишка в пионерском галстуке выступает на сцене Большого зала Московской консерватории, то по звучанию рояля, по особой музыкальности, тонкости, глубине погружения в музыку можно было подумать, что играет зрелый музыкант.

Шопен в исполнении юного Жени был для меня откровением. Потом, много раз слушая записи, я восхищался тем, как он играет своего любимого композитора. Но таким же откровением явился полученный через многие годы компакт-диск «Ойфн клавишн фун идише поэзие» (На клавишах еврейской поэзии), присланный в подарок моим другом, известным еврейским писателем Борисом Сандлером. На этом диске уже взрослый Евгений Кисин читает на мамэ-лошн стихи выдающихся еврейских поэтов ХХ века - и советских Переца Маркиша, Шмуэля Галкина, Давида Гофштейна, Мойше Кульбака, и израильских – -Хаима–Нахмана Бялика, Аврома Суцкевера, Ривки Басман бен-Хаим и многих других…

Меня поразил голос Кисина – сочный, красивый бас, переливающийся разнообразными красками. Конечно, это от его музыкальности, – подумалось мне. Но откуда такой идиш, выразительный, одухотворённый, прочувствованный в каждой поэтической строке? Я уже знал тогда, что, познакомившись с Борисом Сандлером, тогдашним главным редактором выходившей в в Нью-Йорке старейшей на идише газеты «Форвертс», Евгений занимался с ним этим языком, и до сих пор (в том числе и в своей книге) отзывается о Сандлере как о своём гуру в познании родного языка и называет его своим литературным наставником.


Бабушка Рохл и дедушка Арон
Но из книги Кисина я узнал, что ещё ребёнком он проводил лето на даче под Москвой с бабушкой Рахилью и дедушкой Ароном и часто слышал, как они говорили на идише. «С тех давних пор в моей душе что-то осталось, и когда я подрос, у меня возникло желание по-настоящему выучить этот язык, что я постепенно, в течение многих лет и сделал» (стр.92).

А ещё я прочитал в книге, что Женя с раннего детства очень любил декламировать. Эта любовь у него идёт от дедушки Арона. По мнению Евгения, чтецы-декламаторы - самая близкая профессия к музыкантам-исполнителям. Он вспоминает, что знаменитый французский актёр Жерар Депардье, услышав на одном из поэтических вечеров, как Евгений читает стихи на идише и на русском, предложил ему выступить вместе. И на летнем фестивале в старинном французском городе Монпелье Депардье читал на французском подстрочный перевод тех стихотворений, которые Евгений исполнял на языках оригиналов. Но, как подчёркивает Кисин, «чтобы всем было ясно и ни у кого не возникало ни малейшего сомнения по этому поводу: моя профессия – это музыка, игра на рояле, а чтение стихов - только хобби» (стр.27).

Возможно, это так . Но любовь Евгения к идишу заключается не только в исполнении стихотворений выдающихся еврейских поэтов. В последние годы он и сам начал писать стихи на мамэ-лошн, и я был свидетелем, как год назад в «Бейт-Лейвике» он читал свои замечательные стихи, среди которых мне особенно заполнился оригинальным названием и содержанием »Бабэ-лошн», в котором автор отдаёт дань памяти незабвенным бабушке Рохл и дедушке Арону.

Михаил Крутиков, Борис Сандлер и Евгений Кисин на вечере, посвяшенном 100-летию со дня смерти (йорцайт) Шолом-Алейхема в ИВО, Нью-Йорк, 2016 год

Борис Сандлер, будучи редактором «Форвертса», начал публиковать стихи Кисина в этой газете, потом Евгений написал несколько рассказов, которые тоже были напечатаны на страницах «Форвертса», а сейчас Кисин пишет свою первую повесть, начало которой можно прочитать в новом проекте Бориса Сандлера - Интернет-журнале «Yiddish-branzhe». «С благословения моего литературного наставника, я с увлечением продолжаю работать над повестью», – пишет Евгений в своей книге.

Так что же всё-таки для Кисина еврейская литература - только хобби или одна из сторон его многогранной творческой деятельности?


Вообще любовь Евгения Кисина к идишу - явление совершенно необычное в наше время, когда в результате разгульного антисемитизма в бывшем СССР и победоносного «шествия» ассимиляции многие евреи позабыли о своих корнях, о своём родном языке. И потому позиция выдающегося музыканта, который трепетно говорит в своей книге об идише, защищает его от нападок «бывших» евреев, ныне русских литераторов с православными крестами на шее, не имеющих понятия о еврейской литературе, еврейской поэзии, но с пренебрежением рассуждающих о них, – такая позиция Кисина вызывает только восхищение. Евгений пишет: «Идишская поэзия - великая поэзия, принадлежащая к высшим достижениям мировой культуры, и создать такую поэзию можно только на чрезвычайно богатом и выразительном языке, обладающем огромной внутренней силой и способностью передавать тончайшие мысли и чувства» (стр.93).

Еврейская тема в «Воспоминаниях и размышлениях» проходит лейтмотивом через всю книгу. И здесь мне хотелось бы процитировать автора о его отношении к еврейскому государству, к нашему Израилю.

«Следуя зову души, несколько лет назад я обратился к израильскому правительству с просьбой о предоставлении мне израильского гражданства. В своём письме я, в частности, писал: «Я всегда глубоко презирал шовинизм и никогда не считал, что мой народ выше других народов… Но я хочу, чтобы все люди, ценящие моё искусство, знали, что я еврей, что я принадлежу народу Израиля. Поэтому я испытываю естественное желание ездить по миру с израильским паспортом… В течении последних нескольких лет я постоянно публикую на своих сайтах материалы, в которых объясняется, что на самом деле происходит в Израиле, поскольку нередко сталкиваюсь с предубеждениями на этот счёт. Может быть, это звучит громко, но сейчас я действительно ощущаю себя солдатом Израиля на международном фронте» (стр.97-98).

И еще об одном лейтмотиве книги: Евгений Кисин и музыка. Можно согласиться с автором, что его природный талант - от многочисленных поколений его народа, но прочитав книгу, я лишний раз убедился в том, что творческая личность формируется прежде всего в своей семье, начиная с детских лет. В доме Кисиных фортепианная музыка звучала постоянно, «со всех ветвей». Его мама Эмилия Ароновна многие годы успешно преподавала в одной из московских музыкальных школ, а старшая сестра Алла училась в Центральной музыкальной школе при Московской консерватории и была очень способной пианисткой. И вот, когда Жене было только 11 месяцев (!), он, к великому удивлению близких, спел на слух тему из Фуги Баха, которую разучивала сестра, и с тех пор начал петь всё, что слышал вокруг – и репертуар Аллы, и программы маминых учеников, приходивших заниматься к ним домой, и музыкальные передачи по радио… А в два года и два месяца начал сам играть на фортепиано всё, что звучало вокруг него.

С преподавательницей А.П.Кантор

Несомненно, что Жене очень повезло с главным и единственным своим учителем – с Анной Павловной Кантор. Как он вспоминает, она взяла его ребёнком в первый класс школы-десятилетки имени Гнесиных и осталась педагогом на всю жизнь. «Анна Павловна не только научила меня всему тому, что я умею делать на рояле, но и всегда заботилась о моём человеческом воспитании. За годы моего обучения в Гнесинской десятилетке вся наша семья очень сблизилась с ней, и когда она осталась совсем одна, мы пригласили её в наш дом, и с тех пор живём вместе… Главной целью Анны Павловны в её работе всегда было распознать, сберечь и развить индивидуальность каждого конкретного ученика, поэтому все её ученики, в отличие от других, всегда играли по-разному. Один из методов, с помощью которых она этого добивалась, – никогда сама не играла на уроках. Специально, чтобы мы её не копировали. Всегда прибегала только к словам, чтобы разбудить нашу собственную фантазию» (стр.46-47).

Конечно, кроме Анны Павловны и музыкальной атмосферы в его доме, личность Евгения Кисина формировали и другие «хорошие люди, которые очень мне помогли», и о которых он вспоминает с большой теплотой. Это и педагоги Гнесинской десятилетки, и Гнесинского института, это и выдающиеся советские и зарубежные музыканты, артисты, писатели и поэты, политические деятели, и не очень известные люди. Практически невозможно перечислить всех, с кем Евгений встречался в своей жизни и вспоминает в книге.

Вся семья после переезда в Америку. Слева направо: Женя, А. П. Кантор, мама Эмилия Ароновна, сестра Алла, отец Игорь Борисович, памяти которого Евгений посвятил
свою книгу "Воспоминания и размышления"

Меня, например, очень тронуло одно стихотворение, вручённое юному Жене сразу после уже упомянутого его дебюта с двумя Концертами Шопена в Московской консерватории в 1984 году:

Познав искусство и природу,
Он был всегда судьбой гоним.
Хвала еврейскому народу!
Я преклоняюсь перед ним!
И за терпенье, ум и нравы,
За несгибаемость в труде,
За гений, что рождён по праву
В еврейской праведной среде!
И ныне возвестила миру
Еврея-мальчика рука,
Что новый гений, став кумиром,
Шагнул в грядущие века!
Валентин Хопров- Жене Кисину.

Как комментирует Евгений: «Суть стихотворения для меня, конечно же, не в поэтических достоинствах, а в том, что… Вспомним: 1984 год, глухое «застойное время», в стране процветает государственный антисемитизм, в народе само слово «еврей» воспринимается как что-то неприличное, которого лучше избегать, – и вот в это самое время кто-то вручает мне, 12-летнему мальчику, такие стихи. Вспоминаю – и каждый раз слёзы в душе и на глазах… » (стр.95).

И в этом весь Евгений – отзывчивый и чуткий. И вместе с тем, одарённый во всём, за что ни берётся, человек огромной эрудиции и большого сердца. И если бы он не был таким, то не имел бы столько преданных друзей и не достиг бы таких высот в искусстве.

Про него нельзя сказать, что он играет на рояле. Он создаёт музыкальные образы, как живописец творит свои картины - красочно, зримо. Только вместо мольберта и кисти он рисует звуками. А его погружение в музыку просто потрясает! Такое ощущение, что он не играет что-то, давно написанное композитором, а музыка рождается у него под пальцами прямо сейчас, сию минуту.

Зубин Мета и Евгений Кисин на концерте в Тель-Авивской филармонии

Никогда не забуду игру Евгения в Тель-Авиве год назад, в зале Израильской филармонии, Он тогда исполнял с симфоническим оркестром под руководством Зубина Меты 2–й Концерт Сергея Рахманинова. На своём веку мне довелось слышать многих выдающихся пианистов, играющих это произведение, но не вспомню, чтобы кто-то из них сумел вышибить у меня слёзы, которые невозможно было остановить, пока не закончилась эта Божественная музыка и достойное её исполнение.

Из книги Кисина можно многое почерпнуть о его творческой лаборатории, ассоциативном мышлении. Так, в том же Концерте Рахманинова эпизоды с восточным колоритом у него ассоциируются с есенинскими стихами о Шагане. А первый Концерт Брамса он связывает с сюжетом библейской Книги Эстер. В финале ре-мажорной Сонаты Шуберта у него возникает образ «старого, доброго венского часовщика-еврея, который поёт своей любимой дочери на мотив шубертовской мелодии: «Ах, тэхтэрл, майн тэхтэрл, их хоб дих либ азой!». А вот что сказала Анна Павловна Кантор, когда Женя исполнил ей в первый раз пьесу» Два еврея, богатый и бедный» из фортепианного цикла Мусоргского »Картинки с выставки»: «Ну и сволочь у тебя богатый еврей! Ну и гадина!»

Мне кажется, что читать «Воспоминания и размышления» интересно широкому кругу и профессиональных музыкантов, и просто любителям высокого искусства музыки, литературы, евреям и неевреям, – словом, всем, кто любит творчество Евгения Кисина – великого музыканта и достойного сына своего народа.
Количество обращений к статье - 4471
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (2)
Захар Гельман | 10.04.2018 00:58
Действительно, очень интересно!
Гость Борис Баркан | 04.04.2018 17:45
Замечательная статья. Евгений Кисин- это не только блестящий
музыкант, но и Человек с большой буквы. Я не знаю ни одного
музыканта-гения, который бы поздравил с Днем рождения Ходорковского, сидящего в тюрьме. Это дорогого стоит.
Я благодарен судьбе, что имею возожность слушать его выступления в записях на дисках и Ю-тюбе.

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com