Logo
17-27 мая 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
20 Май 18
20 Май 18
20 Май 18
20 Май 18
20 Май 18
20 Май 18
20 Май 18
20 Май 18
20 Май 18










RedTram – новостная поисковая система

Личное
В Москве, на Зубовской...
Валерий Кац, Иерусалим

Любе и Анусе

В Лужниках, возле огромных стендов, я рассказывал ребятам про иерархию футбольных лиг страны и даже некоторые подробности из биографий игроков, поскольку информирован был куда лучше их.

В тот же день с двадцать пятого этажа Университета на Ленинских горах мы до боли в глазах рассматривали Москву, улегшись на очень широкие подоконники. Эффект ошеломляющий и самый большой от вида Лужников. Оказалось, это не только Главная спортивная арена, как я думал, а целый город, который красиво обрамляет Москва-река.

Запомнились два шпиля почти на горизонте. Теперь-то я понимаю: скорее всего, это была высотка на площади Восстания, почти рядом с усадьбой Шаляпина, напротив дома, где жил Берия, и особняком Чайковского. Другой шпиль, тоже на Садовом кольце и на углу с Арбатом, – центр Смоленской площади, министерство иностранных дел.

Чётко были видны большие московские проспекты, радиусами разделяющие город.

Мои друзья тоже впервые были в этом здании, но ориентировались вполне прилично.

В какой-то день (не помню, почему) я ждал их возле магазина мужской одежды «Руслан» напротив МИДа, и невольно рассматривал толпу – вот эти люди живут в Москве. А люди те, наверняка, и не думали, что им так повезло.

Слева от МИДа, на Арбате, компания с гитарами распевала, как мне показалось, замечательные бардовские песни. На меня, провинциального студента, это произвело сильное впечатление.

В последующие годы, когда ещё учился в институте и когда уже трудился в рабочем посёлке под Хабаровском, скрупулёзно собирал информацию о Москве. А ведь ещё в армии грезил об этих домах и улицах.

В столице я появился с ощущением, что вернулся после долгого отсутствия. Про себя думал – сбылась мечта…

Первая, с кем повезло познакомиться в московской квартире, была Марья Николаевна – мама профессора истории Ирины Аркадьевны Никитиной. Покрытая шалью и пледом, несмотря на тёплое время года, она медленно двигалась по прихожей в ванную. Я учтиво представился. Марья Николаевна внимательно меня слушала, уточняла, чем я занимаюсь, сколько мне лет, потом со значением произнесла:
- Молодой человек, если вы сегодня займётесь делом, то к пятидесяти можете стать знаменитостью.

То, чем я занимался, её, видимо, не впечатлило. И делом, надо понимать, не считалось. Я же тогда в качестве участкового врача покорял этажи большого дома на Краснопресненской набережной, рядом с громадной стройкой, которую потом назвали Домом правительства и, непонятно, почему – «Белым домом». По ночам в будни, и круглосуточно в праздники без «продыху» дежурил я на «неотложке» и в стационаре, а потому понять благообразную московскую бабушку никак не мог.


В памяти высветился эпизод: под самый Новый семьдесят второй год бреду с высокой температурой по улице Красная Пресня – вызовы доставались мне со всей округи, а бороться за свою независимость не было никакой возможности. Морозный день, белый, свежевыпавший снег блестит на солнце. Прямо на улице возле магазина «Хрусталь-стекло-фарфор» продают каракулевые шубы, вроде недорого. И мне так захотелось что-нибудь тёплое сделать Любе – тогда почти каждый вечер я звонил ей в Винницу. Возвращаюсь в поликлинику собрать денег у коллег. Заведующая отделением Фрида Абрамовна попросила открыть рот, сказала: «Езжай домой, у тебя ангина». Я ей: «Не поеду, и так почти все врачи болеют».
- Хочешь спасать революцию? Сиди на приёме, на вызовы другие будут ходить.

Потом поняла:
– у тебя, наверное, дома никого нет.

Я попытался воспользоваться моментом:
- Отпустите к жене хоть на три дня.

Фрида Абрамовна выдержала паузу, уточнила:
- Когда у тебя день рождения? В Старый Новый год? К жене. Хороший, значит, а то бы здесь перебился. Ну, на три дня поезжай.

Шубу я всё-таки купил и был этим очень доволен. Люба потом много лет её носила. Откуда мне было знать, что каракуль бывает настоящий и искусственный, и что настоящие каракулевые шубы стоят в десять, а то и в пятнадцать раз дороже. Гости столицы при случае с лукавинкой говорили: «Не москвичи мы, порядков ваших не знаем». У меня-то лукавства никакого не было – так я «понимал» и про меха, и про цены.

И ещё случай, точнее – штришок из той моей жизни участкового врача, если получится коротко – вспомнил и уже не могу отвязаться. Воскресным утром той же зимой вернулся с суточного дежурства на «неотложке», уже раздевался дома в прихожей с предчувствием, что глотну сейчас чего-нибудь хорошего и рухну в постель. Но в дверь позвонили. Водитель нашей поликлинической машины, шустрая Лёля, выпалила с порога:
- Очень много вызовов на дом, без вас зашиваются, просили приехать прямо сейчас.

В субботу и воскресенье мы работали по очереди. Благо, визиты на дом в эти дни делали на машине. Кофе я пил уже в поликлинике.

В башне, где на первом этаже размещалось кафе «Гвоздика» и где напротив потом построили станцию метро «1905 года», на вызов шёл пешком на какой-то высокий этаж – не работал лифт.

Больную смотрел в салоне, выписал рецепт, больничный лист, и уже что-то объяснял, когда почувствовал, что теряю сознание. Всё прошло, мне показалось, в несколько мгновений. Когда пришёл в себя, увидел: возле меня на столе стоял крепкий чай, лежала шоколадная конфета, напротив сидела встревоженная больная.

Недели через две в разговоре с секретаршей Ниной вспомнил тот случай. Она оживилась:
- Так это вы были? Кто-то звонил главному с сочувствием и справлялся, но не звучала фамилия врача.

Восемнадцатилетняя русалка Нина – секретарь главврача нашей больницы, потом рассказывала, что когда я однажды вышел из кабинета главного, а пришёл через полгода узнать, не выпало ли ему побывать в Моссовете, похлопотать о моей прописке, как он обещал, помимо райздрава. Он добавил при этом: «А знаешь, как надо добиваться цели? Вот так» – и показал мне вослед.

Фамилия главврача была – Берман. И он знал, почему надо идти с поклоном к городским начальникам, а не ждать кадровиков нашей Красной Пресни. Просто отказать мне он не мог – я уже полгода посещал на дому и лечил ветеранов «Трехгорки», артистов Большого театра, отставных военных и массу интеллигентного люда – участок у меня был элитный.

Люба с двухлетней Анусей ждала меня у родителей в Виннице и приехала по первому зову уже в конце лета.

По неосведомлённости и, конечно, недомыслию нас, дальневосточников, как-то не смутило, что большая вешалка, а также рама старинного трюмо и шкаф в прихожей нашей московской квартиры были сделаны из красного дерева. Через несколько лет по этому поводу над собой подшучивали: «Пустите нас в Европу…»

В квартире были высоченные потолки. Нашу комнату украшала и, несомненно, придавала аристократический вид большая люстра, переходившая жильцам «по наследству». Согласно легенде, в квартире после революции жил Ногин – соратник Ленина, министр торговли и промышленности, а позднее – заместитель председателя Горсовета. Тогда я этим не заинтересовался, не до того было. Через много лет почитал про него в интернете – интересно, но когда он жил там и когда оттуда уехал, теперь уже не выяснишь, а ведь Сергей Павлович или Ирина Аркадьевна наверняка знали историю.

Впечатлившая меня Марья Николаевна в тысяча девятьсот тринадцатом окончила в Петербурге «Коричневые курсы». Я потом узнавал – это Смольный институт благородных девиц, куда набирали дочерей дворянской знати и больших военных.

Нам с Любой она нередко рассказывала про дисциплины, которым их обучали, про порядки в женском пансионате, про уроки бальных танцев и как было замечательно зимними вечерами под музыку нестись по ледовому катку, почему-то в платье и шароварах.

Меня она иногда ненавязчиво поучала: никогда, Валерий, не вступайте в споры с простым людом, в том числе и по поводу денег. Это после моих, как мне показалось, совсем безобидных переговоров с умельцами, что ремонтировали нашу прихожую.

А также Марья Николаевна очень внятно объясняла, почему с этими людьми разговаривать надо обязательно на «Вы» - это создаёт нужную дистанцию.

Я кивал, но тогда не придавал значения её урокам, а задумался над этим позже, когда шофёр грузового такси требовал сумму, далёкую от той, что была на счётчике, или с грузчиками, которые наконец-то доставили мой дальневосточный багаж. Но поступать выходило как-то вопреки её урокам.

Предложения на тему «заняться делом» пропускал мимо ушей и до самой ординатуры, которую, к счастью, проходил в Боткинской больнице, тащил свой нелёгкий «крест».

Как было тогда знать, что именно в мои пятьдесят с нами произойдут события от науки далёкие, но совсем не менее важные, чем защита диссертации или что-то подобное.

С Ириной Аркадьевной мы подружились сразу. Маме своей она, между прочим, выговаривала: ходишь укутанная в три шали, а вот Валерий прекрасно себя чувствует в одной майке.

- Валерий у нас закалённый, - дрожащим голосом оправдывалась Марья Николаевна, и своему наряду не изменяла.

Не исключаю, что укоризна была адресована как раз мне. Элегантный, пожилой Сергей Павлович, муж Ирины Аркадьевны, даже в ванную комнату шёл непременно в костюме и с галстуком.

Когда приехали мои девочки, Ануся сразу «разобралась», что «Полуфабрикаты», которые находились под нами, потому так и называются, что находятся под нашим полом.

Однажды, когда мы были москвичами уже около года, в гости к нашим соседям пришёл Иван Семёнович Козловский. Точнее не совсем в гости, а привёз какие-то лекарства для Сергея Павловича. Был он со своим концертмейстером Петром Павловичем Никитиным, братом нашего Сергея Павловича, который сел к пианино. Ануся юркнула туда мгновенно. Что коммуна предполагает разделение, ребёнок не знал. Когда мы с Любой поняли, что произошло, было поздно. Дверь, однако, осталась открытой, и мы слышали, как Пётр Павлович спросил:
- Что тебе сыграть, девочка?
- Вальс цветов, - не задержалась с ответом наша трёхлетняя дочь.

Мы с Любой обомлели. Реакцию присутствующих нам видеть не удалось.

Уже потом я спрашивал свою кроху, откуда она знает «Вальс цветов», а дочь не поняла, как папа может этого не знать.

Не могу сказать, что ещё когда-нибудь нашу квартиру посещал великий тенор, но однажды было.

Мой двоюродный дядя Толя Василевицкий и его жена Галя – коренные москвичи, давние выпускники энергетического института, выказали сильное удивление, когда узнали, что мы живём в квартире с Сергеем Павловичем Никитиным, который когда-то преподавал им сопромат, заведовал кафедрой в их институте и был в большом почёте.

- Сколько у него комнат? - интересовались мои родственники.
- Три. Нам они ещё отдали кладовку, – уточнял я, – хотя мы объявили её общенациональным достоянием.

Нашей дочери профессор по утрам говорил: «Здравствуйте, сударыня» и целовал руку. Анусю это не смущало. Толя и Галя на это только улыбались.

Мои друзья Валерий Степанский, Адик Шаевич с женой Катей и я

Ещё до приезда моих девочек из Винницы, мы с моим школьным другом Адиком, а он уже учился в иешиве на улице Архипова, купили, по счастью, большой по тем временам дефицит – шесть чешских книжных полок в трёх картонных коробках.

Это сейчас Адик известный раввин, а тогда мы вместе с умельцами циклевали дубовые полы, клеили обои и красили окна. При случае, между прочим, посещали Сандуновские бани.

Саша Райхцаум, который внешне копия Бальзака, в нашей тридцатиметровой комнате установил те коробки в ряд, накрыл газетами, получился длинный стол для приёмов. Откуда-то Саша принёс шесть тонких простых стаканов, мне не удалось установить их происхождение. Ирина Аркадьевна после его витиеватой речи выделила старинные деревянные стулья. Обстановка сомнений не предполагала.

Райхцаум работал в Главном архиве страны на Пироговке, что называется - за углом, рядом с Академией Генштаба. После работы, по пути к метро, заходил к нам. Часто с коллегами. Это были эрудированные, остроумные ребята. Мы постоянно что-то жарили, неизменно выпивали. А как иначе, если в центре событий Саша Райхцаум – незаменимый тамада, уникальный рассказчик с энциклопедическими знаниями, а ещё и двоюродный брат Арона. Это ему принадлежат перлы типа «с присущим нам, большевикам, даром предвидения…» и далее в том же духе.

C Ариком Рабинковым (он слева). 1971 год

С Сережей Тимошиным в Иерусалиме, 1995

«Заседания» наши нередко затягивались, но интересно было очень. Не помню, почему, в Москве тогда оказались Серёжа Тимошин с Галкой из Хабаровска, энергичный вездесущий Лёва Соколовский, а также рассудительный и эрудированный Арон – мои самые близкие институтские друзья.

Арон чего-то начитался про нашу округу и просвещал всех с первых же дней. Оказывается, серый дом, что отделяет нас от Садового кольца и где сейчас располагается городской телефонный узел, до войны был министерством бумажной промышленности.

Другой серый дом после нас от Садового – ВНИИФХИ, где работает академик Машковский, автор самого популярного в стране фармацевтического справочника для врачей, а в тридцатые там был Хамовнический райком партии, где Рихард Зорге получал свой партбилет. Два больших старинных угловых здания по ту сторону Садового кольца, где Зубовская улица переходит в Кропоткинскую, - доходные дома Льва Толстого.

Кстати, усадьба и дом писателя, где сейчас замечательный музей, в конце девятнадцатого и в начале двадцатого века посещали очень известные музыканты, художники, писатели того времени. Это в соседнем от нас переулке, который теперь называется улицей Льва Толстого.

Моя Зубовская…

- Да, - подтвердила Ирина Аркадьевна, – в бывшем доходном доме, что справа, до войны был рыбный магазин с бочками красной и чёрной икры, а ещё там можно было купить осетрины, севрюги и другого, чего уже давно нет. Сейчас там сберкасса. В левом толстовском доме теперь «Чайхана».

- Зато ближе к центру по Кропоткинской, - рассказывала профессор, - на расстоянии двух троллейбусных остановок – Академия художеств, где часто бывают замечательные выставки, а напротив Академии – Дом учёных, который она посещает и куда пообещала пригласить нас в ресторан.

Лёва Соколовский, когда узнал, что за военной Академией имени Фрунзе, которая наискосок от нашего дома и отделяет нас от Девичьего поля та самая улица Плющиха, отправился с нашим однокашником Володей Мазуриным искать три тополя. Сказали, что нашли. Я не стал их разочаровывать, хотя знал, что фильм снимали в другом месте.

Володя Мазурин (слева) и Лёва Соколовский

Сергей Павлович тоже охотно знакомил нас с районом: после ВНИИФХИ наша Зубовская улица переходит в Большую Пироговскую и тянется до Лужников. В тридцатые там была деревня с этим же названием, и оттуда по утрам приходила молочница со свежими продуктами. Справа после Девички – царство Первого мединститута, почти до Новодевичьего монастыря и кладбища, где Большая Пироговка переходит в Лужнецкий проезд. Потом и я нередко водил на Новодевичье кладбище гостей столицы.

Мои родители с внуком Олегом, 1974

Однажды повёз приехавшего в гости папу. Заговорили о каком-то партийном бонзе, я даже запомнил фамилию – Аристов, и сказал папе: знаю его, лежит на Новодевичьем. Папа сильно усомнился – должен быть жив.

- Поехали, - говорю, – это от нас по прямой.

На кладбище папа был потрясён встречей с могилами, памятниками, бюстами известным писателям, композиторам и очень многим другим знаменитостям. У могилы Аристова задержался – оказалось, знал его лично.

. В тот же день на Манежной я показал ему громадный дом старинной постройки – Госплан СССР. Сейчас там Госдума. Папа долго рассматривая серое здание – может, был восхищён величием планов, хотя если по анекдоту, то чиновники, или как их называли белые воротнички того ведомства, в табельные советские праздники должны были участвовать не в демонстрациях, а в военных парадах, как самая мощная разрушительная сила. Но я его не расстраивал откровениями и своими шуточками.

В течение многих лет, будучи председателем горплана Биробиджана, папа получал отсюда кучу бумаг типа директив, приказов и чего-то ещё.

- Давай, - говорю,- зайдём, у тебя же, наверное, есть удостоверение, что ты им свой? Буфет посетим, по коридорам побродим...

Он отказался. Наверняка подумал, что я куражусь.

(Окончание – в следующем номере)
Количество обращений к статье - 676
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (7)
Фаина, Монреаль | 23.05.2018 14:24
Замечательно ! Прочитала на одном дыхании , как всегда , образно и увлекательно
Захар Гельман, Реховот. | 22.05.2018 13:06
Интересно и написано хорошо!
Лора, Израиль | 21.05.2018 10:04
Замечательно и очень интересно написано.Читается легко, очень живые образы.Спасибо автору.
maryam | 20.05.2018 11:39
Спасибо. Окунулась в воспоминания.Прекрасно,доступно и конечно же отличный подарок Анечки. Здоровья и хорошего настроя на написание продолжения.
Гость Анатолий | 18.05.2018 06:58
Ба! знакомые всё лица! Молодец, что оживляешь потускневшие страницы памяти!
Моше, Иерусалим | 17.05.2018 21:24
С большим удовольствием вернулся в юность. Очень точно передана атмосфера того времени и чувствуется удивительное отношение автора к друзьям, такая дружба - редкость большая.
Замечательно написано.Спасибо.
Рома | 17.05.2018 11:46
Поражен энциклопедической точностью всех событий! И приятно видеть всех ( Как молоды мы были) Надо было узнать каким делом должен был заняться Ты!

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com