Logo
11-21 июня 2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
19 Июн 18
19 Июн 18
19 Июн 18
19 Июн 18
19 Июн 18
19 Июн 18
19 Июн 18
19 Июн 18
19 Июн 18









RedTram – новостная поисковая система

Аналитика
Мир и террор
по Анне Гейфман
Борис Гулько, Нью-Джерси

Не часто удаётся прочесть книгу, которая меняет твоё видение мира или его большого сегмента. Можно сказать – крайне редко. Труд профессора Бостонского (США) и Бар-Иланского (Израиль) университетов, специалиста в области терроризма Анны Гейфман «Разрушители. Тоталитарные культы ХХ-ХХI веков» стал для меня такой книгой. Он изменил то – как я вижу драму последних десятилетий и конца Российской империи, Октябрьского переворота, СССР и смутных времён, его завершивших. Я по-иному увидел предреволюционную российскую культуру и влияние российских духовных и политических процессов столетней давности на современный мир.

Автор повела своё исследование от времени реформ Александра II 1861 года. Освобождённая от крепостного права, значительная часть народа стала искать новых свобод: от имущественного и социального неравенства, затем от зависимости личности от власти в целом, и не только от земной, но и от Небесной, с её заповедями «Не убей» и «Не укради. Возникли террористические революционные организации. Одна из первых – «Народная расправа» Сергея Нечаева. «Катехизис революционера», написанный Нечаевым совместно с идеологом анархизма Михаилом Бакуниным, стал учебником поколений. Он наставлял последователей, что настоящий революционер, это человек, который «разорвал всякую связь с гражданским порядком и со всем образованным миром, со всеми законами, приличиями, общепринятыми условиями, нравственностью этого мира… Он не должен останавливаться перед истреблением... какого­либо человека, принадлежащего к этому миру».

Проф. Анна Гейфман. Фото: Александр Козаченко для «Forbes Украина»

Гейфман пишет: «Терроризм стал приобретать современные черты, когда под влиянием Катехизиса десятки молодых людей стали заговорщиками… То, что раньше считалось патологией, стало нормой в начале 1900­х, сам же Нечаев оказался предтечей массового экстремистского движения». Она приводит удручающую статистику: «Если в начале 60­х гг. XIX в. экстремистов было не больше сотни, а к концу 70­х — около 500, в основном народовольцев, то к 1907 г. только в ПСР (эсеры) состояло 45 тысяч человек. Количество сочувствующих росло в той же пропорции: около 1 тысячи в 60­х, от 4 до 5 тысяч в конце 70­х и примерно 300 тысяч — в начале 1900­х».

Постепенно террор приобрёл в России чудовищный размах. Гейфман сообщает: «Политические убийства в эту эпоху становятся систематическими… как признавали даже либеральные публицисты, они «залили кровью» всю страну... Кульминация террора наступила в 1907 г., когда жертвами его становились в среднем 18 человек в день… Всего в 1905–1910 гг. от террора пострадало, по меньшей мере, 16 000 человек… за последние 17 лет существования Российской империи жертвами 23 тысяч террористических актов стали свыше 17 тысяч человек». Легитимными целями для «борцов за свободу» стала большая часть населения – от императора, его министров и генералов до городовых, чиновников и лавочников.

А как же великая русская культура, на которой мы воспитывались, относилась к такой ужасающей деградации морали? С сочувствием! И не только Горький, радостно предвкушавший: «Скоро грянет буря!», обещавшая уничтожить «глупого пингвина», что «робко прячет тело жирное в утесах», а также многих прочих двуногих. Проживший до 1910 года Лев Толстой заявил в печати, что государственное насилие намного хуже террора, идущего «снизу». Леонид Андреев в «Рассказе о семи повешенных» оплакивал казнённых террористов, планировавших убить министра юстиции. У Андрея Белого задание герою красочного романа «Петербург» от террористической организации убить своего отца сенатора воспринимается как маскарад или игра, а не как обрыв человеческой сути. Даже у Достоевского, оставившего российскому обществу в романе «Бесы» предупреждение о наступающей бесовщине, в беседе братьев Карамазовых Алёша, олицетворяющий высокую духовность, когда Иван рассказал ему о помещике, затравившем мальчонку собаками, произносит: «Убить». Терроризм, оказывается, допустим. Всё зависит лишь от обстоятельств.

Самый слушаемый поэт своего времени Александр Блок, совесть поколения, во вступлении к поэме «Возмездие» вспоминал: «…в Киеве был убит Столыпин, что знаменовало окончательный переход управления страной из рук полудворянских, получиновничьих в руки департамента полиции». Столь буднично! С 10-й попытки уничтожен премьер-министр, стране уже не вынырнуть из омута терроризма, а поэт обсуждает бюрократические тонкости.

Несколькими строками выше Блок поминает: «В Киеве произошло убийство Андрея Ющинского, и возник вопрос об употреблении евреями христианской крови». Поэт верил в «кровавый навет». В разгар дела Бейлиса Блока уговорили подписать коллективное письмо в его защиту. Как и положено символисту, Блок был непоследователен.

Так и в этой поэме:

Век буржуазного богатства
(Растущего незримо зла!).
Под знаком равенства и братства
Здесь зрели темные дела...


Буржуазия – зло, но и дела её врагов «тёмные». Хотя организовавшую убийство Александра II Софью Перовскую поэт наделяет ангельским ликом:

Глядит внимательно, в упор,
И этот милый, нежный взор
Горит отвагой и печалью...


Определённее Блок в своей итоговой поэме – «Двенадцать». Не забыли, кто там возглавляет строй революционеров-убийц? «В белом венчике из роз / впереди Исус Христос».

Другой поэтический гуру тех лет, Николай Гумилёв, в стихотворении «Мои читатели» хвастал: «Человек, среди толпы народа/ Застреливший императорского посла,/ Подошел пожать мне руку,/ Поблагодарить за мои стихи». Гордился дружбой с террористом Яковом Блюмкиным и Сергей Есенин.

Солженицын в своём «Красном колесе» противопоставляет экстремистским партиям России конструктивную силу – кадетов. Гейфман развенчивает эту «конструктивную силу»: «За исключением, может быть, единичного случая, когда большая часть российского общества оплакивала смерть Александра II, интеллигенция последующих десятилетий культивировала окутанный романтическим ореолом образ человека, преступившего закон ради своих идеалов… Политическая ситуация «была слишком серьезной, чтобы допускать чрезмерную щепетильность в выборе средств», говорил руководитель партии (кадетов), профессор истории Московского университета Павел Милюков. Ему вторил П.В. Струве (второй человек в партии): «Пока не разрушено здание самодержавия, каждый борец с ним представляет собой … благословение». Из солидарности со своими союзниками в революционном лагере кадеты ни разу не осудили тактику экстремистов – ни в печати, ни с трибуны Государственной думы.

Конституционные демократы выступали против правительственных мер по борьбе с «несчастными террористами и экспроприаторами» и клеймили позором режим, который отправлял людей «на виселицу, как скот на бойню».

После чтения этих строк я неожиданно стал понимать гражданина России, которого никогда не думал понять – её последнего императора Николая Романова. Террористы застрелили его дедушку, пытались убить отца, взорвали дядю – московского генерал-губернатора. Погибали один за другим его министры и губернаторы. Чтобы погасить безумную волну террора, Николай декретом октября 1905 года решился уступить гражданам России небывалые свободы: «Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов… Установить как незыблемое правило, чтобы никакой закон не мог воспринять силу без одобрения Государственной Думы». Вскоре последовали амнистия политзаключённых, отмена цензуры. Но самоубийственный процесс радикализации страны продолжается.

Почему Николай вступил в Мировую войну? Не надеялся ли объединить тем в единой цели народ, погасить террор и грабежи, которые революционеры называли по-иностранному «экспроприациями». Царь два с половиной года безотлучно находился на фронте, надеясь, что Петербург забудет о его существовании. Военные действия протекали достаточно успешно. Россия и Германия несли пропорционально равные потери. Экономически положение России было лучшим, чем у других воюющих стран.

Но неизбежное случается – в феврале 1917 года в столице произошла революция. У царя достаточно войск, чтобы подавить её. Но он отчаивается в своей способности найти общий язык с народом и спасти страну. Николай отрекается от престола. Может быть, брат Михаил сумеет изменить тенденцию, или кто-то ещё?

Николай не был великим политическим деятелем. Может быть, гений вроде Бисмарка смог бы сделать больше. Но, возможно, роковая раковая болезнь общества в виде радикализма, презрения к человеческой жизни была уже неостановима.

Гейфман предлагает несколько версий причин этой смертельной болезни. Крестьяне, покинув привычный деревенский быт, оказались в городах, куда их привело развитие промышленности, оторванными от корней и потерянными. 75% терактов, сообщает автор, были совершены пролетариями, частью, наверняка, бывшими крестьянами.

Декадентство, овладевшее российской культурой начала ХХ века, порывало с традиционными ценностями. В обществе стремительно рос уровень самоубийств, а теракт – самый эффектный способ совершить его. Театральность и карнавальность той жизни способствовали принятию терроризма как атрибута такой придуманной жизни.

Я считаю очень важным такое замечание Гейфман: «Распад вековых культурных традиций сопровождался на самом глубинном уровне, выхолащиванием религиозного чувства». Массовый терроризм русских, конечно же, свидетельствовал о провале 900-летия христианства на Руси.

Кроме русских, большую часть террористов составляли евреи. Столыпина застрелил еврей Богров. Увлечение еврейской молодёжи атеистическими социалистическими идеями тоже было знаком кризиса религии. Уверен – ни один еврейский революционер не постился на Йом Кипур и не спешил после свершённого теракта поспеть в синагогу на вечернюю молитву.

Партия большевиков в листе революционных партий того времени выглядела почти респектабельной. В отличие от анархистов, максималистов, эсеров и прочих, ставивших в центр своей деятельности убийства, большевики выполняли обещание, данное юным Володей Ульяновым – «пойти другим путём». Они, в основном, грабили – «экспроприировали». Народу больше импонировали убийцы, и на выборах в Учредительное собрание победили эсеры. Но большевики оказались более дельными и разогнали «Учредиловку». Зато, оказавшись у власти, они показали, что в полном объёме владеют революционным методом террора.

Книга «Разрушители» наглядно показывает, как многие процессы в современном обществе взросли из российского терроризма начала ХХ века. Большевики, убив почти всё живое в своей стране, двинулись за её пределы. В начале Второй мировой войны случился Катынский расстрел, когда без всякой причины Красная армия убила 21 857 польских офицеров и интеллигентов. Позже подобные эксцессы повторялись в оккупированных советскими войсками странах – массовые ссылки из прибалтийских республик, «дело Сланского» в Чехословакии.

В 60-е годы советские чекисты организовывали исламский терроризм. В военных училищах в СССР и на территории стран-сателлитов готовились арабские убийцы. Сейчас они – внушительная сила в мире.

Даже ныне остатки советских структур проводят теракты вроде недавней химической атаки в Англии против С крипалей – отца и дочери. Российские террористы подозреваются в 16 сомнительных смертях российских эмигрантов в Англии.

Гейфман демонстрирует внутреннюю преемственность российского терроризма начала века и нынешних террористических атак в Беслане и на Дубровке, в Израиле и в западных странах. Она приводит данные американского Национального центра по борьбе с терроризмом (The National Counterterrorism Center): между 2004­м и 2011­м годами в мире произошли 79 766 террористических выступлений, в которых погибли 111 774 и были ранены 228 317 человек.

Однажды Анну Гейфман спросили: «Израиль долгие годы находится в состоянии войны. Как не поддаваться страху? Как продолжать жить?». И она ответила: «Израиль – единственное место в мире, где мне никогда не бывает страшно. Я знаю, кто я, почему и зачем я здесь. Я уверена, что без этой земли еврей не может быть самим собой. Сто поколений наших предков мечтали, надеялись, молились о том, чтобы вернуться домой. Никто из живущих в Израиле не может объяснить, за какие заслуги именно они удостоились этой чести. Но, по-моему, важнее думать о том, как жить так, чтобы быть достойными этого возвращения. Мне кажется, что, если ставить ударение именно на этом, человеку как-то даже некогда бояться: он слишком занят жизнью».




НОВАЯ КНИГА БОРИСА ГУЛЬКО


Мир еврея. Часть 2
111 избранных эссе, написанных в 2012-2015 годах.
547 страниц. 26 долларов, включая пересылку по США и Канаде.

Мир еврея. Часть 1
57 избранных эссе, написанных в 2000-2012 годах.
269 страниц. 15 долларов, включая пересылку по США и Канаде

Путешествие с пересадками. Три книги воспоминаний
397 страниц, включая фотографии. Очерки о чемпионах мира
от Ботвинника до Каспарова и других великих шахматистах
20 долларов, включая пересылку по США и Канаде.

Заказать книги можно у автора: gmgulko@gmail.com
Количество обращений к статье - 1615
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (11)
Гость Борис Гулько | 22.05.2018 05:45
Несколько возражений профессору Амусье:
Фраза: «Пришёл к выводу, что цифры и оценки масштаба террора Гейфман сильно завышены» имела бы смысл только со ссылкой на проведённые профессором исследования или с отсылкой на другое исследование. Иначе это выглядит, как если бы я оспорил какую-то физическую константу на основании моих ощущений.
Профессор считает, что я напрасно критикую «тогдашнюю позицию виднейших интеллектуалов. Ясно, что дело было не в их глупости, а в знании ими тогдашней ситуации, которая у сегодняшних авторов - Гейфман и Гулько, в подобной мере отсутствует. Вероятно, они выбирали то, что считали злом меньшим, способным победить зло гораздо большее». Я знаю значительно больше, чем защищаемые профессором интеллектуалы – я знаю тогдашнее будущее. И то зло, которое они привели. Большего зла не существует.
Непонятна мне симпатия Амусьи к террористической партии эсеров: «Эсеры ведь имели ряд программ, в первую очередь, земельную». А как большевистске: «Земля крестьянам, заводы рабочим» и пр.? Чем хуже?
Далее, профессор не согласен с оценкой: "… в феврале 1917 года… У царя достаточно войск, чтобы подавить её(революцию). Недостаточно, однако, верных войск - ни в феврале, ни, тем более, в октябре. Ведь война, в общем, долгая и к февралю -уже определённо неуспешная, вызывала сильное напряжение в стране». Не понял про октябрь – ведь царь отрёкся всё-таки в феврале. Я основываю своё мнение на оценке историков. Россия была в лучшем положении, чем другие воюющие страны – меньший процент населения в армии, лучшее состояние экономики. И война «определённо неуспешная» - это просто неверно. Через 8 месяцев после Брестского мира Германия капитулировала, воюя на одном фронте. То есть, она уже была обречена.
В истории нет сослагательного наклонения, но я не знаю случая, когда терроризм бы помог. Ленина (возможно, его отравили) сменил Сталин – стало лучше? Сменил бы Гитлера Борман или Гиммлер… Большое счастье!

Гость S. | 20.05.2018 21:05
Утверждение автора: "Массовый терроризм русских, конечно же, свидетельствовал о провале 900-летия христианства на Руси."
-вряд-ли достаточно убедительно.
Известно, что многовековое господство христианства на Руси сопровождалось мракобесием, массовыми акциями произвола и насилия, по надуманным, лживым поводам и причинам и даже без оных.Особенно против иноверцев, среди которых первыми и массовыми жертвами жестоких расправ становились чаще всего евреи.По уровню жестокости, размаху террора, особенно против еврейского населения, церковников смогли превзойти лишь отличающиеся чудовищной беспощадностью нацисты и большевики, ведомые своими бесноватыми фюрерами.
Гость | 20.05.2018 03:51
Думаю, что и госпожа Гейфман, и господин Амусья очень слабо ориентируются в кардинальной основе цивилизационных и социально-экологических процессов в Восточной Европе. Потому как подход у них сугубо итээровский - не системно-структурно-исторический, а ремесленно-конвенционально-бухгалтерский. Ведь терроризм - это не ведущее звено, а часть системы и истории. Основным событием ХIХ века было формирование интеллигенции, класса производителей материальных ценностей, быстро вступивших в бурно развивающуюся свободную экономику и инфраструктуру и выход из галутного гетто евреев, отчасти за счет эмиграции за океан, а отчасти за счет расширения производящих, экономических и культурных функций - в этом издании публиковалась работа Биньямина Кругляка о взрывном прорыве еврейских "экстернов" к вершинам знания: этот процесс страшил как власть предержащих, так и нерасторопных аборигенов:шли новые пассионарии.
Россия развивалась быстро - и все эти фокусы с бомбами и заговорами педалировались лишь большевистской историографией. А о погромах - я сказал. Ни Гейфман, ни Амусья, не будучи ноогенетиками-историками, не понимают, чем все это АУ откликнулось в ХХ веке как явление мировое. Мощное, взрывное развитие еврейского интеллекта повлияло на все ведущие сферы мировой деятельности. Естественно, что после первого передела мира возник второй - и евреи, как мощнейшая конкурентная группа стали субъектом геноцида, который продолжается и поныне. А терроризм подпитывается теми же силами на самом продвинутом международном уровне. Несмотря на то, что именно евреи и спасли человечество от гитлеризма в самый критический момент - организовав экстренную помощь разбитой и обезоруженной Красной Армии в конце 1941 года, оставив на поле боя 50% - (около полумиллиона)- из всех евреев-воинов стран коалиции. И вот плата за это: нацистский, коммунистический и исламский терроризм, мощно идеологически прокрученные и профинансированные. Так что русский терроризм - это были марксистско-народнические сельские незабудки. А стержень всегда крутился и крутится вокруг еврейского народа. Не верите - почитайте резолюции Организации Бандитских Наций. Заодно почитайте народника Тихомирова. - Ю.К.
Давид Мааян | 19.05.2018 17:45
Вас, уважаемый Борис Гулько, никто не обвиняеит в поддержке погромов, ни я, и никто другой. Тем более, в насилии над женщинами. Однако, при критическом прочтении небезинтересной и спорной книги А.Гейфман, Вы не могли не заметить ее крайней тенденциозности в оценке противостояния царского режима (вполне юдофобского) и опппозии. Нет в ней осуждения или хотя бы упоминания еврейских погромов как элементов правительственного терроа.
Ваша убежденность в том, что судебная процедура оправдывает любой произвол и жестокость сомнительна и проблемотична. В качестве примеров можно привести  "работу" военно-полевых судов в царской России, показательных судов над партийной оппозицией в СССР и даже недавнего суда у нас над сержантом Азария. 
Мирон Амусья | 19.05.2018 11:44
Книги не читал, а передачи Гейфман у Гулько не слышал. Однако несколько лет сему назад слушал её продолжительную лекцию на нашем семинаре в Еврейском университете. Участвовал в длительной с ней полемике. Пришёл к выводу, что цифры и оценки масштаба террора Гейфман сильно завышены. Считаю, что, осуждая террор в России, она определённо переоценила его размах и влияние. Такие завышенные оценки - дело нередкое. Так, скрупулёзный анализ архивного числа боевых выстрелов солдатами (предмет строгой отчётности) проведенный на основании офицерских рапортов сразу после 9 января 1905 (есть и такие данные), проведённый известным кинодокументалистом Ленинграда в 70е годы 20 века показал, что принятое в литературе число жертв этих событий многократно, чуть ли не на порядок, завышено.
К сожалению, Гейфман совсем не анализируются причины поддержки террора в России, направленного против царя. Этим же отмечен комментарий Гулько, критикующего тогдашнюю позицию виднейших интеллектуалов. Ясно, что дело было не в их глупости, а в знании ими тогдашней ситуации, которая у сегодняшних авторов - Гейфман и Гулько, в подобной мере отсутствует. Вероятно, они выбирали то, что считали злом меньшим, способным победить зло гораздо большее. Кстати, странно звучит фраза "Народу больше импонировали убийцы, и на выборах в Учредительное собрание победили эсеры". Эсеры ведь имели ряд программ, в первую очередь, земельную, которая привлекала избирателей. Автор пишет: "Но неизбежное случается – в феврале 1917 года в столице произошла революция. У царя достаточно войск, чтобы подавить её." Недостаточно, однако, верных войск - ни в феврале, ни, тем более, в октябре. Ведь война, в общем, долгая и к февралю -уже определённо неуспешная, вызывала сильное напряжение в стране. Не понял фразы автора "Немецкое общество умерло, когда к власти пришли террористы, считающие, что могут убивать не невинных людей". Кстати, у знаменитого писателя есть новелла, где старый учитель, рискуя жизнью, комментирует своим ученикам убийство Гейдриха: "Убийство тирана - не преступление!", и весь класс встаёт. Не был недотёпой ни писатель, ни его герой. Убили бы Гитлера в покушении - сколько народу бы не погибло в войне, а? А убили бы Сталина году в 1927-28 - возможно, и ВМВ2 либо не случилась, либо была бы иной. Т. е. террор террору рознь.
Гость Борис Гулько | 18.05.2018 21:51
Давид М., у Вас получается, что я поддерживаю еврейские погромы. И многое другое, что не относится к теме эссе, например насилие над жёнами. Это просто - не тема разговора.
Вы пишете: "в их акциях погибали также невинные люди". А я утверждаю, почитав книгу, что терроризм губителен сам по себе. В тот момент, когда общество принимает, что можно убивать без суда людей, которые не невинные - не нравятся -оно обречено.
Гость 06:40 спрашивает об отношении к "покушению на Гитлера". Оно не имело значения. Немецкое общество умерло, когда к власти пришли террористы, считающие, что могут убивать не невинных людей. Также покушение Фани Каплан и смерть Ленина ничего не изменили. Российское общество уже приняло бессудные убийства. Оно уже было террористическим.
Один из семи законов сыновей Ноаха - установить суд. Конечно, это не относится к самообороне, например - при еврейском погроме. Или при встрече с арабским террористом.
Давид М. | 18.05.2018 04:51
Террористы были неразборчивы в средствах и в их акциях погибали также невинные люди. Но был ли правительственный анти-террор более гуманным? Неизмеримо больше невинных людей погибло в расстрелах 9го января, Ленских расстрелах, по приговорам военно-полевых судов, в еврейских погромах организованных либо одобренных властями. Нет сведений, хотя бы сочувствия к ним в книге А.Гейфман и в пересказе Б.Гулько.
Гость | 17.05.2018 15:02
Да, убийство в разных его формах (от буквального кровавого действия до просто отречения от человека и человеческого, тоже в разных его формах, фазах и пропорциях) как вполне приемлемое крепко засело в головах людей и стало пандемией посттоталитаризма. Спасибо Борису за великолепную статью, как и за не менее великолепную передачу "Рикошет" с участием Анны Гейфман. Особый поклон госпоже Гейфман
Гость | 17.05.2018 06:40
Интересно, как с точки зрения тов. профессора нужно рассматривать покушение на Гитлера. Сурово осуждать, или она помилует заговорщиков-террористов?
Гость | 16.05.2018 23:38
Профессор Анна отражает методологию не науки, а пропаганды - в данном случае советологической, исходящей из концепции не истории, а геополитики.
Анна Гейфман не пишет об истинных коллизиях истории - ни о развитии ноосферы, ни о социальной термодинамике - ее игры - это вообще какие-то другие шахматы, да и не шахматы , и даже не шашки, а скорее домино или лото. -Ю.К.
Давид Мааян | 16.05.2018 20:52
Г-жа Гейфман так увлеклась оправданием царя-черносотенца Николая-2, что приписала к террористам бойцов еврейской самообороны боровшихся с погромаим.
Страницы: Пред.  1, 2

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com