Logo
12-24 авг.2018



Hit Counter
Ralph Lauren Sportcoats


 
Free counters!
Сегодня в мире
17 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18
15 Авг 18





ЕВРЕЙСКИЙ ПИСАТЕЛЬ
БОРИС САНДЛЕР
в студии Черновицкого ТВ





RedTram – новостная поисковая система

Парк культуры
Театр на развалинах Вавилона
Владимир Иванов-Ардашев, Хабаровск

Оговорюсь сразу, речь пойдет не об античных руинах, ныне подвергаемых варварскому уничтожению, а о самых что ни на есть вавилонских театральных подмостках времен царя Валтасара, где безымянные фокусники, танцоры и стриптизерши очаровывали публику своими замысловатыми мистериями. Конечно, кто-то может возразить, что привычного нам театра тогда еще не было и великому насмешнику Аристофану, создателю древнегреческой комедии, еще предстояло появиться. Ну и пусть. Зато всевозможные мимы, жонглеры и прочие ухмыляющиеся акробаты уже резвились вовсю.

И, конечно, была любознательная публика, а также мечтательные детишки, витавшие в облаках, для которых грозные стены Вавилона и царский дворец, казавшийся несокрушимым, были своего рода декорациями.

И я в детстве тоже представлял, будто оказался на излете великой империи, но почему-то играю в сторонке от шумных компаний, создавая свой собственный мир. Разумеется добрый, поскольку реальность казалась скучной, а то и унылой, несмотря на браваду марширующих воинов и ликование толпы.

Так, наверное, думали и некоторые другие мальчишки, жившие в эпоху упомянутого выше царя, когда великий город утопал в золоте, но люди почему-то становились безликими и робкими тенями, стоило им покинуть шумную площадь. И эти малолетние мечтатели, конечно, встречали странных бородачей, пытавшихся что-то объяснить людям. Это потом их назовут «пророками, вопиющими в пустыне», ибо пустынным и обреченным было сознание большинства людей, но все же они на что-то надеялись. Кто-то верил в доброго царя, вдруг ставшего Мессией, кому-то являлась во сне белоснежная голубка, от взмаха крыльев которой падет надменный и огромный город, ставший ненавистным. А кто-то просто жил и веселился, глядя на бродячих артистов.


Вот им, безымянным артистам, затейникам и фантазерам, игравшим на развалинах Вавилона, я и посвятил свой роман-фантасмагорию «Берег абсурда», недавно изданный в Хабаровске. Книга, вообще-то, не очень забавная и рассчитана на эрудированных читателей, еще не забывших о великом наследии Аристофана, Рабле и Шекспира, умевших не только грустить, но и улыбаться. И обложка у книги соответствующая. А вот место действия «запрыгнуло» в наши дни, за что, я думаю, великие насмешники человечества не будут в обиде, разве что слегка погрозят пальцем из-за театральных кулис.

И очень надеюсь, что книгу мою прочтут и в дальних краях, где немало бывших россиян, понимающих толк в художественной литературе. Только хотел бы предупредить, что книга для взрослых, хотя и написана столь витиевато, что малышня и даже школьники средних классов не все поймут и будут восхищаться лишь веселыми персонажами, пока не повзрослеют.

Итак, отрывок из моего романа-фантасмагории «Берег абсурда», Хабаровск, 2018:

* * * 


«Веселое беспамятство на острове вообще считалось официальной доктриной, и всемогущий Гектар с козлиной бородкой на каждом плакате с ухмылкой целился в прохожих, мол, а ты записался в бравые огурцы?! И проходя мимо таких плакатов, граждане были обязаны отдавать задорную овощную честь. И чтобы никакой вихляющей походки, как у музейных стиляг, некогда закатанных в обвертку бурчащего абстракционизма, а лишь упругая манекенная стать и бодрый вид, иначе могли отправить в силосную яму. И такая кочерыжная директива исполнялась неукоснительно. Губернатор Чувырло, будучи неглупым администратором, все же подчинялся всемогущей Химере, требуя усиления вечерних облав, дабы на абстрактных улочках, обсаженных густыми и плоскими деревьями, безжалостно отлавливались последние адепты ускользающей музыки, а никчемных любителей поэтической ерунды хватали за жалкие карманные блокнотики и подвергали публичной крапивной экзекуции.

Ловили нарушителей цепко и беспощадно, делая упор на фантомные библиотеки и туманные филармонии, где уставшие от тревог слэнги тихо общались, и тогда каждого третьего из схваченных безжалостно бросали в подземный коллектор, других же отправляли на покаянный ринг, заставляя боксировать с могучими воспитанницами бинарной академии, зачисленными в боевой резерв Капустного бюстгальтера. И эти свирепые создания в девичьем облике могли одним взмахом тугих кочанов отправить в нокаут любого жалкого очкарика. Агент Щукин, еще будучи курсантом бинарной академии, тренировался с ними в одном тренажерном зале и отлично усвоил, что от разящего удара свирепыми кочанами можно уклониться, лишь обхватив девушку за талию и ловко уложив на лопатки. Но это был особый прием постельного спецназа, тщательно скрываемый от обычной публики.

— Ага, кого-то заловили! — обрадовался стажер Зайцев, врубая гибкий дисплей, способный приблизить любую картинку. — Сейчас насуют вот таких баклажанов!

«Насовать баклажанов и задать жгучего перца!» — так назывались приемы кулинарной экзекуции, широко освещавшиеся в средствах болтливой информации. И как сообщил портативный рупор на панели дисплея, кто-то из мобильных репортеров, работающий в жанре крутой порки, уже примчался в Дымчатый переулок, где находился и дядюшкин особняк.

— Надеюсь, нашу капсулу словесно не обгадят! — ухмыльнулся напарник, усилив гибкую непроницаемость.
— Пусть только попробуют и микрофонов своих не досчитаются! А вообще, скажу тебе, Жора, какая это гадость – лупцевать обычных подворотников, прыгали бы эти паршивцы втихаря и не нашли бы приключений на свои глупые задницы! — заметил вскользь агент Щукин, брезгливо наблюдая, как из-под арки трафаретного дома, светившегося фальшивыми окнами, выволокли парнишку в томатных татуировках и девчонку с огуречным колечком в носу. И такие глупые, безобидные парочки службу тайной фиксации не интересовали, но за ними любили охотиться и публично наказывать крапивные моралисты из службы шуршащего мониторинга, а также акулы паршивых новостей, называвшие все это воспитательными шоу.
— Ага! Сейчас вас, морковок несчастных, покажут в прямом картофельном эфире! — веселился стажер Зайцев, включая резервный фиксатор для всякой звенящей ерунды.

Но эфирная экзекуция получилась неважной. Притащили какой-то рваный укропный батут, согнали из ближних домов полусонную публику, заставили нарушителей порядка прыгать без музыкального сопровождения.

— Хоть бы в ладоши похлопали, желуди несчастные! — поморщился Зайцев, ожидавший увидеть нечто объемное и гремящее.

— Да, мельчает народец, — согласился агент Щукин, вспоминая, как на выпускном вечере в бинарной академии все дружно кувыркались, а тут какой-то унылый отстой, скукотища.

— Да, отстой и прочая ботва, но, может, еще добавят шипучих градусов? Ага, расшевелились! — обрадовался Зайцев, убедившись, что задумка устроителей экзекуции, поначалу вялая и паршивая, стала распрямляться, обрастая видеокамерами, микрофонами и лихими бритоголовыми девицами, примчавшимися на ревущих скутерах.

На улице добавилось освещения. Мобильные прожекторы, сопровождавшие экзекуторов, скользнули и по капсуле бинарного наблюдения, где находились невидимые бинарные агенты, но выхватить из полумрака секретное авто не смогли, зато обнаружили в кронах плоских деревьев гнезда лояльных отшельников, чье пребывание в социуме допускалось законом.

— А ну, спускайтесь сюда, кочерыжки хреновы! — скомандовал офицер с треугольным погоном, командовавший публичной экзекуцией. — Нечего отлынивать!

И лояльные отшельники, пряча за спиной унылые самокрутки и дешевые кальяны, нехотя спустились, попытавшись затеряться в толпе, но поскольку были помятыми и дурно пахнувшими, их выгнали пинками к мобильному подиуму, где проводилась экзекуция.

— Ладно, замрите и дышите через одного! — смилостивился офицер и, распрямив могучие плечи, обратился к таким же лихим, энергичным и гладко выбритым репортершам. — Итак, внимание! Сейчас надаем пинков этим задержанным в подъезде стручкам, позорящим наш островной социум, и врубим прямой эфир. Ну что, куклы эфирные, готовы?

— Минуточку, сэр, включаю микрофон! — воскликнула бойкая репортерша, протискиваясь ближе. — Тихо ты, грелка силиконовая, не хватай за ажур! — отпихнула зазевавшуюся соперницу, пытавшуюся вклинить объектив в гущу событий. — Итак, офицер, что вы можете сказать о предстоящей экзекуции? Будет ли она гибридной или весь этот огородный мусор, захлестнувший наш пульсирующий остров, вновь помешает освоению трафаретных гектаров?

— Будьте спокойны, мэм, все под контролем!

— А как же с превентивными мерами, сэр? Не проще ли поймать всю эту ботву разом и отодрать групповым способом?

— Смотря кого, мэм. Вот эту девчонку с огуречным колечком я бы слегка наказал укропным веником, а вот этому обормоту с помидорами вместо мозгов оторвал бы баклажан!

— Но ведь у нас равноправие, сэр, и этой задержанной пигалице тоже полагается оторвать редиски.

— Да запросто! — офицер явно играл на публику, демонстрируя на экране крутую выправку. — Сегодня я добрый! Ну что, куколка эфирная, покажешь зрителям свои кочаны?

— С удовольствием, сэр! Кстати, о моих кочанах, уважаемые телезрители. Видите, какой отменный формат, проверенный службой стандартов?!

— Да, голубушка, с такими кочанами вы далеко пойдете! — похвалил ее офицер. — Ну что, кочерыжки эфирные, начинаем экзекуцию? А ну, крапивных дел мастера, принимайтесь за работу!

И засвистели жгучие плети, сопровождаемые хилыми аплодисментами.

«О, какая убогая экзекуция!» — подумал агент Щукин, разглядывая на дисплее овощные выкрутасы. Раньше нарушителей просто поглаживали, выписывали штраф, а сейчас пытаются виртуально окультурить, но как-то коряво, словно обдирая ботву и листья. Никакой фантазии, одни базарные уловки, граничащие с умственными болячками. И еще какими болячками, когда редиску съедают немытой и даже с грязными корнями. Разве так нужно проводить гектарную политику?! И агент Щукин хотел было вырубить надоевший дисплей, если б не смазливая мордашка этой лихой эфирной куклы, бравшей интервью и показавшаяся такой знакомой.

«Ага, да это же Пенелопа Шленц! — определил безошибочно. — Второй дренажный канал, аграрные новости!»

Девушка с микрофоном ему нравилась. Раньше вела озерные передачи, плескалась среди кувшинок, но потом освоила лихие сухопутные темы и кует сюжеты прямо на улице. Пенелопа Шленц, конечно, имя вымышленное, звали ее Глафирой Тузиковой, и при всем своем невысоком росточке, редком для нынешних разбойниц эфира, имела литые шары капустной кондиции. «Настоящий хавбек футбольной команды!» — подумал Щукин, удивившись, как это ей удалось из грациозной русалки так быстро превратиться в эфирную бомбу, лихо сметавшую на своем пути нехилых соперниц. «Наверное, упражнялось на колымажном поле, сгибая по ночам рельсы?» — предположил он, делая пометку в виртуальном блокноте. Однажды эта смазливая Пенелопа, она же Глафира, будучи еще информационной русалкой, предложила и ему забуриться в ночное озерное шоу с участием веселых крокодилов, жонглирующих болотными огурцами, но он вежливо уклонился, сославшись на специфику профессии.

Но теперь, созерцая на дисплее эфирную разбойницу с великолепной фигурой, подумал, а почему бы не привлечь и ее к оперативной работе. Конечно, кобуру с интегральным фиксатором Пенелопе не доверят, но отличное владение микрофоном и дискуссионными кочанами барышне пригодится. И решил, что после ночной маскировки у дядюшкиного особняка обязательно пригласит эту драчливую куклу в подпольный кабак, где и сделает выгодное предложение, от которого она, конечно, не откажется.

— Вот это кочаны! Вот это шоу! — восхищался стажер Зайцев, наблюдая экранную экзекуцию. С помощью трансфокатора парень максимально увеличил картинку, и казалось, что кочаны всех участниц шоу выделывают невероятные кренделя, а хлыст экзекутора доводит их до всеобщего экстаза. При этом в кадр попадала и лихая Пенелопа Шленц, кричавшая в микрофон, что такие репрессивные выкрутасы социуму просто необходимы, ибо они в духе новой аграрной политики, и даже пыталась ухватить кого-то за баклажан.
— Все, хватит, довольно этой паршивой хрени! — скомандовал агент Щукин, вырубая дисплей.
— Жаль, такое приятное шоу! — вздохнул Зайцев, поглаживая дымящуюся клавиатуру. Он был из простой деревенской семьи, обходившейся на ужин одной лишь убогой тыквой, и не предполагал, что городские кочаны и баклажаны могут быть такими аппетитными!

— Внимание! Кто-то проник в особняк из брикетного лаза! — сообщил автоматический сканер, мигнувший оранжевым глазом.

— Этого еще не хватало! — агент Щукин выхватил из кобуры бесшумный фиксатор, готовый к решительным действиям. Конечно, дядюшкин особняк надежно охранялся говорящими котами и сусликами, но странное повизгивание в сфероидном микрофоне и скребки по антикварной поверхности заставили насторожиться. — Все, полный абзац! Включаю резервную сеть, будем абстрагировать!

И секретная капсула, лихо развернувшись, закрыла особняк огромным маскирующим баннером с обнаженной девицей, рекламирующей веселые прогулки в Долину счастливых сновидений».
Количество обращений к статье - 554
Вернуться на главную    Распечатать
Комментарии (4)
В.Иванов-Ардашев | 02.06.2018 08:23
Мнение авторов двух первых реплик мне очень дорого, поскольку внимательно читаю и их публикации. Большое спасибо! Книга действительно создавалась с любовью к людям, пусть даже в таком шутливом обличье. Да, это во многом сатира, но и надежда тоже, а ее нам порой не хватает.
Александр Гордон, Хайфа | 01.06.2018 20:56
Оригинальный, интересный, хорошо написанный текст. Спасибо. Поздравляю автора с выходом в свет новой книги. Желаю успеха книге "Берег абсурда" и ее автору.
Абрам, Иерусалим | 31.05.2018 13:26
Остроумная и изящная, но весьма злая сатира. Можно поздравить и автора, и интернет-журнал.
Автор | 31.05.2018 13:24
Моя глубокая благодарность Леониду Школьнику, старому и доброму знакомому, с которым мы топтали асфальт у Хабаровского педагогического института еще лет сорок назад. И знаешь, дружище, эта публикация появилась одновременно с рецензией в газете "Молодой дальневосточник 21 век", где другой мой знакомый и бывший коллега-журналист прямо-таки по-булгаковски, щедро турнул меня в мир Франсуа Рабле, хотя кому-то это и не понравится. Мне же очень приятно, что где-то далеко от Хабаровска найдутся добрые люди, еще помнящие о книгах детства. И хотя моя книга "Берег абсурда" все-таки для взрослых, надеюсь, оценят ее и лучше поймут, каково сейчас автору в краю "кочующих гектаров". Что-то я расчувствовался. А вообще большое спасибо за этот долгожданный материал!

Добавьте Ваш комментарий *:

Ваше имя: 
Текст Вашего комментария:
Введите код проверки
от спама
 
Загрузить другую картинку

* - Комментарий будет виден после проверки модератором.



© 2005-2018, NewsWe.com
Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов сайта необходима ссылка на NewsWe.com